IX

***

23.11.1996

Суббота. Первые снежные выходные в Хогсмиде. Студенты уже собрались возле замка и обсуждали что-то между собой. Теодор стоял с друзьями и говорил о чем-то. Или о ком-то. Он ждал Мишель. - Теодор! Ты меня вообще слушаешь? - Драко немного повысил голос, пытаясь привлечь внимание друга. Нотт смотрел в сторону огромных дверей замка и будто совсем не слушал друзей. - А? Что? - он резко повернулся к слизеринцам. Они улыбались. - Кого выглядываешь, кавалер? - добавил Блейз. Тогда в проходе появилась красивая когтевранка и Теодор будто засветился. - А вот оно что! Они ожидали, что та сейчас подойдет к ним, но ее резко остановил Кассиан. Лицо Нотта резко поменялось. - Как он меня заебал. Вечно таскается возле нее. - процедил сквозь зубы Теодор. - Конечно, она ведь хороша собой. - ответил Забини. - еще немного и ее украдут у тебя прям из под носа. Нужно действовать. Но тот так и продолжил стоять. - Теодор, ты дурак. Если ты так и будешь выжидать нужный момент, то она проявится первой, вот только уже в постели с Кассианом. Парни заметили как у их друга сжались кулаки. Он ждал не долго и направился к ребятам. - О чем это вы тут болтаете? - ворвался у разговор Нотт. - Да так, Кассиан спрашивал меня о том, что я буду делать сейчас. - Я надеюсь ты сказала, что будешь занята. - Еще не успела. Сказала бы, если бы ты не перебил меня. - А я тебе помогу. - Начал Нотт и повернулся к слизеринцу. - Она будет со мной! - Воу, Теодор! Чего ж так грубо? - начал тот. - Я тогда пойду, Мишель. До встречи! - он подошел к Нотту, что бы пройти мимо него, но остановился на пару секунд и сказал тихо: - Не думай, что ты уже победитель. - когда Тео повернулся, то уже не увидел Монтрейна. Тот скрылся в толпе. Парень постоял еще пару секунд и повел девушку за собой. Было холодно, немного снежно — воздух свежий, с едва уловимым запахом сырости и дыма. В витринах магазинов блестели очарованные гирлянды, а над головами пролетали совы с пакетами. Люди спешили в "Три метлы" или "Зонко", но им не хотелось ни спешить, ни делить компанию с кем-то еще. – Ты опоздала, – бросил Тео. – Три минуты, – ответила она, приподнимая брови. — Не все просыпаются с лицом, готовым к публике. Теодор чуть усмехнулся. Его шаг был расслаблен, руки в карманах мантии, и он впервые прям не сводил с нее глаз. - Я подумал, что ты пришла, потому что не можешь без меня. – Ага. И еще потому, что мой врач посоветовал больше времени проводить со сложными пациентами. Терапия такая – Тогда я должен требовать гонорар, – сказал он. – Я дорогой случай. В «Трех метлах» было людно, но им чудом удалось найти столик у окна. Мишель заказала горячее какао с корицей, Тео — безалкогольный глинтвейн, что почему-то удивило ее. – Ты ведь не любишь сладкое, – сказала она, скептически взглянув на его бокал. – Не люблю быть предсказуемым, – ответил он и приподнял бровь. — В отличие от некоторых, кто весь ноябрь ходит с книгой «Символика рун» и какао в термосе. – А ты, значит, наблюдаешь? - Иногда. Когда хочется развлечься. – Можешь посмотреть в зеркало, – быстро ответила она. – Там очень много материала для развлечений. На этот раз он не сдержал смеха – короткий, низкий, неожиданно искренний. И она тоже улыбнулась, едва заметно, но тепло. Они долго гуляли среди прилавков других магазинов, рассматривая мелочи, обсуждая товары со странными заколдованными перчатками, которые ловят снежинки, и убегающие шоколадные фигурки, если к ним тянутся без разрешения. — Лучше бы они научили шоколад не заканчиваться, — буркнула Мишель, когда их плитка сбежала в третий раз. — Ты понимаешь, что это звучит как философия твоей жизни? – Теодор посмотрел на нее с иронией. – «Мир несправедлив. Шоколад убегает. Люди разочаровывают». — И есть один хронически раздражительный слизеринец, полностью вписывающийся в это уравнение, — бросила она. – Ты меня описываешь так, будто тебе нравлюсь. – А ты говоришь так, будто знаешь, что это взаимно, – ответила она спокойно, и на мгновение он остановился. Глаза те же, холодные, что могли пробивать стену, теперь были мягкими. Впервые за все время он не шутил в ответ. - Я… знаю, что не самый простой. – Его голос стал тише. – Но с тобой – все иначе. Другая игра. Мишель не ответила сразу. Остановилась, оглянулась на заснеженную крышу скамейки, на легкий туман из дымовых труб, и только потом на него. – Мне тоже нравится эта игра. Но на этот раз без ранений, хорошо? Теодор кивнул. Медленно. И не схватил ее за руку, не сделал ни одного резкого жеста – только шел рядом, чуть ближе, чем раньше. И когда она скользнула на скользких камнях, он был первым, кто подхватил. В этот раз - без слов. без шуток. Темнело рано, как всегда в ноябре. Дорога из Хогсмида в замок была мокрая и скользкая от сырого воздуха - небо затянуло тучами. Мишель и Тео возвращались медленно. Шли рядом, иногда прикасаясь к плечам, но будто случайно. Не говорили много, но молчание не было тяжелым – скорее, теплым, спокойным. Все, что хотелось сказать, уже было сказано в иронии, в подколах, в той игре, которая сегодня стала другой. У лестницы к замку Мишель немного притормозила, поправляя шарф. Теодор остановился рядом и что-то бросил, тихо, почти шепотом. Она улыбнулась – коротко, но совсем не в ее привычном стиле. Именно в этот момент на крыльцо вышла Джинни. Она собиралась спуститься в сторону теплиц - что-то забыла после занятия по травологии - но, увидев их, остановилась. Мишель заметила ее первой. И почему-то даже не попыталась отстраниться от Нотта. Просто молча посмотрела на Джинни — и в этом взгляде было что-то новое: будто она уже не скрывала, что между ними изменилось что-то. Теодор тоже обратил внимание на рыжую – и, в отличие от себя привычного, не бросил саркастического комментария. Лишь немного сдвинул брови, взглянул на Мишель, а потом молча пошел к двери, на прощание коротко прикоснувшись к ее руке, чуть-чуть. Когда он скрылся за аркой, Джинни молча подошла поближе. У нее были те глаза, которые всегда замечали больше, чем другие хотели показать. – Так что, – сказала она наконец. – Вы уже не на стадии «не могу его видеть»? Мишель молчала несколько секунд, глядя в след Тео. — Мы… на стадии «мне хочется, чтобы он снова что-нибудь сказал». – И он говорит? – Да. Но сейчас это звучит по другому. Джинни улыбнулась. Немного победно, немного ласково. — Значит, он не является просто бесящим слизеринцем? – Нет, – ответила Мишель. — Он до сих пор бесит. Просто… теперь это меня раздражает по-другому. – О, – вздохнула Джинни, закинув руки в карманы. – Вот и началось. Кирк усмехнулась. И не возразила

***

В тот же вечер

В гостиной Слизерина было полутемно и тихо: большинство еще не вернулось из Хогсмида, а уже пришедшие сидели молча — кто-то с книгой, кто-то над письмом домой. Теодор прошел мимо, не оглядываясь. Его взгляд был расслаблен, но внутри все еще тянуло — как после неустанных чар. В комнате было тепло. Блейз Забини лежал на кровати, закинув одну руку за голову, а другой лениво листая страницы журнала. Услышав шаги, не поднялся - только наклонил голову, посмотрел краем глаза. – Ну? – спросил просто. – Выжил? Теодор бросил мантию на стул, не ответил. Открыл окно на несколько сантиметров, чтобы вошел холодный воздух. – О-о-о, – протянул Блейз, медленно садясь. — Если ты открыл окно после свидания, значит, или она сказала что-то шокирующее, или что-то чувствуешь. И то, и другое. Страшно интересно. – Это было не свидание, – сухо отрезал Тео. – Ага, – кивнул Блейз, улыбаясь так, как улыбаются только те, кто знает больше, чем им говорят. — Тогда почему ты так удивительно молчишь? Обычно после прогулки с девушкой ты возвращаешься и трижды вздыхаешь, как жертва войны. Нотт не отвечал. Только стоял у окна, глядя в темноту. Пальцы легко касались подоконника. В воздухе еще оставался едва уловимый аромат корицы – какао Мишель. – Она иронична, как всегда, – наконец сказал он. – Но теперь я не хочу, чтобы она молчала. – Ого. Это уже почти признание, – Блейз приподнял брови. — Ты не планируешь еще и начать говорить о чувствах? Потому что я не готов. – Отстань, – Теодор все же улыбнулся. — Просто… с ней не надо делать вид. И не охота. - Да. Итак, уже не просто «эта когтевранская девушка с умным лицом»? – Нет. Теперь она – девушка, которая знает, как меня подколоть так, чтобы я хотел ответить. И остаться. Блейз внимательно посмотрел на него. На мгновение – без шуток. – И ты не боишься? Теодор опустил глаза. Его голос стал тише: – Боюсь. Но еще больше боюсь упустить шанс. Ибо на этот раз… не хочу спрятаться. Где-то за окном шел снег. А Блейз улыбнулся по-новому — не как смеющийся друг, а как тот, кто впервые видит, как кто-то взрослеет прямо на глазах. Было такое ощущение, что Тео выпил какого то зелья, которое пробивает на слова. Так еще и на слова о своих чувствах. Он редко говорил об этом з друзьями, но почему то сейчас хотелось об этом поделиться. - Теодор! Ты выглядишь довольным. - в комнату зашел Драко. - Конечно, а ты забыл с кем он гулял? - ответил Забини - Так вы снова целовались что ли? - Что?! - Не говори это вслух, Драко! Теодор боится этого слова. - пошутил Блейз, за что получил подушкой по голове.

***

На следующий день. Библиотека

В библиотеке было тихо, как обычно. Под куполом зимнего света пыль в воздухе блестела, как крохотные частицы снега. Мишель сидела у дальнего окна, завернувшись в мягкий темно-синий свитер, волосы убраны в небрежную косу. Перед ней толстый фолиант по истории магии и полупустой пергамент с заметками. Она проглотила чай - горький, крепкий и подумала, что сегодня все слишком спокойно. Тревожно спокойно. – Символика рун на месте, какао сменили на чай. Кто переживает личностный кризис? Голос Тео раздался неожиданно – спокойный, но с той же ноткой легкой дерзости. Он стоял рядом, с толстой книгой в руках и привычным наклоном головы: немного в сторону, немного свысока. Мишель не подняла глаз. — Просто иногда душа просит перемен. – А я думал, твоя душа просит меня, – сказал Теодор и сел напротив, не дожидаясь разрешения. – Как удобно. Накорми еще немного свое эго — и оно сможет летать без метлы. Нотт прищурился. – Ты просто завидуешь. Мое эго — элегантное и хорошо обученное. - Как хищник в клетке? – Кирк наконец подняла глаза. — Готовое выпрыгнуть, если прикоснуться не с той стороны? — Только если прикасается кто-нибудь особенный. Короткая пауза. Вызывающий взгляд. Она не отвела глаз. – Тогда повезло, что я всегда знаю, с какой стороны лучше не трогать, – сказала Мишель и наклонилась к книге, будто разговор завершен. Но углы ее губ предательски дернулись в едва заметной улыбке. Теодор облокотился о стол, глядя на нее, словно изучал новую магическую загадку. Впервые за долгое время он не пытался разрушить дистанцию ​​— только наблюдал тихо, почти благодарно. – Вчера было хорошо, – наконец сказал он. – И это не сарказм, если вдруг волнуешься. Мишель не ответила сразу. Вдохнула медленно, глядя в страницу. Потом спокойно, без лишней эмоции: – Знаю. И это, пожалуй, самое опасное. — Хочешь, чтобы повторилось? — Не знаю, выдержу ли, если не повторится. Тишина. Потом скрип пера, шелест книги, чей-то шепот где-то в глубине зала. А между ними уже не холод. Не напряжение. А пространство, в котором можно молчать – и тебя все равно услышат. Теодор легко улыбнулся, поставил на стол свою книгу и принялся читать. Мишель мимолетно глянула на парня, ведь он еще с ней так не сидел, и продолжила делать свое. Они сидели в тишине, каждый делал свое дело но мысли были похожи. «С ним даже в тишине комфортно сидеть» - пронеслось в голове девушки. «Она такая хорошенькая. Когда молчит так тепло на душе.» - подумал парень

***

Через несколько часов

Мишель лежала в постели и думала. Бешеные мысли не покидали головы и крутились словно в микроволновке. Спать не хотелось. Сидеть в комнате было скучно. Вокруг будто появился запах табака, но рядом никто не курил. Девочки уже тихо сопели рядом, по окнам бил снег, а ноги приятно щипали носки. Кирк решила, что без прогулки не заснет. Она натянула теплую кофту и тихо, как мышь, вышла из гостиной. Коридоры пустовали. Лишь холодный ветер гулял по замку. Ноги сами повели ее к балкону. Девушка все удивлялась, как она еще не встретила Филча или Миссис Норис. Видимо удача была на ее стороне. За дверьми никого не было. Балкон также пустовал как и остальные части замка. Мишель подошла к окну и медленно открыла его, что бы подышать свежим, холодным воздухом. Она облокотилась об подоконник и уставилась смотреть на заснеженные горы. Несколько снежинок упали ей на нос и вмиг растаяли. Жизнь шла своим чередом, будто те снежинки. Только вот они растаяли на кончике носа простой когтевранки, которая была как точка во вселенной. Такая же маленькая и незаметная, а жизнь ее, такая же быстрая и единственная для нее. Мишель всегда мечтала прожить ее весело, интересно, с нужными людьми и не беспокоясь о чем-то. Но если она также когда-нибудь растает вмиг, так и не познав всего? Только вот вода все помнит и рано или поздно эти капли на лице девушки снова будут снежинками, а вот у людей по другому. У воды есть память на все ее путешествия в разных обличиях: пар, снег, дождь, море. У нас лишь одна память на одно воплощение. Может это значило, что не нужно терять момент? «Если б только я была такая смелая как гриффиндорцы» - подумала она Вдруг Кирк резко услышала звук, будто кто-то трогает ручку двери. Она подумала что это Филч или кто-нибудь из учителей, но когда они открылись она увидела знакомую мордашку. - Давно не виделись, Мишель. - тихо сказал Теоодор. - Почему не спишь? - спросила девушка, пока парень закрывал двери. - Ничего не снится, мне не спится. - У тебя такие рифмы выходят хорошие, не думал песню написать? - подшутила Мишель и улыбнулась правым уголком рта. - Думал, но не хочу смущать людей тем какой я пиздатый. - О, вижу с самооценкой у тебя все хорошо. - А до этого не видела? - За своей не сильно замечала. - Что же изменилось тогда? - Решила спустится с небес к простым смертным на минутку, вот и заметила. - Теодор довольно усмехнулся и зашагал ближе к подруге. - Не боишься, что Филч поймает? - продолжил он и достал сигарету из пачки. - Если поймает - пускай сначала сам объяснит почему гуляет по замку, а мы просто любуемся архитектурой и пейзажами. - она глянула на парня. Он не отрывал взгляда от гор, улыбнулся и жадно затянулся, будто не курил годами. - Если это твоя идея архитектурной экскурсии, то мне срочно нужно сдать экзамен из Искусства флирта. Она едва улыбнулась, не отрывая глаз. - Ты бы не сдал. Твои реплики слишком очевидны. - Но ведь работают. – Он уже почти улыбался, наклонившись поближе. - Иначе ты не сидела бы здесь. В полночь. Возле меня. - Теперь уже девушка в открытую смеялась. - Так ты сам пришел. - Но ты могла и уйти сейчас. Почему не уходишь? Нравится сидеть со мной, слушать мой голос и дышать моим запахом? - У тебя сигареты воняют как у моего деда. - Она соврала. Ей нравился запах Нотта и из-за него девушка и выскочила из кровати. - Не придумывай больше чем есть на самом деле. - Не придуривайся, Кирк. - Ты так быстро забыл мое имя? Забавно. - Ошибаешься, милая. Я могу повторять его вечно. Это мой сладкий наркотик. - он подошел ближе к ней и томно посмотрел прям в глаза. Сердце Мишель забилось быстрей. - Как красиво говоришь. Так же сладко. Но что из этого правда? - спросила она не отходя назад и не прерывая взгляда. - А это решай сама. - он медленно выдохнул дым ей прям в лицо. Девушка не растерялась, вырвала из рук сигарету и легко затянулась. Нотт быстро забрал свое назад. - Что ты делаешь, Мишель? Не думал, что такие как ты умеют курить. - Это какие "как я"? - теперь уже Кирк выдыхала дым в лицо парню. Легкий, теплый и терпкий. Он моргнул но не отвернулся. Просто провел рукой сквозь дым и опустил голову немного на бок. - Умные. С той привычкой планировать все. - Кирк лишь приподняла бровь. - Просто не ожидал увидеть тебя с сигаретой в руках и с дымом во рту. Нетипичное зрелище. Мишель пожала плечами. - В мире много чего нетипичного. Например то, что я сейчас сижу с тобой, а не лежу постели. - Ну или же то, что ты мне не безразлична. Это звучало просто. Даже обыденно. Так, будто он говорил ей это постоянно. Хотя Нотт сам не понял, что сказал и надеялся, что девушка не расслышала. «Я это сказал вслух? Блядь.» «Что это только что было?» - подумала Мишель Они молчали несколько минут. Девушка тщательно пыталась придумать, что ответить. - Кажется, все нетипичное стало нормой. Нотт явно ожидал какой то другой реакции. Точнее хотел другой реакции, но настаивать не продолжил. Он поднес сигарету к губам и вновь затянулся. Горький дым медленно расплылся по грудной клетке. - Впервые я попробовал в одиннадцать. Это был какой-то семейный праздник. Много чужих мне людей с которыми я связан кровью, десяток домовых эльфов и солнечная Италия. Кто-то из старших кузенов сказал, что "настоящий мужчина не прокашляется от первой сигареты" Он перевел взгляд на нее. Она внимательно слушала, молчала. - Я был самым младшим из них, конечно. Весь вечер меня не замечали, а потом, когда захотели посмеяться - вспомнили обо мне. Я взял ту проклятую сигарету, втянул дым и... чуть не задохнулся. - Нотт легко хмыкнул. - Но не кашлянул. Ни разу. Просто улыбнулся и попросил еще одну. - Очень показательно, - тихо сказала Мишель. - для человека, который всю жизнь пытается не подавать виду. Тео улыбнулся. - Нет, Мишель. Просто я тогда понял одну вещь. Если ты выглядишь спокойно - они никогда не узнают насколько тебе плохо. Пауза - Тогда человек не сможет тебе помочь если захочет, ведь не узнает насколько тебе плохо. - А я прошу помощи? - Это не звучало сильно грубо, но было немного резко. Опять пауза. - Это конец истории? - Ну почти. - Он на миг задумался. - На следующий день я научился подкуривать сигарету заклинанием. Меня еще тогда назвали "малой с горелым сердцем" - Очень поэтично. - Да, итальянцы они такие. Кирк еле сдержала улыбку. Глянула на него из-под ресниц. - А теперь ты большой с дымом в легких? - Нет, теперь я просто слизеринец с плохой привычкой и такими же шутками. Но, как видишь, иногда это приносит неплохую компанию. Мишель ответила ничем - лишь одолжила сигарету у парня, опять. Сладко затянулась и выдохнула дым в окно. Ее молчание было, как всегда, красноречивее за сотню ответов. - Мне было тринадцать. Лето. Я осталась сама дома. Мама тогда уже как год ушла от нас, а папа уехал куда-то по работе на две недели. Теодор уже не шутил. Стоял молча, сперся плечом об каменный подоконник и слушал. - И вот представь: большой дом, полная тишина, только старые портреты и сова, которая каждое утро приносит газеты, будто я и вправду собираюсь их читать. А я.. я просто открыла одну из папиных тумбочек в кабинете. Там были сигареты, вино и старая пластинка - что то классическое, кажется, с волшебным вокалом. Она опять затянулась. Улыбнулась - немного криво, как от чего-то знакомого, грустного ы почти смешного одновременно. - Я тогда подумала: если про меня все забыли, я могу быть кем-то другим. Взрослой. Тихой. Независимой. Сильной. - И как, сработало? - спросил парень. Мишель повернула голову к нему - Я кашляла полчаса. Обожгла себе пальцы. На следующий день я повторила. А потом еще. В том дыме было что то такое простое. Что то, что не врало мне. Оно тебя палит и ты это чувствуешь. Не игнорируешь, не прячешься, не избегаешь. - ее голос стал снова ровным. - Через пару дней вернулся отец. Он конечно же заметил пропажу в кабинете так еще и портреты не затыкались. Мне было не сладко. - она молча припустила кофту и показала шрам под правой ключицей. - Это осталось шрамом, хоть и было самым легким наказанием из всего. Он смотрел молча, но в глазах сочувствие. - С тех пор я не курила. - Чего ж начала опять? - Глупая привычка. Совсем не хочется, но тело просится. - Кажется не у меня одного талант к рифмам. Это звучало очень поэтично. Они оба хихикнули. По-настоящему. Низко, тихо, устало - но по-настоящему.