Глава 7: Первые крылья страха

Лисвена проснулась раньше солнца. В комнате было прохладно, а её метла, прислонённая к стене, тихо шелестела прутьями, будто нетерпеливо дожидалась своего часа. Она провела ладонью по рукояти — дерево отозвалось лёгким теплом, словно живое.  — Сегодня, — прошептала она.  На лестнице скрипнула ступенька — мать уже бодрствовала. Лисвена быстро надела своё самое простое платье (чтобы не жалко было, если порвётся) и спустилась вниз.  — Ты решила сегодня? — спросила Бронислава, даже не оборачиваясь от печи.  — Да.  — Тогда ешь.  На столе дымилась овсяная каша с мёдом — "для сил", как всегда говорила мать.   Пока Лисвена проглатывала завтрак, за окном разгорался день. В деревне Чёрный Котёл обычное утро — женщины таскали воду, мужики чинили заборы, дети бегали между домами. Но стоило Лисвене показаться у окна, как взгляды тут же устремлялись в её сторону.  - Староста Никифор косился на их дом и что-то бормотал, крестясь.  - Дети замедляли шаг, шёпотом переговариваясь, а самые маленькие прятались за юбки матерей.  - Молодые парни (включая брата Ярека) собирались у колодца, бросая в сторону избы колкие фразы: *"Говорят, её мать вчера свет в окнах до утра держала! Точно колдовали!"*  Но никто не решался подойти ближе.  Все знали — если Бронислава захочет, она может наслать такую порчу, что и прадеды в могилах закашляются.  И тут на дороге показалась она.  Марена — старая знахарка, та самая, что когда-то спасла деревню от разбойников, обратив их же мечи против них самих.  Она шла медленно, опираясь на посох, но в её глазах горел тот самый огонь, что заставлял даже самых горластых мужиков замолкать.  — Бабка Марена идёт! — пронеслось по деревне.  Люди расступались, некоторые крестились, другие кланялись.  Ветер гнул верхушки сосен, когда молодая Марена впервые пришла в Чёрный Котёл. Тогда её волосы были чёрными, как смоль, а глаза — двумя кусками янтаря, в которых горел холодный огонь. Она несла с собой лишь котомку с травами да посох, вырезанный из кости неизвестного зверя. Первая кровь Зимой 40-го года, когда снега по пояс сковали деревню, пришли разбойники. Десять здоровых мужиков с топорами и ножами — смеялись, грозя спалить дома, если не отдадут всё зерно. Староста молился, женщины плакали, а Марена стояла на пороге самой крайней избы и смотрела. — Уходите, — сказала она тихо, но так, что слова застыли в воздухе белыми облачками. Когда первый разбойник занёс над ней топор, его рука застыла — пальцы почернели, кожа покрылась инеем. Лёд пополз вверх по руке, превращая плоть в хрустальную статую. Остальные закричали — кто от ужаса, кто от ярости — но было поздно. Их собственные топоры развернулись против них, будто управляемые невидимыми нитями. К утру на площади остались лишь десять ледяных фигур, а Марена спокойно пила чай, глядя на них в окно. Проклятые женихи После этого к ней стали свататься. Смельчаки, желавшие заполучить "сильную жену". Трое пропали без вести. Первый — утонул в реке, где вода внезапно стала густой, как смола. Второй — исчез по дороге в лес, оставив лишь ботинки, полные червей. Третий... Третий вернулся. Но когда он заговорил, изо рта посыпались мёртвые жуки, а глаза стали абсолютно белыми. После этого свататься перестали. Цена защиты Когда в 55-м году в деревню пришла холера, Марена три ночи не спала, вария зелье в котле, до краёв наполненном дождевой водой. На четвёртый день она вышла на улицу босая, с распущенными волосами и начала поливать землю у каждого дома. Где капли падали — трава чернела, но болезнь отступала. Пять человек умерло — те, кто накануне плевал ей вслед. Их тела превратились в сухие ветви, которые сожгли на окраине. Современная легенда Сейчас её боялись иначе — тихо, с почтением. Когда Марена шла по деревне, старики шептали детям: "Это та самая, что может выпить твою тень". А у колодца женщины пересказывали историю о том, как три года назад кузнец Олег проклял её за то, что не вылечила сына. На следующее утро его язык почернел и отвалился, а в кузнице все железные изделия превратились в змей. Теперь, когда древняя ведьма остановилась перед Лисвеной, в воздухе запахло полынью и старыми костями. Её морщины казались вырезанными ножом, а в глубине глаз плясали отражения всех, кого она когда-либо прокляла. Марена остановилась прямо перед домом Брониславы, подняла голову — и взглянула прямо в окно, где стояла Лисвена.  Их глаза встретились.  — Выходи, девочка, — произнесла Марена, и её голос прозвучал так чётко, будто она стояла рядом, а не на улице.    Лисвена сглотнула, вышла во двор.  Марена осмотрела её с ног до головы, задержав взгляд на метле, которую девочка сжимала в руках.  — Первая метла, — произнесла старая ведьма. — Думаешь, готова?  — Да, — ответила Лисвена, хотя внутри всё сжалось от страха.  Марена усмехнулась, показав жёлтые зубы.  Лисвена крепче сжала рукоять метлы, ощущая, как под пальцами пульсирует тёплая древесина. Глаза Марены, жёлтые и глубокие, как осенние лужи, не отпускали её. Старая ведьма шептала что-то под нос — слова стекали с её губ, как мёд с ложки, густые и тягучие. "Ветер в спину,  Тени в дар,  Коты на плечо —  Чтоб не упасть сгоряча." Воздух вокруг них дрогнул, будто кто-то провёл невидимой рукой по поверхности воды. Мило, сидевший на заборе, нервно подёргал ухом. «Ну вот, началось, — подумал он, следя за ритуалом. — Старая карга точно что-то замышляет. Хотя... если после этого дадут поесть, можно и потерпеть.» Тень же сидела неподвижно, лишь кончик её белой лапы слегка подрагивал. *«Она не просто так выбрала эти слова, — размышляла чёрная кошка. — Ветер, тени, коты... Это же три дара. Интересно, поймёт ли девочка?»* Лисвена почувствовала, как по её спине пробежал лёгкий ветерок — тёплый, несмотря на прохладное утро. Он обвился вокруг её запястий, словно невидимая нить, а затем растворился в воздухе. — Лети, — повторила Марена, и на этот раз её голос звучал почти нежно. — Но помни: метла слушается только тех, кто не боится упасть. Мило фыркнул: «Ну да, особенно когда внизу мягкие кусты. Или чья-то голова. Желательно не моя.» Тень же просто прикрыла глаза, будто уже видела, что будет дальше. Её хвост медленно покачивался в такт далёкому шуму леса. И повернулась, пошла прочь, оставив за собой гробовую тишину.  - "Она что, правда будет летать?!"  - "Марена сама её благословила?!"  - "Надо быстрее прятать детей..."  Но Лисвена уже не слышала их.  Она взмахнула метлой, почувствовала, как воздух под ней сгущается — и оттолкнулась от земли.  Первое ощущение полёта — ветер в волосах, земля, уплывающая из-под ног, крики ужаса и восхищения внизу.  И где-то вдали — ухмылка Марены, которая знала, что только что выпустила в мир новую ведьму.  Порыв ветра подхватил полы плаща Марены, заставив тяжелую ткань развеваться, как крылья ворона. Бронислава вышла из дома, ее лицо было напряжено.  — Марена... — ее голос звучал резко, в нем слышалось раздражение. — Раньше мы делали это втайне. Не на виду у всей деревни.  Старая ведьма лишь махнула рукой, не отрывая взгляда от Лисвены.  — Пусть смотрят. Теперь они только шарахаться будут, но пальцем не тронут.  — В прошлый раз, когда тебя "посещали", всё пошло не так...  — С Лисвеной будет иначе.  Их спор оборвался, когда метла в руках девочки дрогнула — не просто дерево и прутья, а живое, готовое к полёту существо.  Лисвена перекинула ногу через метлу, сжала рукоять — и оттолкнулась от земли.  Сначала медленно, неуверенно, будто ребёнок, делающий первые шаги. Метла закачалась, но не упала. Ветер подхватил её, обвил, помог удержаться.  — Держись крепче! — крикнула Бронислава, но в её голосе уже не было тревоги — только гордость.  Лисвена улыбнулась, наклонилась вперёд — и метла рванула вверх, словно почувствовав её уверенность.  Она поднялась выше крыш, выше дыма из труб. Воздух звенел в ушах, волосы развевались, а сердце колотилось — не от страха, а от восторга.  Внизу, на дороге, стояли люди. Женщины прикрывали рты руками, мужики глядели исподлобья, дети тыкали пальцами в небо.  А у колодца замер Ярек — рот открыт, глаза широкие. Рядом его брат и друзья остолбенели, не веря своим глазам.  Лисвена поймала его взгляд — и улыбнулась. Широко, радостно, без тени злорадства.  — Видишь? — будто говорила эта улыбка. — Я смогла.  Мило (сидя на заборе, запрокинув голову):  *«Ну вот, теперь вся деревня знает, что у нас ведьма. Хотя... если она так высоко летает, может, и мне прокатиться? Только бы не уронила...»*  Тень (неподвижная, следящая):  *«Она даже не понимает, что только что переступила порог. Но скоро поймёт.»* Метла послушно развернулась и понесла Лисвену обратно, к дому. Она приземлилась легко, как пушинка, едва коснувшись земли.  Марена кивнула, довольная.  — Неплохо для первого раза.  Бронислава не сказала ни слова — просто обняла дочь, крепко, будто боялась, что её унесёт ветер.  А в деревне уже разносился шёпот:  — Видели? Видели?! Она летала!  Но никто не кричал, не бросался с вилами.  Они просто смотрели.  И боялись.