№7 «Возрадовался я, когда сказали мне: «пойдем в дом Господень»

Амалия не могла ждать ни дня. Она тут же заказала билет в Израиль. Самолёт отлетал через 8 дней, и Амалия была страшно раздосадована этим. Ей хотелось как можно скорее увидеть её сына, но это был самый быстрый билет, стоивший также немало денег. «Мама, не волнуйся!» - успокаивала Мариам маму, уже «сидевшую на чемоданах». - «Ты этим никак не ускоришь свой отлёт!» И она была права. Амалия это понимала. *** Билет на самолёт, увы, нашёлся только один. Анатолий, отец Мариам, тоже хотел поехать, но следующий свободный билет был на самолёт, отправляющийся примерно через 2 недели. И Толик решился отпустить жену одну... *** Вот и состоялся день полёта. Амалия была так рассеяна, что перепутала бы номер терминала и ворот, если бы не помощь Мариам и Анатолия. И, только отправив мать, Мариам вспомнила, что ещё не ходила в ту церковь, куда её приглашал Билл. Она, конечно, читала библию и молилась, возрастав духовно при этом, но... Совсем забыла про ту церковь! Она хотела и мать туда пригласить, но... При таких обстоятельствах и кутерьме забыла... *** Был вечер вторника, когда Мариам, наконец, отпустила мать в путь. Сразу после отъезда матери Мариам поспешила в здание церкви, чтобы найти расписание, в какие дни они собираются. Оно было вывешено на парадной стеклянной двери, за стеклом, чтобы каждый смог прочитать его, но и не сорвал с двери. «Среда, пятница, суббота, воскресенье... Хм...» -прочитала она по-английски. Это расписание было весьма странным, но Мариам оно было совсем кстати. Она решила пойти и посмотреть, что же там происходит в среду вечером, и окажутся ли недобрые слухи правдой... *** «Ты куда-то собираешься?» - спросил отец Мариам на следующий день. Мариам смутилась, но ответила прямолинейно: «Да, я иду в церковь!» «Возьми меня с собой!» - сдавленным голосом произнёс отец. Мариам прикусила губу, от отчаяния. Она и сама толком не знала, что там за собрание, а тут... А что если... Там делают что-то плохое, и если отец это увидит, и подумает, что все христиане такие... Что делать? Мариам на недолгое время оставила отца и, запершись в комнате, принялась спрашивать своего Небесного Отца: «Мой Небесный Папочка! Что мне делать? Вести ли его туда, или не вести? Идти туда самой, или не идти?» На сердце у Мариам стало легко. И как она сама не додумалась об этом раньше? Почему она не спросила раньше об этом её Небесного Отца? Ведь Он - чудный советник, и Он всё знает! «А я хочу пребывать в доме Господнем» - вспомнились Мариам слова Давида-царя. В сердце внезапно поселилась уверенность и твёрдость в том, что на богослужении ничего постыдного не будет... «Папа!» - окликнула Мариам, выходя из комнаты - «Собирайся скорее! Мы выходим! Собрание скоро начнется!» *** Богослужение уже началось, когда Мариам и Анатолий, оба нарядно одетые, пришли в чистое просторное помещение дома молитвы. Пел хор, затем пожилой человек встал за кафедру. Мариам с отцом заняли места на одной из последних скамеек, прислушиваясь к словам проповедника. «Дорогие братья и сёстры!» - говорил проповедник с кафедры по-английски. «Как обычно, сегодня мы разбираем Слово Божие, чтобы понять и принять Его заповеди. Ведь заповеди Его не тяжки, умудряют простых; и их исполнение приносит благословение всем нам. Давайте помолимся!» Все встали с скамеек. «Дорогой наш Небесный Отец. Какая же это милость в том, чтобы нам называться Твоими детьми! Я благодарю Тебя, что ты не пожалел Своего Единственного Сына, отдав Его в плату за наш грех! Воистину, только Отец может умереть за Своего ребёнка! О, Иисус! Ты умер за нас - Твоё творение, приняв на себя весь позор и проклятие греха! Я благодарю Тебя за это, и прошу тебя - благослови наше собрание! Даруй нам дар истолкования Твоих слов, и силу, чтоб исполнить их! Аминь! Да будет имя Твоё благословенно!» Во время молитвы уста некоторых, беззвучно или шёпотом, тоже возносили молитву Творцу. Молитва окончилась, и зал сел. «Прочитаем Екклесиаста, восьмую главу, 17-ый стих: тогда я увидел все дела Божии и нашел, что человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем. Сколько бы человек ни трудился в исследовании, он все-таки не постигнет этого; и если бы какой мудрец сказал, что он знает, он не может постигнуть этого. И действительно: пути Господа неповторимы: мы не знаем, что может случиться, и что Бог преподнесёт нам, но в жизни может случиться даже самое непредвиденное! Откройте, пожалуйста, 8-ю главу Римлянам, в которой говориться: Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу. Вот её и мы будем читать все, по порядку, начиная с задних скамеек. Почему с задних? Потому что «Последние будут первыми, и первые будут последними. Читаем 8-ю и 9-ю главы, по 1-му, или 2-м – если маленькие – стихам. Давайте, слева направо!» Вскоре подошла очередь Мариам. Та, прочитала из гедеоновского евангелия, которое дал ей Билл: «Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные — жизнь и мир, потому что плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут.» Анатолий внимательно наблюдал за окружающей его обстановкой. Он внимал каждому слову. Сказать по правде - он тоже неплохо владел английским, хоть тот и дался ему с некоторым трудом - потому что он приехал в США уже будучи взрослым. Библия же, которую читали, была перевода Короля Джеймса, переведённая на английский ещё в 1611 году, и там встречались некоторый устаревшие слова. Мариам же знала, или скорее догадывалась, о значении этих слов, отцу же было труднее. *** И вот, собрание закончилось. Все поприветствовали друг друга рукопожатиями, некоторые - в основном женщины - обнимались или даже целовали друг друга в щеку. Всё было чинно, без всяких выкрутасов или беспорядка. Если Мариам чувствовала себя здесь почти как дома, то Анатолий не находил тут себе места. Он так и остался сидеть на скамейке, не подходя к никому, лишь робко озираясь по сторонам. «Приветствую! Вы у нас гость? С какой церкви будете?» - раздалось у него над ухом. Анатолий вскочил, не ожидая ничьего внимания и залепетал на ломаном английском: «Я.. не гость... я... смотреть...» «А, вы, наверное, не брат ещё...» - с грустью заявил молодой человек, в котором мы уже узнали Билла. «Ну, ладно! Я буду молиться, чтобы Бог вам открылся и принял вас в число Своих детей!» Тем временем Мариам подошла к отцу. «Привет, Билл!» - поздоровалась она. «Я думала, что раз я здесь знаю тебя одного, то так и буду стоять в сторонке одна, но сёстры меня прямо обступили!» «И не только сёстры!» - с ехидцей заметил Билл, смотря на некоторых пожилых, и молодых братьев, которые смешались с кругом сестёр. «Ну...» - засмущалась Мариам «Не переживай, я всего лишь подразнил тебя! Как тебе изучение Слова Божьего?» Мария слегка пожала плечами: «Неплохо, мне понравилось... Вот, только людей маловато, почти все скамейки пустые...» «Ничего, вот в субботу много нас соберется! И в воскресение тоже!» Невысокий, плотненький человек лет 50-60-ти протискивался среди собравшихся, направляясь к Мариам. Наконец, уже добравшись до неё, он облегчённо вздохнул и смахнул с лица пару капелек выступившего пота. Глаза Мариам, Билла, и Анатолия уставились на него. «Это один наш пресвитер!» - шепнул Билл, отходя от Марии. Он понял, что пресвитер, скорее всего, хочет что-то обсудить с Мариам наедине. «Здравствуйте, я - Мариам!» «Я - Джек Ньютон, внук того самого Джона Ньютона...» Мариам растерянно пожала плечами. «Видимо вы новообращённая?» «Я недавно уверовала...» - сказала Мариам, явно не понимая слово «обращённый». Она жила не по букве, но по Духу, по евангелию. Пресвитер предложил ей приходить рано утром в субботу на «Богослужение», как он выразился. Это служение Богу заключалось в посещении больных и стариков, благовестие, посещения тюрем, и накармливании бомжей. Да! Именно бомжей! Но ещё и с пищей земной они им давали Насущный Хлеб, который ДЕЙСТВИТЕЛЬНО способен напитать человека. Мариам согласилась. Пресвитер пригласил и Анатолия, но тот с ужасным акцентом отказался. «Вы подумайте над моим предложением!» - уговаривал пресвитер, и Толик действительно решил подумать...