Жёлтый

Прямо сейчас Бандито сражаются ради свободы. Ради освобождения Дэмы, ради себя самих. Город, сдерживающий подчинённые души так долго, вот-вот ослабит свою оборону и позволит навести в нем порядок. Всё — судьба города, судьба мятежников, их свобода — зависит только от одного человека. Клэнси. Он тяжело дышит, пытаясь прийти в себя. Клэнси не сразу решается открыть глаза, и первое, за что цепляется его взгляд — красная мантия. Секундное замешательство не помешало ему резво отскочить в сторону окна, через которое парень и пробрался в высокую башню. До него мигом доносится шум снаружи — лязг и крики, боевые кличи, в том числе и радостные возгласы. Но Клэнси не спешит оборачиваться к окну, он внимательно рассматривает пустой зал. Пепел тонким слоем украшает каменный пол. Вдоль голых стен разбросано по несколько обрывков красной ткани, ранее принадлежавших епископам. Клэнси подходит ближе и на полу остаются следы от его ботинок, а в воздух поднимаются клубы пыли. Мятежник осторожно берет одну из мантий в руки — с нее мгновенно сыпется песок, вперемешку с пеплом. Кажись, бишопы действительно больше не представляют угрозы. Не выдержали, всё-таки посыпались. Парень в очередной раз слегка встряхивает накидку, словно не веря, что это все. Что их отвлекающий манёвр все же сработал. Что грозная девятка, стольких держащая в страхе, питающаяся чужими страхами и унынием, была повержена. «Дэме не взять нас под контроль,» — часто повторял Факелоносец. Клэнси не знал его имени, но вполне мог назвать предводителя бунтарей своим другом. — «Ещё немного. И мы направимся на восток… Ты сможешь пойти с нами, если захочешь.» Парень лишь задумчиво хмыкал, подкидывая небольшую деревяшку в костер. «Мы победим. Но вернутся не все, — он не спешил поднимать глаза. Клэнси внимательно рассматривал искры, подпирая подбородок свободной рукой. — Ты же понимаешь это?» Факелоносец молчал, обдумывая его слова. И только еле слышный треск дров периодически прерывал громкую тишину, неожиданно охватившую весь лагерь мятежников. «Мы не из тех, что бросают друзей, — наконец подал голос главарь, — если придется — спасём тебя ещё раз.» Клэнси замер, нерешительно повернувшись в сторону собеседника. Тот крутил в руках небольшой жёлтый цветок, неспешно отрывая от него лепестки. Когда он понял, что за ним наблюдают, Факелоносец лишь улыбнулся. Главарь указал на лепестки, осторожно закинул их в нагрудный карман своей потертой куртки, и слегка похлопал по тому ладонью. Клэнси отзеркалил его движение, проверяя, пуст ли карман. Убедившись, что лепестки на месте, он сильнее прижал клапан к липучке. Почему-то жёлтый цветок прямо у сердца напоминал ему о чем-то важном. Был символом свободы. Надежды. Что, что, а ее терять точно было нельзя. «Тогда… Я пойду с тобой.» Клэнси отбросил мантию в сторону и отряхнул руки. Вечерело. Солнце медленно садилось, разукрашивая небо в алые оттенки. Парень медленно подошёл к окну, наслаждаясь прохладой. Сделал вдох. Глубокий и на удивление спокойный. А затем опустил глаза. Снизу мелькали люди, цвета. Преимущественно — жёлтый. Каждого из Бандито было видно издалёка. Клэнси не мог разглядеть лиц, но был уверен, что именно их черные куртки, обклеенные желтым скотчем, сейчас мельтешат внизу. Также уверен он был и в невысокой фигуре с капюшоном, стоявшей прямо напротив каменной стены с горящим факелом в руках. Когда все закончится, они встретятся у входа в город — такой была договоренность. Клэнси торжественно поднял кулак над головой, но до сих пор не мог поверить в победу. Неприятное беспокойство засело глубоко внутри, постепенно вырываясь наружу. Мятежник медленно отошел от окна, пытаясь найти причину своей тревоги. Он сделал пару размеренных шагов вперёд, задумчиво склонив голову над грязным полом. Семь. Мантий на полу всего семь. — Покажись, — парень медленно обводит глазами пустые углы. Звуки снаружи затихли — он слышит лишь биение собственного сердца. — Покажись! — ещё громче кричит Клэнси. Терять ему больше нечего — он уже прошел точку невозврата. В помещении становится прохладно. Через пару секунд Клэнси делает пометку — холодно. Он безоружен, окружён тьмой. Все, что ему остаётся — нервно оглядываться по сторонам, пытаясь рассмотреть хоть что-то в непонятном тумане. Клэнси едва удержал равновесие, вдруг споткнувшись о несчастный плащ. Он замер на месте, поднимая глаза перед собой — огромная дверь сразу же приковала его взгляд. Непонятно, что же парень так тщательно пытался разглядеть, но отвернуться не получалось. Вскоре, мятежник понял, почему. Дверь с грохотом ударяется о стену, чудом не сорвавшись с петель. Помещение окончательно погружается во мрак. Все, что видит Клэнси — фигура в красном, быстро приближающаяся к нему. Парень словно примерз к полу, неспособный двинуть даже пальцем. Все, на что хватило его сил, когда старик в мантии приблизился, лишь закрыть глаза. Клэнси поморщился, стоило холодным скрюченным пальцам коснуться его шеи. Отчего-то он представил себя в объятиях голодной змеи и дышать сразу стало тяжелее. — Таких мало, — сначала от низкого и крайне спокойного голоса епископа пробегают мурашки. Потом он начинает звучать убаюкивающе. — Гордых… Мятежник ощущает как расслабляется его тело, а с плеч уходит прежняя тяжесть. — Эмоциональных. Перед глазами начинают мелькать разные картинки. Клэнси словно путешествует по обрывкам своих воспоминаний, без возможности сфокусироваться на чем-то одном. Он сидит на заднем сиденье горящей и разваливающейся на части машины. Вдруг медленно пробирается вдоль горной долины, периодически проваливаясь в лужи. Теперь же куда-то направляется по заброшенным катакомбам, в компании незнакомых людей. Странная вспышка быстро стирает собой все эти фрагменты. Одинокая шина катится по пустой дороге. Под ногами поляна из растоптаных жёлтых цветов. Вокруг огромные серые стены. И больше ничего. Он не видит. Не слышит. Не чувствует. В голове абсолютно пусто, тихо и, наконец, спокойно. — Привет, Клэнси, — глаза открываются сами, но звуки не возвращаются. Вокруг все так же прохладно, одиноко и тихо. Впереди крутая лестница вниз, и Клэнси бездумно шагает вперёд. Где-то в потёмках сознания закрадывается странная мысль, что что-то не так, он о чем-то забыл. Клэнси не обращает на это внимания. Не помнит — значит не так уж и важно. Воздух тяжёлый. Темный лестничный пролет заполнен серым дымом, а виной тому в один миг потухшие бра. Узкая лестница продолжает идти кругами, в то время как стены начинают давить. Лишь толкнув перед собой тяжёлую дверь, Клэнси наконец остановился. Свет ударил по глазам, заставляя его прикрыть лицо рукой. В это время парень наконец обратил внимание на стоящую вокруг тишину. Замолкли даже птицы. Вернув себе зрение, Клэнси огляделся по сторонам. Ничего. Никого. Лишь одинокие бетонные здания, пустые серые дороги. И вот он продолжает медленно брести дальше. Сам не знает куда и зачем, просто идёт вперёд, к величественным стенам. К «выходу», который так называть запрещено. Наконец перед глазами предстает безжизненная пустошь. Ничего не изменилось. Снаружи все полностью идентично городу — тихо. Никого. Парень молча смотрит вдаль, мысленно задаваясь вопросом, а что же он ожидал увидеть? Но сердце явно противилось его разуму, потому и билось о грудную клетку со всей силы. Оно поднимало тревогу, пыталось доказать, что что-то не так. И даже это казалось неправильным. Клэнси, сам того не замечая, потянулся к нагрудному карману. А пришел в себя, только когда заглянул внутрь. Казалось, там должно было лежать нечто очень важное, по-настоящему ценное. Но карман оказался пуст. Клэнси обессиленно опустил руки, вскинув голову к небу, полностью успевшему затянуться черными тучами. Тревогу постепенно начало заглушать безразличие. Он медленно развернулся, больше не думая ни о чем, и побрел обратно. В сторону безжизненных домов. — Тайлер? — до него не сразу донёсся чей-то еле слышный голос. Тихий, обеспокоенный, хриплый. Но до боли знакомый. Он замер, с полной уверенностью в том, что ему почудилось. — Тайлер, — голос раздался громче, но все ещё звучал приглушённо. Будто бы издалека. Словно пытаясь прорваться к нему через окружающий мрак. Парень обернулся, пытаясь найти глазами источник звука. — Тайлер! — и перед глазами вдруг замелькали разные цвета. Они выделялись на уже привычном сером фоне, медленно склеивались в одну картинку. В цельного человека, которому и принадлежал столь родной голос. Ему удается разглядеть грязную толстовку, серый капюшон и темные кудри загадочного незнакомца. Эти вещи по очереди всплывают в памяти, окрашиваясь в более яркие цвета. Но самого важного, чужого лица, Клэнси разглядеть не мог. То расплывалось на ветру, подобно кляксе на бумаге. Вспомнить. Он обязан вспомнить! — Тайлер! — снова кричит человек в капюшоне, и его голос наконец в полной мере завладевает вниманием Клэнси. Потому что тот неожиданно задаётся вопросом. А кто такой Тайлер? *** По лицу с силой проезжается подушка, заставляя ещё недавно спавшего парня недовольно сморщиться. — Тайлер, мы так опоздаем! — барабанщик никак не мог ожидать, что именно после этих слов его друг буквально подскочит на месте. Тайлер Джозеф чуть не свалился с удобного дивана, размахивая руками, и безуспешно хватаясь за пестрые подушки, что вскоре оказались на полу. Он тяжело дышал, испуганно оглядываясь по сторонам, пока глаза не сфокусировались на обеспокоенном лице напротив. Сон как рукой сняло. — Тайлер? — из-под капюшона нарушителя спокойствия выбиваются черные кудри, а половину лица ещё не так давно прикрывала жёлтая бандана, успевшая спуститься на подбородок. Его карие глаза внимательно рассматривают молчаливого собеседника. Но только стоило им встретиться взглядами, как Тайлер облегчённо выдыхает. Он упирается лбом в колени, прикрывая глаза. — Кошмар? — спросил Джош, осторожно опускаясь рядом. Лучшие друзья действительно обладают суперсилой, и Джош Дан тому прямое доказательство. Он всегда знает, если Тайлера что-то тревожит. Всегда чувствует. — Нет… — Джозеф ответил не сразу. Не сразу он и поднял голову, словно собираясь с мыслями. — Нет, я просто… Рад, что ты рядом. Джош пару секунд хлопал ресницами, пока его губы не расплылись в довольной улыбке. — Ещё бы, — он ловко поднялся на ноги, протягивая руку другу, — так бы ты проспал наш поезд, и прощай, осенний тур! Тайлер с усмешкой принимает помощь, и судорожно начинает вспоминать, а все ли он сложил в чемодан, перед тем как увидеть столь странный и уж больно долгий сон. — Я не шучу, нас все ждут! Времени на подумать особо не было — барабанщик схватил несколько запакованных сумок, заботливо оставленных Тайлером у входа, и вылетел из дома. Джозеф судорожно нащупал на диване свой телефон, на тумбочке нашел зарядку, но выходить не собирался — все пытался отыскать что-нибудь на голову, ведь из открытой двери веяло прохладой. В это время на пороге вновь показался Джош, уже без прежней улыбки на лице. Он мигом схватил чужой чемодан одной рукой, а вторую опустил на плечо друга, силой вытягивая его из дома. Тайлер еле успел прихватить с собой первую попавшуюся красную шапку, по пути к автобусу спешно натягивая ту на лоб. — Знаю, что у Дженны не вышло поехать с нами, и ты расстроен. Но после концерта мы с Дебби думаем забежать в один ресторан в восточной части… Ты можешь пойти с нами, если захочешь, — бросает Джош как бы невзначай, загружая сумки с оборудованием в служебный автобус. — Ну… Я с тобой. Куда угодно, — Тайлер бьёт кулаком по чужому плечу, ощущая как улетучивается вся тревога и на смену ей приходит радостное волнение перед скорым выступлением. Неприятный сон постепенно начал забываться, но вызванное им смятение, никуда не пропало. Тайлер решил, что ещё успеет все обдумать. Как-нибудь потом. — Извините за опоздание! — кряхтит он, залезая в забитую машину, вслед за Джошем. — Я там... пытался разобраться. В своих мыслях.