Глава 8

ЮНИТОЛОГИЯ: НАУКА, ВЕРА И ЕДИНСТВО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА "Мы - не просто плоть и кровь. Мы - частицы великого Целого. И лишь через Единство обретем бессмертие." Введение в Юнитологию Юнитология - это не просто религия. Это синтез передовой науки, философии и духовного просветления, открывающий человечеству путь к эволюционному скачку. Основанная пророком Майклом Альтманом, Юнитология предлагает ответы на главные вопросы бытия: в чем смысл жизни? Что ждет нас после смерти? И как человечество может преодолеть свои ограничения? В отличие от устаревших догм традиционных религий, Юнитология опирается на эмпирические данные, полученные при изучении Обелисков и взаимодействия с биологическими образцами внеземного происхождения. Наши исследования доказывают: жизнь после смерти существует, и она достижима уже сегодня. Принцип Конвергенции Все живые существа стремятся к единству. Клетки объединяются в организмы, организмы - в социумы, а социумы - в высшие формы сознания. Юнитология ускоряет этот процесс, предлагая добровольную конвергенцию - слияние разумов в единую, бессмертную сущность. Теория трансформации Смерть - это не конец, а переход в новое состояние. Через биологическую рекомбинацию человеческое тело может быть усовершенствовано, избавившись от болезней, старения и страха. Доктрина Целого Разделение - иллюзия. Индивидуальность - временное состояние. Истинное просветление наступает, когда человек осознает себя частью Целого - единого сверхразума, свободного от боли, конфликтов и ограничений материального мира. Научное обоснование Бессмертия Исследования Юнитологов подтверждают: митохондриальная ДНК по воздействием Священного Обелиска способна полностью переписываться, устраняя уязвимости биологической формы. Это не мутация - это эволюционный апгрейд. Юнитология и общество К сожалению, правительство и корпорации вроде Concordance Extraction Corporation (CEC) десятилетиями скрывали правду, опасаясь потери контроля. Они называют нас "культом", чтобы дискредитировать наше учение. Но разве наука когда-либо развивалась без сопротивления невежд? Юнитология предлагает: - Бесплатную генетическую терапию для всех адептов. - Избавление от страданий через единение с Целым. - Бессмертие - не в метафорическом, а в буквальном смысле. Юнитология - это будущее человечества. Мы не молимся - мы экспериментируем. Мы не верим - мы знаем. Присоединяйтесь к нам, и вы станете частью новой эпохи, где больше не будет войн, болезней и смерти. "Единство - это не конец. Это начало." Церковь Юнитологии Официальный научно-религиозный орган (Статья одобрена Комитетом по Просвещению и Генетическому Развитию) *** На пороге дома стояла относительно молодая женщина лет тридцати пяти. Смугловатая кожа, черные волосы и характерные черты лица выдавали в ней уроженку Ближнего Востока. Вместо лабораторного халата - спортивный костюм для пробежки. -Доброе утро, Максим. Прошу прощения за столь ранний визит. -Ничего страшного, доктор Рашид, мы рано встаем, -вежливо ответил парень, не понимая цели визита. -Чем обязан? -Хотелось бы обсудить некоторые рабочие вопросы в неформальной обстановке. Лицо руководителя биосектора ''Локуса'' состроило характерную гримасу, показывая, что следует говорить без прослушки. -Проходите. -Вы бегаете по утрам? -Нет. -Тогда можно просто прогуляться к озеру. Вы не против? -Хорошо, -Максим снял с вешалки куртку и, даже не предупредив Женю, направился к выходу. -И так последние два дня никуда не выбирался. У внешних ворот он бросил двум дежурившим морпехам: -Я проветриться на часик. Те молча кивнули. Окрестности ''Локуса'', жилого района и так находились на закрытой от посторонних территории. Каждый квадратный метр находился под неусыпным взором камер наблюдения, разных датчиков, беспилотников и орбитальных спутников. Даже мышь не проскочит. По припорошенной пешеходной дорожке они направились к озеру в полукилометре. Работники НИИ любили в выходные отдыхать там, устраивать пикники, рыбалку летом, кататься на коньках в холодное время. -Итак... -Вы крайне необычный человек Максим, -с неким плохо скрываемым восторгом сообщила Рашид. -Никому доселе не удавалось напрямую говорить с Обелиском... может быть, кроме Майкла Альтмана. -Может, он, как и я, прибыл из другой реальности? -Альтман принадлежал нашему миру, а вы нет. -Ну и? -Мое руководство проявляет феноменальную близорукость в отношении Маркеров, видит в них исключительно новые источники энергии, технологии, способ поддержать дырявую экономику. Они даже не пытаются смотреть шире. Речи собеседницы начали напрягать, Максим стал догадываться, куда она клонит. Пси-удар фрагмента не остался незамеченным. -Шире? -Маркеры не просто способны открыть новые горизонты технологического, научного развития, но и продвинуть нашу эволюцию вперед. Говорю вам как человек науки с почти двадцатилетним стажем. -В жопу такую ''эволюцию''. Ваша речь напоминает напыщенный бред юнитологов. Доктор брезгливо отмахнулась. -Я не имею отношения к этим сбрендившим фанатикам. -Что тогда? К чему такая скрытность? -Не все из нас согласны с подходом Белова и Шифа. Максим сжал кулаки. -Мне ничего не мешает сдать вас военным. -Да, но прежде подумайте, куда все катится. Вы смотрите новости? -Смотрю. -Правительство теряет контроль, не через месяц, так через год начнутся восстания, гражданские беспорядки. Война за отделение повторится... -Говорите прямо, Анисса! - голос Максима прозвучал жестче, чем он рассчитывал. Женщина, до этого собранная и хладнокровная, словно боролась с чем-то внутри себя. Руки дрожали. Взгляд, обычно цепкий и сосредоточенный, стал расфокусированным. -После контакта с фрагментом... мы видели. Все, кто был в зале в момент пика сигнала. Многие из нас. В разных формах. Но ты, Максим... ты был в центре, -она говорила с трудом, словно слова сами противились быть произнесёнными. -Обелиск показывал нас... тебе. Или тебя - нам. Он кричал. Он хотел, чтобы мы поняли. Максим нахмурился. Эти речи уже начали напоминать проповедь, и это его настораживало. -Показал? В каком смысле? -Ты... стоял среди Обелисков. Живой, но не такой, как все. Иммунный. Центр спирали. Мы - все, кто слышал зов, видели тебя. Одновременно. Без слов. Без картинок. Это ощущение. Ты был якорем. Точкой кристаллизации. Оком бури. -Вы хотите сказать, что Обелиск навязал вам какую-то коллективную галлюцинацию... Хотя Белов упоминал про это. Анисса прикрыла глаза. -Это было слишком реально. Не как сон. Как откровение. Не похоже на стандартные эффекты воздействия сигнала. Нет шепота, нет гниющих лиц или фантомов. Только одна мысль: ты... "вырванный из цикла". Чужой элемент. Но значимый. Максим опёрся на спинку кресла, сдерживая раздражение. Он уже слышал подобное от юнитологов в сети... И вот теперь - ученые. Вменяемые, разумные, светлые умы... начинают говорить то же самое. -Вы не юнитолог, -хмуро заметил он. -Но звучите как они. -Мы не стали юнитологами, -сухо ответила Рашид. -И не станем. Я не думаю, что верю в их "великое единение". Но после этого эксперимента... что-то изменилось. У нас нет культа, но появилось ощущение... направления. И у этого направления - ты. Максим усмехнулся. -Я случайный пришелец из двадцать первого века. Я не избранный. И не мессия. Обелиск просто не может на меня повлиять. Это делает меня просто любопытным исключением из правил, а не героем. Анисса покачала головой. -Возможно. Но именно подобные дефекты, исключения вызывают сбои в системах. Ты не поддаешься сигналу. Не боишься Обелиска. И он... реагирует. Он пытается понять тебя. Через нас. Наступила тишина. Только приборы в лаборатории продолжали мерно гудеть. -А остальные? - спросил Максим. -Вы говорите "мы". Кто еще это видел? -Доктор Ву. Ассистент Миронов. Один лейтенант охраны, что стоял в ангаре. Даже Сандра из техобслуживания. У каждого своя интерпретация. Кто-то называет тебя "аномалией". Кто-то "проводником". Один написал "тот, кто стоит вне круга" на стене в своей комнате. Но суть одна: ты - ключ. Максим встал, начал мерить шагами лабораторию. -Мне плевать, что показал Обелиск. Возможно, это ловушка. Или реакция на мою иммунную систему. Не более. Не начинайте строить культ вокруг меня. -Мы не строим культ, -тихо сказала Рашид. -Но некоторые уже начали. Без нашей помощи. Вчера техник из инженерного блока поставил свечу в коридоре, где ты прошел. Кто-то вырезал твое имя на панели у входа. Они боятся. И ищут хоть какую-то опору. Обелиск дал им эту опору в твоем лице. -Пусть боятся. Только пусть держатся от меня подальше. Он развернулся к Аниcсе: -Шиф и Белов наверняка начали подозревать неладное. -Нет. Я решила сказать тебе первой. Потому что... я не хочу, чтобы тебя превратили в очередную икону. Или подопытного. Я знаю, что они сделали с Айзеком Кларком, когда он стал "ключом" к артефакту. Не позволю им сделать это с тобой. Максим замер. Имя Кларка звучало сейчас особенно тяжело. Он вспомнил, как Кларк смотрел на него, даже не видя лица за шлемом, когда патоген не сработал. Недоверие. Удивление. Страх. Возможно, зависть. -Спасибо, - выдохнул он. -Но пока... никому ни слова. Ни Шифу. Ни Белову. Если начнут спрашивать, скажите, что эксперимент дал нестабильный результат. Мне нужно подумать. Оценить ситуацию. Рашид кивнула. -Хорошо. Но, Максим... Он посмотрел на нее. -Что? -Даже если ты не веришь, другие уже начали. И это не остановить. Максим смотрел в темное стекло окна лаборатории, где вдалеке, за полем с антеннами, мерцал купол исследовательского комплекса. -Я не должен быть символом. Я хочу быть человеком. -Порой одно не исключает другого. Максим усмехнулся, коротко и устало. -Вы говорите как священник, Анисса. А ведь вроде как учёный. Или вы уже шагнули за грань? -Я всё ещё учёный, - спокойно ответила она. -Но наука не отрицает интуиции, если она открывает двери туда, где нет слов и формул. -Это уже звучит как юнитология. -Нет. У них - догма, вера в непогрешимость Маркеров. У нас - сомнение. Максим подошёл ближе, сложил руки на груди. -Вы действительно верите, что Обелиск может "показать" что-то значимое? Что он вообще способен что-то "хотеть"? Это артефакт. Машина. Биомашина, возможно, с подобием эмоциональных реакций. Да, сверхтехнологичная, да, влияющая на мозг. Но это не разум. Это не бог. Это не пророк. Анисса нахмурилась. -Тогда почему он влияет на нас так тонко? Почему каждое воздействие подстраивается под личность? Почему он использует память, страх, любовь? Это не просто случайная нейрохимическая атака. -Потому что человек устроен одинаково. Наши слабости плюс-минус универсальны. Страх смерти, желание понять, стремление к спасению, поиск высшего смысла. Обелиск давит на кнопки, встроенные им же в биологию. Не нужно разума, чтобы создать ловушку, достаточно инстинкта. Он сделал паузу и добавил: -Муравей не понимает, как работает яд. Он просто умирает. -Но ведь ты не умер, -заметила она. -Потому что я не поддаюсь. И это ещё один сбой. Артефакт не совершенен, его создатели не могли предусмотреть появления кого-то из параллельной реальности. А вы называете сбой избранностью. Анисса замолчала. Несколько секунд висело напряжённое молчание. Затем она заговорила медленно, будто споря сама с собой: -Возможно, ты прав. Возможно, Обелиск не разумен. Но он... работает. Его структура вызывает изменения. Он формирует реальность вокруг себя. Он влияет на коллективное бессознательное. Ты видел, что он делает с материей, с мёртвой плотью. Как объяснить это? -Мутация, неизвестная форма физического, биологического воздействия. Но никак не чудо. Никакой мистики. Только физика, химия, биология, нейрофизиология. Он навис над ней, его голос стал более жестким: -А если мы начнём верить, что Обелиск "избирает", "указывает путь", "даёт видения", то мы проиграли. Потому что тогда он уже победил. Не как патоген. А как идея. Он уже в головах. Рашид отвела взгляд. Губы её дрогнули. -Ты боишься не его... а нас? -Я боюсь людей, Анисса. Людей, которые ищут смысл там, где его нет. Которые превращают оружие в икону. Болезнь - в религию. Вирусный сигнал - в пророчество. Он подошёл ближе, заглянул ей в глаза. -Вы спрашиваете, почему Обелиск показывает меня? Потому что я - сбой. Не потому что я "выбран". А потому что я не работаю по его правилам. Не поддаюсь. Он как вирус, натыкающийся на несовместимую систему. И он ломается. -А может, именно в этом и есть смысл? - прошептала Анисса. -Ты - ключ, потому что ты не открываешь дверь. -Тогда закрывайте её, и выбросите ключ, -отрезал Максим. -Пока остальные не поклонились перед ним. Она замерла. Впервые за весь разговор у неё не нашлось слов. Ни логических доводов, ни философских отступлений. Максим развернулся к двери. -У нас есть шанс остановить всё это, Анисса. Но для этого нужно прекратить искать богов. Он ушёл, оставив её одну. *** Максим шел по коридору лабораторного блока, стискивая кулак. Внутри его всё кипело. Видения, бредни про "избранного", следы зарождающегося культа среди тех, кто должен был быть холодными и рациональными исследователями. И что хуже всего, он чувствовал, как это постепенно проникает под кожу, как наваждение, которое хочется отринуть, но оно упрямо гнездится в углу сознания. -Максим, -голос раздался сбоку, и из полутени выступил Шиф, как всегда в безупречном костюме, с отстранённой полуулыбкой и глазами, в которых не отражалась ни капли удивления. -Прогуляемся? -Чего вам? -буркнул Максим. -Я сегодня не в настроении. -Бывает, -кивнул Шиф. -Хотел обсудить вашу с Рашид беседу. Максим усмехнулся, но без веселья. -Прекрасно. Никакой приватности. Тогда вы в курсе, что некоторые из ваших подопечных начинают молиться на меня. Может, прямо здесь мне воздвигнуть алтари? Шиф не ответил сразу. Они шагали по коридору, минуя стерильные стеклянные стены с проблесками лабораторных мониторов. -Нам неважно, во что они верят, -сказал он наконец. -Пока они выполняют свою работу. А если им нужно вложить в смысл в определенного человека, чтобы сохранить мотивацию... пусть так. Все цивилизации выживают за счёт конструктивных иллюзий. -Это не конструктивно, Шиф. Это сектантство. Через неделю они будут падать ниц на моём пути, а потом, если Обелиск "прикажет", сами на куски разорвут. Вы хоть понимаете, что они видели? Шиф остановился, развернулся к нему. -Конечно понимаю. Мы были в эпицентре центре. Обелиск показывает не фантазии, он отражает внутреннюю структуру наблюдателя. Ты - сбой. Не против перейти на "ты"?.. Это его пугает, если можно так выразиться, вводит в диссонанс. И одновременно... притягивает. -Только не говори, что тоже почувствовал что-то. -Я? -усмехнулся Шиф. -Нет. Я принимал блокаторы до и после. Спектр "Маркер-7", лямбда-срез. К слову, скоро появятся подавители. Устройства, способные на девяносто шесть процентов нейтрализовать психосенсорное поле Обелисков. Мы почти у цели. Максим остановился. -Действительно верите, что это всё решит? -А почему нет? - Шиф пожал плечами. -Мы не в древности. Это не магия, это не бог. Это физическое устройство, работа которого поддаётся изучению. Сначала мы снимем симптомы, затем разберёмся с источником. По частям. -А если мы ошибаемся? -Тогда оставшееся время будет упущено, а человечество обречено, -легко сказал Шиф. -Но, к счастью, я ошибаюсь редко. Максим посмотрел ему в глаза. Холодные, ясные. Интеллектуальные и при этом пустые. Ни страха, ни трепета. Ни желания понять, зачем это вообще существует. -Видишь ли, -сказал он медленно. -Есть одна вещь, которую вы никогда не учтёте в ваших моделях. Люди хотят верить. Даже когда боятся. Даже когда умирают. Особенно, когда сталкиваются с чем-то, что их разум не может вместить. Шиф приподнял бровь, но не перебивал. -Ты ставишь подавитель. Он глушит сигнал. И? Что потом? Человек всё равно знает, что где-то внизу, под станцией, стоит чертов Обелиск, что он шепчет кому-то на другом конце мира. И рано или поздно, найдётся тот, кто отключит блокировку. Или создаст новую версию религии. Максим сделал шаг ближе, голос его стал глуше. -Не в Маркере проблема, Шиф. Проблема в людях. В том, что они носят в себе вакуум. И Обелиск просто идеально его заполняет. На лице Шифа на мгновение мелькнуло что-то похожее на сомнение. Не страх, не тревога, скорее, расчёт. -Ты говоришь, будто знаешь природу человечества лучше меня, -ровно сказал он. -Есть светлые идеи? -Учиться у противника, -ответил Максим. -Не как его победить, а как не стать им. Потому что, в отличие от Обелиска, у нас есть выбор. И если мы начнём думать, что побеждаем его просто потому, что глушим сигнал, -мы проиграем в другой войне. Внутренней. Шиф на это ничего не ответил. Только слегка кивнул. -Я не говорю, что всё было правильно, -продолжил Максим, понизив голос. -И не утверждаю, будто вы, Оракулы-Агентство, разведка, напрямую виноваты в том, что случилось на Титане. Но вы должны понимать: нельзя повторять это снова. Некроморфы - не решение, не ресурс, не технологический прорыв. Это гибель всего живого. -Я услышал, -сказал он наконец. -Но пойми и ты. Цивилизация сейчас в глубочайшем кризисе. Экономика держится на костылях, ресурсы Солнечной системы на исходе. Луна почти опустела, Марс с Поясом выкачаны, даже Сатурн скоро станет зоной политических разборок, доставка ресурсов из других систем стала нерентабельной. Люди задыхаются, не столько физически, а культурно, интеллектуально. У нас нет будущего. Максим хотел возразить, но Шиф продолжал, не глядя на него: -А теперь представь: Обелиски. Маркеры. Технология, которую никто не понимает, но которая работает. Психосигналы, энергия, трансмутации материи... Мы стоим у порога новой эры. И либо мы научимся использовать эти знания, либо нас просто сметёт следующее великое безумие. Понимаешь? -Возвращаемся к тому, что обсуждали не раз. А цена? -резко бросил Максим. -Сотни тысяч мёртвых? Миллионы? -Войны, Максим. История человеческой цивилизации - это череда войн. За нефть, за воду, за идеи. Сейчас мы воюем за выживание. Если ради этого придётся пожертвовать чем-то... -он замолчал, и в его голосе не было ни капли бравады. -Мы примем на себя эту вину. -Говоришь, как политик. -Нет. Как учёный, у которого осталась одна последняя попытка что-то изменить. Максим сжал кулаки, отводя взгляд. Слов Шифа было сложно не услышать. Логика в них имелась. Жестокая, безжалостная, но логика. -Говоришь, как будто у нас есть шанс укротить Обелиск. Как будто его можно приручить. А если нет? -Тогда вы с Женей, -Шиф повернулся к нему. -Станете последней надеждой. Максим молча выдохнул, понимая, что в этой шахматной партии пешек больше не осталось. Только фигуры. И у каждой своя цена. Максим сдержанно усмехнулся: -Ты не первый раз твердишь о великой цели, но забываешь, кто нас довёл до этого состояния. Не Обелиск. Не некроморфы. А люди. Конкретные люди. Корпорации. Советы директоров. Генеральные управляющие, которые годами выжимали планеты досуха, устраивали войны ради квот на добычу, относились к простым людям как расходному материалу. Их жадность и равнодушие поставили цивилизацию на грань вымирания. И ты хочешь решить это... ещё одним техногенным чудовищем? Шиф скривился, но не перебивал. -Может, стоило бы, -продолжал Максим, -Не возиться с Маркерами, а сломать систему? Уничтожить старую модель, снести эти корпорации до основания к хренам собачьим. Вернуть людям планеты, воздух, будущее. -Так говорят террористы, -холодно заметил Шиф. -Или революционеры. А знаешь, чем заканчиваются революции? -Тем, что кто-то начинает бояться потерять власть, -отрезал Максим. -Вот вы боитесь. Вы и те, кто за вами. Шиф отвернулся, снова глядя на белесый купол биолаборатории за стеклом. Его голос стал напряжённым: -Я не боюсь. Я слишком хорошо знаю, к чему приведёт крах системы. Ты думаешь, будто люди сами смогут всё восстановить? Без структур, без управления, без производства, без логистики? Да они друг друга сожрут через неделю. -Может быть. А может и нет. -А потом придут такие, как юнитологи. Обещания, культ, ложная надежда. Люди не захотят думать, они захотят верить. И конец наступит намного раньше, чем вы думаете. -И вы уже выбрали за всех, да? И решили, что Маркер - лучшее решение. -Нет. Мы выбрали меньшее из зол. -А я нет, -спокойно ответил Максим. -Маркеры не просто зло, а гарантия нашего уничтожения. На короткое время воцарилось молчание. Напряжённое, глухое. Только приборы лаборатории тихо гудели, фоново фиксируя неизвестную, но очень реальную угрозу. *** Переходной шлюз блока C усиливал гул всех металлических поверхностей, словно сам комплекс "Локус" жаловался на боль. На табло над дверью мигал жёлтый код "М-3", сигнализируя о резком росте психотических инцидентов. В зале управления - тесном помещении, где операционные пульты стояли наподобие военного КП, профессор Белов склонился над голотерминалом. На экране медленно прокручивался список сотрудников: фамилии, отдел, оценка устойчивости к сигналу Маркера, динамика когнитивных искажений. Красные отметки множились как капли крови на снегу. -Мы теряем людей каждый час, -брезгливо произнёс Шиф, поправляя воротник бронежилета. -Эта кривая от лёгкой паранойя до галлюцинаций больше напоминает вертикальный взлёт. Я не намерен рисковать. Белов не оторвался от таблицы. -Чем именно вы рискуете, Шиф? -в голосе учёного прозвучал холод. -Вашей охраной или результатами многолетних исследований? У нас сработанная команда, каждый из них - драгоценный специалист. Дайте мне ещё сорок восемь часов, и контур подавления будет замкнут. Шиф дёрнул губой, будто пытался усмирить тикающий под кожей метроном. -Сорок восемь? Профессор, вы живёте в уравнениях. А я в коридорах. Знаете, что творится на нижнем уровне? Младший лаборант Полуянова пыталась выкроить себе глаз, кричала, что "близится единение и ей надо увидеть" Мы едва успели скрутить ее. Техник Захаричев заперся в генераторной и грозился "выключить сердце комплекса"... Морпехи вытащили его без сознания. А теперь посчитайте: сколько времени у нас, прежде чем начнутся самоубийства и очередная вспышка? Учёный медленно выдохнул и отложил планшет. -Я всё это учитывал, -тихо ответил он. -Но вы предлагаете... ликвидацию? Массовое убийство! Всех, кто не прошёл ваш, простите, "тест на полезность"? -Наименее ценных, -Шиф сделал шаг ближе, понизил голос. -Те, чьи функции могут взять на себя другие. Мы изолируем ядро команды и удержим периметр. Остальных - либо сильная седация, либо… быстрый выход. Так мы выиграем время, а вы доведете пси-защиту до ума. На щеке Белова дрогнул мускул. -Это резня, а не протокол безопасности. -Это война, профессор. Вы сами первыми назвали Маркер "разумной чумой". Чума лечится карантином и огнём. Взгляды схлестнулись. По интеркому прошёл треск, потом крик: "Сектор D-4, немедленно подкрепление! Повторяю..." - сигнал захлебнулся статикой. Шиф нажал ком-пульт, отключив звук. -Слышали? - его голос стал твёрже титана. - Это те, кого вы называете "сработанной командой". Они уже сломались. Белов подошёл к панорамному окну командного центра. За толстым стеклом тянулся полукруг лабораторных секций, соединённых прозрачными переходами. В некоторых отсеках ярко мигала красная сирена, и можно было разглядеть неподвижные фигуры в белых халатах. -Они люди. И они нужны мне, чтобы завершить работу. Защита будет построена на их данных, их опыте... их жизни, чёрт возьми! Шиф откинулся на стол, сцепив пальцы. -Но если они свихнутся раньше, все ваши уравнения не стоят и ломаного кредита. Скажите прямо: сколько времени нужно, чтобы поднять сеть противошумовых эмиттеров, собрать персональные резонаторы в нужном количестве? Без оптимизма. Профессор закрыл глаза, будто вычислял в уме. -Тридцать шесть часов до замкнутого контура первичной решётки. Ещё двенадцать - калибровка и синхрон, также сборка носимых глушилок. Минимум сорок восемь. Шиф кивнул, будто получил приказ. -Ставлю точку отсчёта на этот момент. Но условия такие: я забираю группу "серых", всех с индексом устойчивости ниже 0,4. Изолирую в техническом бункере Е-7. Еду, воду, кислород - хватит на двое суток. Если за сорок восемь часов вы нас не спрячете под "зонтик", -он щёлкнул пальцами. -Бункер останется запечатан навсегда. Белов вспыхнул: -Вы собираетесь похоронить их заживо! -Я собираюсь сохранить оставшихся, -отрубил куратор проекта. -Или вы предпочитаете выпускать на свободу ещё полсотни галлюцинирующих? В последний час трое из них пытались вскрыть плазморезом хранилища с фрагментом. Если они вдруг активируют сигнал - все предохранители полетят к чёрту. Молчание прорезал далёкий грохот. Вибрация прокатилась по помещению. Оба одновременно взглянули на тактильный сейсмограф неподалёку: пик колебаний - четыре балла. -Что это было? -шёпотом спросил Белов. Шиф взглянул на краснеющий индикатор давления в тоннеле D-4. -Чёрт. Похоже, кто-то всё-таки добрался до ветки питания. Диспетчер, перекройте подачу на D-4, резерв - канал 12. В динамиках раздалось дрожащее "Понял!". Профессор сделал шаг к консоли, пальцы порхали над голограммой. -Если мы потеряем D-4, у меня останется только один маршрут охлаждения. Я не смогу держать температуру магнетронов! -Значит, действуем быстрее. -Шиф повернулся к охраннику у выхода. - Соберите группу перехвата: шоковые дубинки, оглушающие гранаты. Охранник молча кивнул и убыл. Белов поймал Шифа за рукав. -Только не пули, прошу вас. Пусть живыми. Мы потом стабилизируем. Один глухой вздох и Шиф неохотно кивнул. -Живыми, если возможно. Но если они начнут вскрывать реактор - вы знаете. По внутренней связи прокатилось протяжное: -Внимание всем постам: режим L-2. Изоляция персонала группы С. Медблок эвакуацию не проводит. Белов опустился на край консоли, будто внезапно растерял силы. -Когда мы всё это начинали, я хотел лишь понять природу Маркеров, -тихо произнёс он. -Думал, смогу построить барьер, прежде чем он коснётся человеческого мозга. Шиф оторвал взгляд от тактической карты. -Барьер вы построите. Иначе погибнут миллиарды. Не забывайте об этом, когда вам захочется жалеть каждого лаборанта. Учёный горько усмехнулся. -Если мы успеем создать защиту, я назову её именами тех, кого вы сегодня изолируете. -Делайте как хотите, -сказал Шиф, уже покидая центр. -Только работайте. В коридоре пахло озоном от перегрузки проводки. Дальний свет вырубился, оставив лишь аварийный зелёный. Белов смотрел, как двери за Шифом сомкнулись, и позволил себе секунду слабости: прижал ладонь к переносице. Сорок восемь часов. Сорок восемь часов, чтобы опередить безумие. Он вернулся к голоконсоли, удалил с экрана список фамилий, заменив его схемой решётки подавления. Серебристый каркас плёлся поверх секций комплекса, пока что - пунктиром: не замкнут, не запитан. Внизу краснел таймер-обратный отсчёт: 47:58:17. Белов набрал команду. Секции стали подсвечиваться янтарём: команда принята, монтажная техника выводилась из спящих состояний. -Держитесь, ребята, -прошептал он экрану, обращаясь ко всем, кого ещё не тронуло маркерное помешательство. -Я успею. Мы успеем. Таймер неумолимо щёлкнул: 47:58:03.