XIV

14.01.1997

Уже прошла неделя учебы. Для Мишель она ощущалась по-другому, нежели в том семестре. Теперь она все больше проводила время в компании Теодора, но все меньше — с Джинни. Уизли усердно готовилась к следующему матчу по квиддичу и к экзаменам. В тишине библиотеки пахло пергаментом и сухими травами из старых переплетов. Мишель склонилась над рефератом для Снейпа, старательно выводя строки — ее перо скользило ровно и уверенно. Тео сидел сбоку, но книга перед ним оставалась закрытой: он почти не отводил взгляда от нее. Мишель почувствовала этот взгляд кожей — как легкое тепло, не дающее сосредоточиться. Она подняла глаза, сжав губы: — Тео, ты мне мешаешь. Он едва наклонил голову и ответил только улыбкой — тихой, непринужденной, немного насмешливой. Ни слова. Мишель вернулась к работе, но строчки вдруг расплылись перед глазами. "Раньше я не замечала таких взглядов… А почему?" — промелькнуло в голове. Сердце, не слушаясь, нанесло лишний удар. Тео тем временем не выдержал: вытащил чистый клочок пергамента, несколько раз провел пером, еще раз, и еще… Вышла кривая линия, слишком резкий овал, волосы — слишком прямыми прядями. Но силуэт был похож, и получилось… мило. Небрежно, искренне. Когда Мишель наконец-то поставила точку в реферате, она подняла глаза и заметила, что Тео быстро сворачивает лист и прячет его между страницами какой-то книги. Ее брови поднялись – на мгновение ей показалось, что она знает, что он там делал. Она прищурилась и наклонилась вперед. — А что там? — голос Мишель был спокоен, но с ноткой вызова. Тео поднял взгляд, и на его устах появилась та самая привычная, едва заметная улыбка: — Я думал, что мешаю тебе. — Я уже закончила писать, — она постучала пером по готовому реферату, — так что можешь показать. — Нет. — Почему? — в ее голосе было больше любопытства, чем требовательности. Тео откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Потому что… это не для выставления оценок, — его взгляд скользнул в сторону, словно впервые почувствовал легкое смущение. — То есть? — Мишель подняла бровь, но в углах ее губ появилась улыбка. — То есть, — он сделал паузу, будто подбирал слова, — я не художник. И не собираюсь сейчас слушать твои комментарии о пропорциях или кривых линиях. Она засмеялась тихо, стараясь не привлечь внимание библиотекарши: — Это… рисунок? Тео молчал, и тишина была красноречивее любого ответа. Мишель наклонилась еще ближе, словно это была маленькая тайна между ними: – Знаешь, теперь мне еще интереснее. Он улыбнулся уголками губ, пряча глаза под темной челкой: — И потому я точно не покажу. Мишель сощурила глаза и внимательно посмотрела на парня. — Раз ты дописала, то пойдем, я тебя проведу к башне. Поздно уже. Девушка встала, слизеринец помог собрать ей вещи в сумку и закинул ее на плечо. — Я могу и сама понести. — И что? Нотт и Кирк вышли из библиотеки и потопали в нужном направлении. Коридоры были полупустые и тихие. — Я завтра вечером не смогу пойти с тобой в библиотеку. У меня будет тренировка, — объяснился парень. — Я приду посмотреть, можно ведь? — улыбнулась Кирк. — Конечно. Посмотришь, какой у тебя парень талантливый, — последнюю фразу он сказал ей на ухо. Она лишь мило засмеялась и повернула к нему лицо. Тео хитро ухмыльнулся, положил руку на щеку Мишель и поцеловал ее. Поцелуй вышел мягким, осторожным — совсем не таким дерзким, как слова минуту назад. Мишель на миг замерла, а потом чуть прижалась к нему, чувствуя, как сердце снова сбивается с ритма. — Вот теперь ты мне точно мешаешь, — прошептала она, но в ее голосе не было ни капли упрека. Теодор усмехнулся, прижимая её к себе чуть крепче. Они медленно пошли дальше по коридору, и в полумраке замка шаги эхом отдавались в каменных стенах. Но ни один из них уже не думал о тишине или о том, что их могут заметить. На самом деле Нотту уже хотелось чего-то большего, чем просто поцелуи, но он боялся спугнуть этим девушку. Всё же, а вдруг она не готова, а вдруг она ещё девственница? Парню не хотелось, чтобы девушка думала, что он встречается с ней только из-за интима. Когда они дошли до входа в гостиную Когтеврана, она поцеловала его и зашла внутрь. Парень развернулся и медленно зашагал к себе. В комнате уже дремал Драко, а Блейз читал какую-то книгу. Забини бросил на соседа короткий взгляд и отпустил шутку в его адрес. Нотт и не заметил, как уснул. Это было будто мгновение, и он опять открыл глаза. Возле его кровати стояла Мишель и виновато улыбалась. — Прости, что разбудила... — Что случилось? — пробормотал он. Теодор огляделся по сторонам и увидел, что парни спят. — Мне так хотелось увидеть тебя. — Кирк села на край постели и начала гладить руку слизеринца. — Как тебя Филч не поймал? — он приподнялся на локтях. — Тебя сейчас волнует только это? — Мишель перевела руку на торс парня и ниже. Нотт моментально напрягся. Девушка лишь похлопала глазками. — Вдруг сейчас они проснутся. — А мы будем тихо. Кирк резко стянула одеяло с парня и залезла на кровать. Она медленно сняла пижамные штаны со слизеринца, а затем и трусы. — Ну, только если тихо, — прошептал брюнет, ухмыльнулся и начал наблюдать за следующими действиями когтевранки. Мишель взяла в руки его уже немного затвердевший член и принялась водить рукой вверх-вниз. Девушка закусила губу и посмотрела в глаза Нотту. Он не отрывал взгляда. Смотрел на это, будто это лучший момент в его жизни. Кирк не стала долго тянуть и начала обсасывать головку. Затем она принялась вырисовывать языком различные узоры. Парень лишь довольно улыбнулся. Вскоре Мишель решила засасывать его. Сначала лишь головку, а затем всё больше и больше. Её голова двигалась энергично, а Теодор всё больше закатывал глаза. Действия когтевранки приносили парню огромное удовольствие не только потому, что у него там множество нервных окончаний, но и потому, что это делала девушка, о которой он давно мечтал. Нотт бы соврал, если сказал, что не представлял у себя под боком голую Кирк после того, как она красовалась в том платье на слизеринской вечеринке. Он думал о каждом сантиметре её тела и мечтал прикоснуться. Каждое её слово сводило его с ума. Каждый взгляд, каждая юбка будто просила: "Посмотри, что я прячу". Слизеринец еле сдерживался, чтобы не стянуть одежду с девушки прямо в коридоре, а теперь он может прикасаться к ней. Старания Мишель оказались не напрасными. Теодор кончил ей в рот, она это сладко глотнула и кокетливо облизала губы. Нотт наслаждался видом, пока не открыл глаза. "Это был лишь сон?" — разочарованно подумал он. По обе стороны комнаты спали Малфой с Забини. Тео решил пойти справить нужду и заметил, что его фантазия так круто постаралась, что он аж кончил во сне. "Твою ж мать!" — мысленно выругался он. Парень быстро прокручивал весь сон в голове, пока не заснул.

***

16.01.1997

Мишель сидела у окна библиотеки, между стопкой учебников и своей почти заполненной тетрадью. За стеклом клубился снег, белый и тяжелый, а в зале было так тихо, что даже шелест страниц звучал слишком громко. Тео на этот раз пошел на тренировку с командой – у них была подготовка к матчу в феврале, и он, как всегда, погрузился в дело с кончиками пальцев. Мишель привыкла: когда Теодор на поле, у нее было время отдохнуть от его подъебов. Она даже наслаждалась этой паузой — могла сосредоточиться на конспектах и не ловить себя на том, что смотрит на него, вместо того чтобы читать. Кирк только что погрузилась в схему зелья, когда появилась тень. Девушка подняла голову и встретилась с лицом, которое совсем не хотела видеть. Кассиан стоял перед ее столом, уверенно опершись на спинку стула. В его улыбке было что-то знакомое, наглое и слишком легкое. — Наконец-то он ушел, — бросил он с тихой насмешкой, словно они были сообщниками в чем-то тайном. Мишель почувствовала, как кровь приливает к щекам. — Прости, что? — ее голос был острым, как нож. — Да ну, — Монтрейн пожал плечами, — мы ведь не можем нормально поговорить, пока он здесь. — Мы? — Мишель чуть не грохнула тетрадью о стол. — У нас с тобой нет никакого «мы», Кассиан. — Не притворяйся, — его тон был раздражительно легок, словно он действительно верил в то, что говорит. — Я вижу, что ты злишься, но это не меняет факта. — Факта чего? — она сжимала ручку так, что косточки побелели. — Что ты не понимаешь слова «отстань»? Он присел рядом, и это уже стало почти наглостью. — Факта, что ты заслуживаешь большего, чем холодный Нотт, исчезающий в своих мыслях и тренировках, который еще немного и найдет себе следующую девушку. У Мишель в груди защемило – обидно и больно, потому что он задел именно то, чего она боялась, когда Тео молчал и закрывался от нее. Но она собралась, вдавила это глубоко. — Ты действительно думаешь, что можешь прийти после каникул, после того письма и говорить мне подобные вещи? — её голос срывался, но глаза пылали. — Думаю, могу, — улыбнулся он, наклонившись поближе. — Потому что я помню, как ты смеялась над моими шутками, а не над его молчанием. Мишель резко поднялась, стул скрежетнул по полу. — Если ты сейчас не уйдешь, Кассиан, я сделаю это за тебя. И поверь, я не шучу. Он лишь наклонил голову, как развлечённый, но в глазах промелькнуло что-то хищно-упрямое. — Посмотрим, — прошептал он, поднимаясь и уходя, однако явно не собираясь исчезать из её жизни. — Кто с тобой будет в итоге. — Проваливай уже, идиот! — Мишель отрезала это ему, и Кассиан ушёл. Она тяжело вздохнула и потёрла глаза. Когтевранка так надеялась, что избавилась от назойливого слизеринца, которого она, как болячку, подхватила на той вечеринке, а тут опять он. "Как же он меня достал?" После такой встречи зельям даже не осталось места в голове. "Придурок. Думает, что я от него без ума". Мишель почему-то не понимала, почему парень не отстал так быстро, как она хотела. Хотя это было логично, что такой упрямый парень не забудет её так быстро. Тренировка закончилась поздно — коридоры уже были полупустыми, когда Мишель встретила Тео у входа в подземелья. Он шёл в спортивной форме, растрёпанный, усталый, но с той привычной холодной сосредоточенностью, которая почему-то всегда делала его ещё более привлекательным. — Ждала меня? — его голос был глухим, слегка сиплым после криков в поле. — Хотела увидеть, — ответила она, делая вид, что держится спокойно. Он взял её за руку, и они пошли в сторону башни когтеврана. — Ты какая-то тихая сегодня, — Тео прищурился, вглядываясь в её лицо. — Всё хорошо? Мишель почувствовала, как что-то замерло. Она не могла сказать правды — не могла даже припомнить о Кассиане вслух. – Просто устала, – коротко ответила она, пытаясь сохранить ровный тон. Он кивнул, будто принял это объяснение, и наклонился к ней. Его поцелуй был тёплым, немного резковатым от усталости, но всё равно таким, что ей хотелось скрыться в нём с головой. – Спокойной ночи, Мишель, – сказал он низко. – Спокойной ночи, Тео, – улыбнулась она тихо. Они разошлись, и только тогда её улыбка рассыпалась. В спальне Мишель долго ворочалась под одеялом. Сон не шёл. Она сжимала подушку, вспоминая голос Кассиана, его наглое «наконец-то он ушёл», и каждый раз внутри поднималась волна ярости. Кирк ненавидела, что он позволил себе это сказать. Ещё больше ненавидела, что его слова отозвались в самом болезненном — в её сомнениях, которые она скрывала даже от себя. Она перевернулась на другую сторону, но чувство не отступало: Кассиан не будет отставать. Он всегда находил способ появиться рядом, когда Теодора не было.

***

22.01.1997

После матча Гриффиндор-Когтевран Мишель наконец-то увиделась с подругой после уроков. Кирк подождала, пока у той спадет гнев после проигрыша, и подошла к ней в библиотеке. Конечно, девушка уже поддержала Уизли, просто только теперь они могли нормально посидеть и поговорить. — Так и сказал? Вот даун. Если Нотт его увидит возле тебя, то пизда ему, — удивилась Джинни. — Не понимаю, что с ним не так. — Ну ты, конечно, тоже не самая смышленая. Если он узнает про это и про то письмо, то не надейся, что он тебя за это расцелует. — Кто сказал, что он узнает? Если вдруг такое будет, то он такой скандал устроит, а я этого не хочу, — произнесла в свое оправдание Мишель. Пока они переговаривались, где-то за стеллажом стояла Гринграсс и прокручивала это у себя в голове. «Надо познакомиться поближе с этим Монтрейном», — подумала она. Все следующие дни Кассиан ловил моменты, когда Тео был на тренировках или на уроках. Появлялся в библиотеке, садился поближе, чем стоит, бросал какие-то шутки. Мишель каждый раз отшивала его все резче, но он только улыбался, словно игра продолжается. Она не говорила об этом Теодору. Не желала. Кирк была уверена: если он узнает, все станет только ужаснее. А Нотт, хоть и не видел самого Кассиана, чувствовал перемену. В его голове все не складывалось: Мишель оставалась рядом, но была какая-то другая – иногда слишком резкая, иногда отстраненная. Он замечал эти мелочи, но не спрашивал. Ибо в глубине души боялся, что ответ не понравится.