Часть 3

(3) — И почему ты не мог выбрать место получше? — в очередной раз спросил Банни. — Гранд-отель, например. — Потому что, мой дорогой друг, — вздохнул Генри, — платить за это место уже больше, чем я могу себе позволить. — А тебе лишь бы сэкономить чуть-чуть. На то, что я тут страдаю, плевать, да? У нас же достаточно денег, — пробубнил он. — Не у нас, у меня! — уже не сдержавшись, закричал Генри. — И нет, у меня их не так много, как ты думаешь. И если уж на то пошло: раз уж этот отель достаточно приемлем для меня, то он, должно быть, лучше всего, к чему ты привык. — Ах вот значит как! — закатил глаза Банни. — Всё решаешь ты, а моё мнение не важно! Так я, выходит, ещё и неблагодарный. Генри промолчал и хлопнул дверью своей комнаты. С каждым днём Банни в Риме нравилось всё меньше и меньше. Чужой город, незнакомый язык и отсутствие собственных денег вызывали у него раздражение. Все решения принимал Генри, основываясь на том, что раз уж он платит, то он и главный. На первый взгляд это логично, но Банни чувствовал себя обманутым. Для него было естественно, что Генри платит — это давно стало нормой. Однако он считал, что с его мнением всё равно должны считаться, особенно учитывая то, что вся эта идея поездки принадлежала Генри.«Как так можно, — думал Банни, — он сначала просит составить ему компанию в путешествии, а потом принимает все решения в одиночку, как будто он тут один. Лучше б тогда вообще не приглашал». Но это ещё было не самое худшее. В скором времени Банни пожалел о своих прежних недовольствах. После ещё нескольких дней таких же споров и нытья Генри слёг. У него часто такое бывало — сильные головные боли. Из интеллигентного, серьёзного юноши он превращался в неспособного ясно мыслить пациента. Но Банни больше заботили теперь вконец испорченные каникулы. Конечно, как хороший друг, он попытался отыскать врача для своего больного товарища. Однако, поняв, что эта задача не из лёгких, он решил, что Генри и сам справится. Вскоре он и вовсе перестал волноваться о здоровье друга, так как понял, что из этой ситуации может извлечь огромную пользу. Дневник Генри. Эта тщательно охраняемая книжонка всегда интересовала Банни. И раз уж судьба решила ему помочь, почему бы не воспользоваться неспособностью Генри защитить свои личные границы и не отыскать этот дневник — решил Банни. — Чёрт! — сказал он, наконец отыскав дневник. — ЛАТЫНЬ!? Серьёзно? Лентяй Банни в любом другом случае бросил бы эту затею, но подобная скрытность лишь раззадорила его интерес. Местный язык он всё так же не знал, но найти и купить переводчик с латинского на английский оказалось не так уж и сложно. Подготовка завершена, оставалось только приступить к переводу. Так и прошли его следующие два-три дня. Сидя за столом, он переводил страницу за страницей, пропускал менее интересные части, записывал уже переведённые слова.Cuniculus molestus. Из контекста стало понятно, что так Генри в своём дневнике обращался к Банни.— Назойливый кролик, — перевёл он. — Как оригинально! Банни захотелось как-нибудь отыграться. Но Генри не должен был узнать про перевод дневника. Сам факт того, что Банни трогал его дневник, взбесил бы его. Хотя… мысль о том, чтобы взбесить Генри, была не такой уж и плохой. Работа шла своим чередом. Рыться в сокровенных мыслях и чувствах Генри было скучнее, чем Банни себе представлял. Однако он заинтересовался дневником не из интереса к душевным переживаниям своего друга. Его интересовала одна-единственная вещь — недавние события. И вот он до них дошёл. Оказалось, когда они втайне от него ушли на очередной ритуал — у них всё получилось. По словам Генри, они всем сердцем уверовали в богов, и к ним снизошёл сам Дионис.— Психи, — цокнул Банни. — Видимо, какой-то экзотической травкой обкурились. Чёртовы католики. Чувства страха с раздражением смешивались с жалостью и насмешкой. Однако, продолжив перевод, он ужаснулся от прочитанного: они убили человека. Настоящего. Способом, который никто из них не помнил и не понимал. Бросили труп в лесу и вернулись домой как ни в чём не бывало.— Боже мой, — сказал он дрожащим голосом. От одной мысли, что он находился в одной комнате с убийцами, покрытыми в крови их жертвы, он чуть не потерял сознание. По всему телу пробежала дрожь, к горлу подступила тошнота.«Ну всё, хватит с меня», — подумал он. Но было уже поздно. Бледный, больной Генри соизволил встать в самое неудобное время, застукав Банни за переводом. — Доброе утро, Бан. «Чёрт, — запаниковал он, — чёрт, чёрт, чёрт, ну почему именно сейчас?» Вскочив с места, он попытался убрать со стола все улики своего преступления, однако Генри уже всё заметил. Он ожидал криков, обвинений и даже угроз. Однако Генри просто стоял и смотрел.«Почему он молчит? Что он собирается сделать?» — Банни поймал себя на мысли, что боится, что его лучший друг может навредить ему. «Лучшая защита — это нападение, так?» — подумал он и закричал: — Я ЗНАЛ. Я всегда подозревал, что у тебя — да у вас всех — с головой не всё в порядке. Сама идея этого ритуала уже была полным безумием. НО УБИЙСТВО!? Да вас всех надо под замок! И как вы можете так спокойно жить после того, что сделали?! А ты уверен, что вы это “случайно” сделали? Чёрт возьми, как вообще можно случайно убить человека?! Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь! Ну же, попытайся оправдаться! А знаешь что? Не надо. Оправдаешься в полицейском участ... Его крики прервал удар в щёку.