№5 «Я пришёл разделить... дочь с матерью»

Настал день отъезда Мариам домой. Она слёзно прощалась со своими братьями и сёстрами в Израиле, надеясь увидеть их снова. Она оставила свой номер телефона Олегу и его жене, и ещё нескольким сёстрам, с которыми подружилась. Много кто из христиан оставили и ей свой номер. Каждый, который получал номер чужого телефона, обещал звонить регулярно, хотя бы раз в месяц, и интересоваться новостями. И вот, день отъезда настал. Был декабрь, но в Палестине снега не бывает. Бывает дождь, многодневный дождь. Дождь хлестал, как из ведра уже много дней. «Моя подруга-католичка утверждает, что день рождения Христа было 25 декабря!» — заявила Мариам ещё до отъезда. «Ну и как тогда пастухи на поле были?» — спросил Олег — «Они ведь все в конце октября домой возвращаются и запирают стада на зимний отдых. Помнишь песню «Пастухи овечек поят, и ведут домой». Так вот, их им нужно ещё до сезона дождей в хлеву запереть. Иначе шерсть мокнет, и овечки могут заболеть. К тому же, в еврейском переводе «Слово стало плотью и обитало с нами» переводиться как «Слово получило плоть, и сделало себе шатёр среди нас.». Так Иоанн намекает, когда Иисус мог бы родиться. Кстати, многие думают, что Он был рождён в сентябре, на праздник шатров.» «А что насчёт 25 декабря? Что это за праздник тогда? Ведь рождество ещё и празднуют 7 января…» «А 25 декабря был рождён ваал» (ваал — идол, бес, диавол — прим. автора) Глаза Мариам округлились от удивления. «Да, именно» — невозмутимо продолжал Олег. — «Ваал, или же Молох, был рождён Семирамис в Шиннаре, по-другому — древний Вавилон. Нимрод, муж Семирамис, был убит Ноем и его сыновьями за то, что он был колдуном и приносил в жертвы людей. И тогда ведьма Семирамис решила спасти положение: она забеременела и родила сына, назвав его Молохом. Религия поклонения ваалу и его матери возникла из Вавилона, но эта мать получила много имён в разных странах. В Китае, например, её зовут Шинь Му, что означает святая мать; в Индии она под именем Деваки, с младенцем Кришна. В Египте её чтят как Изис, с ребёнком Хорус. А вот в Риме она под именем дева Мария с ребёнком Иисусом. Правда, этот Иисус не Спаситель, а другой Иисус, беспомощный и бесполезный. Марию же считают медиатором между Иисусом и человеком. Они забывают слова Павла «Все согрешили» и слова их «основателя» — Петра — «Вот, нету другого имени под небом, которым можно было бы спастись, кроме имени Иисуса Христа». Но этим и исполняются слова Марии, где Дух Святой сказал через неё: «Ибо меня будут ублажать все роды». Католицизм – это языческая религия, понимаешь? Там, где написано на евхаристии IHS, означает Isis Horus Seb — трёх языческих древнеегипетских богов. Вот, у нас есть книги по-английски. Мы как раз готовим русский перевод этих книг. Но нам их много дали. если хочешь, возьми копии.» С этими словами он указал на аккуратную стопочку комиксов. «Не смотри, что они выглядят так. Они сделаны в большинстве для людей, малопонимающих английский, переселенцев из других стран. Возьми их, прочитай, и дай почитать своей подруге.» Мариам взяла их. Это были книги „Alberto“, „Double cross“, „The godfathers“, „The force“, „The four horsemen“, и „The prophet“. Мариам поблагодарила хозяина за книги и положила их в свой портфель. И вот, настал тот дождливый день отъезда. Кажется, что Израиль плакал, прощаясь с его новой подругой - Мариам. Олег отвёз Мариам в аэропорт, и они присели на лавочку, чтобы скоротать время до отлёта. За разговором незаметно пролетело время, и вот уже объявили: „Flight number 456, Tel Aviv to Boston, please check in at gates S-31“. Мариам заторопилась и, попрощавшись с добрыми хозяевами, заспешила к самолёту, на ходу доставая свой билет из рюкзака. *** Дорогой назад Мариам снова решила перечитать всё евангелие. Но вскоре спокойная обстановка убаюкала её, и она так и заснула, не вынимая книги из рук. Проснулась она от резкого толчка. Самолёт снижал высоту. Мариам потянулась за книгой, но не обнаружила её у себя на коленях. «Украли!» - промелькнуло у неё в мыслях. Рядом же сидевший мужчина, увидев, что она проснулась, заговорил с ней по-английски, оторвавшись от её же библии: «Простите, что без спроса взял вашу библию почитать. Хоть я и ничего в ней не понимаю, но вижу, что это действительно библия. Возьмите её назад» - и он протянул её Мариам - «У меня же есть пару гедеоновских евангелий на английском. Если хотите - то возьмите» - и с этими словами он достал из рюкзака, что валялся под ногами, несколько маленьких книжечек в зелёном переплёте. «Благодарю. Только что я с ними буду делать?» - засмущалась Мариам. «Как что? раздавать желающим! Кстати, меня зовут Уильям, коротко – Билл или Уилл. Можете также Уилли называть...» «Я буду звать вас Биллом. У меня есть дедушка Билл. Он раввин, вроде бы. Я недавно о нём узнала, и даже не видела его... Родители ведь скрывали от меня, что я еврейка. И я только недавно об этом узнала. И ещё они говорят, что я в детстве очень любила дедушку и часто навещала его. Только вот я не помню...» - честно призналась Мариам. «Ну, хоть я не еврей, но кровью Иисуса Христа был тоже приобщён к Божьему народу...» Вскоре они разговорились. Оказалось, что они даже живут в одном городе. Только Мариам жила на окраине, а Билл жил более в центре города, возле пристани. «Ты в какую церковь ходишь?» - спросил Билл, на что Мариам потускнела и перестала улыбаться. «Я не хожу в церковь в Бостоне. Я только что приняла крещение. В Израиле...» «Так приходи к нам!» С этими словами он дал Мариам адрес церкви. Она с удивлением отметила, что она не так уж далеко от её дома, и что она может туда сама дойти. Но ещё больше она удивлялась тому, что так часто проходила мимо неё, не замечая того. До неё, правда, доходили слухи о том, что люди в той церкви танцевали и бесились, но самой ей было страшно проверять это. И поэтому она просто проходила мимо. Но сейчас она решилась просто прийти туда и проверить, были ли те слухи правдой... *** Самолёт приземлился, и вот уже Мариам бабочкой слетела с борта самолёта, ухватив с собой свой уже тяжеловатый рюкзак. Она поспешила к своим чемоданам, и, взяв их с конвейеров, убедилась, всё ли на месте. Окружающие ожидали увидеть золото и наличные, но увидели лишь книги. Некоторые даже подумали, что она, может быть, повредилась в уме. Но вот для Мариам они были дороже денег и золота. Вылетев из терминала, она принялась искать своих родителей, чтобы поделиться с ними радостной новостью. Она озиралась по сторонам, но вдруг чья-то ласковая рука легла ей на плечо. «Доченька!» - Мариам обернулась, узнавая голос отца. Они обнялись. «А где мама?» - спросила Мариам. «Мама... Это долгая история. Давай пойдём в машину и поговорим...» Отец выглядел серьёзным и, даже может быть, немного напуганным. Сев в машину за руль, он не стал включать мотор, и серьёзно спросил Мариам: «Мария, где ты провела 2 с половиной месяца?» «Как где?» - удивилась Мариам - «В Израиле!» Отец редко обращался к ней по её русскому имени, и то - только когда она в чём-нибудь была повинна. «В каком городе? У кого? Мы имеем право знать - мы ведь твоя семья!» «В Яффе, у друзей!» - Спокойно сказала она. Отец Мариам, хоть и был евреем, но был и атеистом. Он считал, что вера в Бога - это ничто иное как суеверие. Но мать Мариам, воспитанная раввином-отцом, была заядлой иудейкой, хоть и скрывала это даже от родной дочери. От отца она и переняла ненависть к Иисусу и христианам. «И что там у тебя за друзья, что даже отец и мать о них не знают?» - с горечью спросил отец Мариам. Его звали Анатолием, и ему был уже 51 год. Он был высоким, худощавым, и, как большинство евреев, умным. Он-то и сообразил, что Мариам чего-то не договаривает... «Я была в гостях у друзей, которых встретила в Израиле. Разве вам этого не достаточно?» «Мариам. Твоя мама договорилась со своими родственниками чтобы они забрали тебя к себе на всё то время и позаботились о тебе. Но... когда те приехали, то они не обнаружили тебя в аэропорту. А потом ты такая звонишь, говоришь нам что всё хорошо, что ты остановилась у друзей. А потом её родственники звонят и говорят, что не нашли тебя в аэропорту. И тут у твоей мамы начинается истерика. Ну, и представь, как мне было, выслушивая все эти причитания день и ночь, о том, что ты попала в хостел и там тебя распилят!» Мариам улыбнулась, вспоминая содержание триллера про отель, где людей соблазняли красавицы и красавцы для того, чтобы продать садистам на опыты. Она вздохнула и покачала головой. «Ну да, у мамы богатая фантазия!» - заявила она. «Та я с ней чуть с ума не сошёл!» - признался отец, заводя машину. «Ноет, ноет каждый день... Сердечные капли пьёт... А ведь она взрослая женщина! Хорошо, что ты хоть раз в недельку позванивала, иначе я стал бы такой сумасшедшей, как она!» - шутливым тоном сказал отец. Но Мариам, казалось, его не слышала. Все её мысли были направлены на то, чтобы придумать, как помягче объяснить матери, у кого она провела два последних месяца... *** «Ну вот, явилась - не запылилась!» - отозвалась мать, увидев входящую в комнату дочь. Она лежала на кушетке и, сказав сии слова, опять отвернулась к стенке. Мариам секунду стояла в нерешительности, но потом как бы очнулась - подошла, и обняла мать. «Я так скучала по тебе, хотя и названивала регулярно...» - призналась Мариам. «Где ты была?» - сухим голосом спросила Амелия, мать Мариам. «Как где? В стране Израиль, в городе Яффа, то есть Красавица, затем в Тель-Авиве, в Иерусалиме... нет, в Тель-Авиве я была и тогда, когда прилетела... Ну - короче - я почти весь Израиль объездила! А что такое? Я слышала, что ты без моего уведомления попросила родственников за мной присмотреть. Так я не знала об этом! Ко мне подошёл брат Олег, и предложил поехать с ним, и я...» «Брат Олег?» - спросила Амелия, бледнея. «Как ты сказала? Брат?» «А, ну да. Мама, хоть ты и иудейка, но я поверила в Христа. Все пророчества, сказанные о Нём, сбылись.» «Мариам, не говори мне об этом пока. Ты скажи мне об Олеге. Какой он. Сколько ему лет?» «Не знаю» - Мариам пожала плечами. «Может быть 25, а может он и младше. У него жена есть...» «А почему ты назвала его...» «Братом? Да он мне брат во Христе, и Бог - наш Отец! Как написано в Иоанна: «а тем, кто принял Его, верующим во имя Его, дал власть быть детьми Божиими.». Амелия облегчённо вздохнула. «Иди, распакуй чемоданы, а мне нужно обсудить кое-что с твоим отцом.» *** Когда Мариам удалилась, Амелия обратилась к мужу, стоящему у дверей. «Ты всё слышал?» Он лишь кивнул. «Может ли этот Олег... быть нашим Олегом, которого мы потеряли много-много лет назад?» «Не знаю, всё может быть...» «И ещё... Она стала христианкой... Что на это скажет мой отец? Не проклянёт ли меня?» «Эмили!» - Толик присел к ней на кушетку, и взял её руки в свои. «А если Он действительно Мессия, Обещанный Богом? Я тоже читал пару раз евангелие, и мне кажется, что оно действительно было написано Богом!» «Не неси всякий вздор!» - поморщилась Амелия, и добавила. «Мой отец знает больше в законе, чем ты!» «Но даже учёные люди ошибаются!» На том разговор был закончен. Толик поцеловал жену в лоб, и, пожелав спокойной ночи, ибо был уже вечер, ушёл. *** На следующий день Мариам, порхая, словно бабочка, рассказывала маме: «Представляешь, Олегу Бог Сам сказал: «Приезжай на аэропорт, и там будет девушка с чёрными волнистыми волосами, читающая библию. Возьми её, и приведи в свой дом, дай её кров и пищу.». Круто это, правда, мам? Ма-а-ам? Где ты витаешь?» А Амелия задумалась. «Может быть Христос действительно Помазанник? А что, если Он решил нам вернуть сына, которого мы так давно считали погибшим? Тогда я поверю в Него!» «Ма-а-ам, где ты витаешь?» - голос дочери вывел её из ступора. «Я просто... думала... о жизни. Жизнь - интересная штука, не правда ли?» «Ну, да!» - подтвердила недоумевающая Мариам. Но, пока Амелия не узнает всю правду, она не станет потакать дочери. Пару раз она убеждала дочь оставить «все эти глупости относительно Иисуса Христа», но Мариам оставалась непреклонной. Её твёрдость иногда удивляла Амелию. Мариам была податливым и мягким ребёнком, но вера в Иисуса сделала её твёрдой - словно сосуд, обожжённый огнём, или яйцо, сваренное вкрутую. Гонения со стороны Амелии то усиливались, то ослабевали, но Мариам это только закаляло.