Часть 17

      — Значит…кино, — Чарли наблюдал за дочерью, стоя в дверях её комнаты. Марианна открыла шкаф, осматривая свои пожитки. — Мелодрама?       — Что-то типо того. Фильм про лошадь. Называется «Мечтатель» отзывы хорошие, поэтому — почему бы и нет, — пожимает плечами девушка, перебирая вешалки, просматривая одежду.              — Задний ряд?       — Пап! — он тихо смеётся на её возмущение и поднимает руки, сдаваясь.       — Ладно, ладно, — приятно было видеть, как его птичка волнуется, думая что надеть, хоть и пытается этого не показать. Белла прошла мимо, заглядывая к ним и направилась дальше, в свою комнату. Чарли проводил её взглядом и вздохнул. Старшая дочь его очень беспокоила. Но, увы, он не мог ей помочь, хотя и самому очень хотелось набить морду Каллену.       — Ты уверенна? — Он проходит в комнату и присаживается на край кровати, смотря на то, как младшая рассматривает кофту в руках, держа за вешалку и длиный рукав. Марианна переводит взгляд на Чарли, улыбается ему и тоже садится, слегка сжимая вещь в руках. Она горбится и Чарли понимает, что ей тяжело. Возможно, всё было бы намного проще, если бы она была немного более ветренной, меньше задумываясь о последствиях. А может, было бы ещё хуже и шериф страдал бы из-за депрессии уже двух дочерей.              — Знаешь, я давно осознала, что в жизни нельзя быть ни в чём уверенной. Всё, рано или поздно, имеет конец. Отношений это тоже касается. Учёба когда-нибудь закончится, работа тоже и жизнь. Она ведь у нас короткая.       Он сжимает ладонь в кулак и тихо вздыхает, после чего всё же касается её щеки, проведя тыльной стороной указательного пальца по ней.              — На твою долю выпало столько боли…       — На твою тоже, — она едва дёргает уголком губ, смотря на него. — Я бы никогда не пожелала, чтобы родитель видел боль своего ребёнка.       — Ты у меня такая понимающая, — шериф тянется к ней, обнимая, целуя в макушку и прижимаясь к ней щекой. — Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. У тебя и у Беллы.       — Я знаю, — отвечает она так же тихо, как и он говорит. — Я думаю, что могу попробовать, пап. Он меня слушает, а ещё часто переживает, чтобы незадеть ненароком словом.       — Да уж, — он хмыкает, растирая её предплечье и, вздыхая, встаёт. — Ладно, у меня скоро дежурство, а вы… Не задерживайтесь… До поздна.       — Хорошо, пап, — она провожает взглядом отца, что выходит, прикрывая за собой тихо дверь и всё-таки продолжает выбирать, что ей одеть.       Чуть позже он открывает дверь, отрываясь от просмотра новостей, когда слышит стук. Мягкая рубашка с оттенком бежевого с закатанными по локти рукавами, тёмные классические штаны, часы на руке, укладка. Шериф присвистывает и запоздало отвечает на приветствие, пожимая руку индейцу.       — Здравствуйте, сэр, — парень явно волновался.       — Что, первое свидание в жизни?       — Да нет, но… — он неловко трёт затылок, а Свон слегка щурится. Не первое свидание, но ему некомфортно, значит раньше одевался по-другому? А тут захотел произвести впечатление. Сзади слышатся топот и шарканье домашних тапочек. Марианна почти сбегает по ступеням, одетая в юбку светлую, такую же кофту и тёмные колготы, придерживая сумочку через плечо.       Шериф поворачивает голову обратно к парню и усмехается, отступая в сторону, открывая больше вида. Мальчик поплыл. Марианна подбегает к полке с обувью, доставая туфли на небольшом каблуке. Локоны её волос свисают с плеча. А парень не может отвести взгляда. Мгновение и они смотрят друг на друга. Смущённые подростки. На губах мужчины появляется тёплая улыбка. Как же приятно наблюдать за тем, как искрятся взгляды молодёжи.       — Ну, мы пошли. — Она улыбается отцу и тот кивает с улыбкой, провожая их взглядом. Лейхот вежлив. Не тянется взять её за руку или приобнять, навязывая себя, но идёт рядом, кивая на припаркованный внедорожник чёрного цвета, тоже вымытый до блеска. Чарли тихо смеётся. Пол тоже очень готовился к свиданию, пусть это и просто поход в кино.       — Где мои восемнадцать? — вздыхает мужчина, закрывая дверь и возвращаясь к просмотру сериала. Он не волновался совершенно, хотя когда Белла была с Эдвардом — порывался позвонить, чтобы узнать всё ли в порядке, но не делал этого понимая, что так может испортить и свидание дочери, и отношения с ней.

***

      — Мммм, — она тянется, выйдя из кинотератра с улыбкой. Пол останавливается недалеко с улыбкой наблюдая за ней. Погода была прекрасной, а улицу заполняли запахи из уличных забегаловок и ларьков.       — Да, хороший фильм, — он останавливается за её спиной, с улыбкой наблюдая за тем, как она разминается. Парень держит руки за спиной, придерживая запястье одной руки — другой. Просто потому, что хочет коснуться её руки. Но он заметил, с первого взгляда — она не переносит касаний. Не чужих. Касаний мужчин.       Ещё в доме Эмили и Сэма, когда она тянулась за соусом, сразу одёргивала руку, когда один из парней тянулся за чем-то и почти задевал её. Он думал об этом. Выспрашивал у Джейкоба — может он слышал что-то от Беллы, но та не особо рассказывала о сестре в детстве, а особенно сейчас. Будто эта тема была запретна. Он згорал изнутри. Гнев клубился, поднимался, от одной лишь догадки, что она могла пережить насилие.       — Не голодна? Приглашаю в ресторан интальянской кухни, — Лейхот подходит ближе, лишь потому, что на тротуаре появляется группа парней, громко смеющихся, а она напрягается, едва заметно, даже для себя. Словно уже привычна к такому своему поведению. А он снова чувствует дрожь в пальцах.       — М-м, — девушка раздумывает, теребя ремешок сумочки, на её плече. — Я думаю, было бы неплохо взять по хот-догу, и пройтись пешком по резервации. Там спокойно.       Его это более, чем удовлетворяет. Потому что там действительно спокойно.       — Желание дамы — закон, — он усмехается, от чего видно его белоснежные зубы и Марианна замечает, что клык его заострён. Время перевалило лишь слегка за полдень — у них было очень много времени до вечера. Пол пообещал себе, что обязательно отведёт её домой к десяти…максимум к одинадцати.       Пара идёт к прилавку Энди, что стоял у перекрёстка каждые выходные точно для того, чтобы завлечь молодёжь. У прилавка стоят трое парней, замечающие их на подходе.       — Оп-па, Пол, какими судьбами?       — Вырядился-то как, с дамой.       — Свидание?       — Как тебя зовут? — Парни уже хотели подойти поближе, но Лейхот выступил вперёд с улыбкой.       — Парни, здаров. Вы за догами? Покупайте быстрее, потому что мы спешим, — на такое резкое и безапеляционное заявление один из них присвистнул, явно не ожидая этого от одноклассника. В былые времена Пол бы вальяжно закинул руку на плечо девушки, красуясь, ну или подтянул её ближе за талию.       Они обменялись взглядами, словно конектились по блютузу. Пол, с причесоном, наряженный, серьёзный.       — Хот-доги готовы, парни, — старик Энди вовремя спас ситуацию и те поспешили забрать горячее.       — Ну, до встречи в школе, — кинул один из них Лейхоту и тот в ответ кивнул. Уже отойдя они смогли, хоть и издали, рассмотреть девушку. Не то, чтобы она была супер красавицей или моделью, нет. Вполне обычная белая. Но как он вёл себя с ней — определённо их заинтересовало.       — Твои друзья? — Мариана подошла к прилавку ближе. — Мне, пожалуйста без горчицы и без перца, — старик кивает и смотрит на Лейхота.       — А мне обычный, — он сразу протягивает десятку, которую старик берёт и готовит им, пока ещё мало известный, сиэтлский хот-дог. — Это мои одноклассники. Очень хорошие приятели.       — Почему не познакомил? — она снова теребит ремешок сумки. Он почти улыбается от этого движения и смотрит на неё.       — Ещё рано. Ты не привыкла к моей компании, а тут трое дебилов, — Энди за прилавком едва слышко кашляет и Лейхот прикусывает язык. Выругался прямо перед старшим. Кажется, его ответ её впечатлил. Анна лишь отвела взгляд, едва улыбаясь.       — Возможно ты прав.       — Готово, — старик протягивает оба хот-дога, покрытые сливочным сыром, юноше и тот сразу принимает их.       — Спасибо, Энди, — они отходят и Пол протягивает ей Хот-дог и тело пронзает током. Её пальцы едва коснулись его кожи. И девушка даже не одёрнула руку. Это был триумф!       Сев в машину, они выехали из парковки при кинотеатре и спустя пять минут уже вышли из неё, ибо прибыли к пляжу при резервации.       — А вы часто сёрфите? — интересуется Марианна.       — Да не очень. Не всегда есть желание и погода. А когда совпадает и то и другое, то чаще всего устраиваем собрания. Что-то вроде коллективного праздника. Разговоры у костра, страшилки и истории от старейшин, барбекю. — Он свой хот-дог слопал в три куска, а она дошла только до половины. Это мило…       — Это классно, — он пожимает плечами. Для него это было обыденно, он настолько привык к такому, что временами ему уже начинало всё надоедать. — Вот бы и мы так собирались… Да только у меня только мама и отец. А тебе повезло, столько, хоть и не кровных, но родственников, столько бабушек и дедушек. Завидую…       — Хочешь, на следующую?       — А можно?       — Я приглашаю, — он сразу же ухватывается за эту возможность. Почему-то стало неловко от того, что она расписывает это как что-то ценное. Он не понимал. Пока что.       — Ох, я наелась… — Марианна с тоской смотрела на недоеденный хот-дог.       — А ты действительно мало ешь, да? — Парень тихо смеётся, но не насмешливо, лишь будто заметил что-то особенное. Какое-то время она колебалась, а после переводит взгляд на парня, её нижняя губа едва дрожит.       — Будешь? — шутки в сторону. Сердце сразу же зашлось от волнения, а щёки покраснели. Это не про стыд. Это про смущение. Лишь оборотни знают, каково это. Он готов был целовать следы её ног на земле. Поклоняться ей, возносить её, лишь бы быть рядом. В любом ключе. Друг, брат, парень, отец, дед, дядя, муж, любовник, шут. Он — её раб. А она — самая сокровенная тайна, единственный во всём мире бриллиант в его руках.       — Давай, негоже еду выбрасывать, старик же старался, — он кивает едва заметно и протягивает ладонь. Она снова касается его, чтобы передать половину недоеденного. Как же, сука, не хочется его есть! Хочется положить в коробку и смотреть, потому что её губы касались этой булки.       Ещё будучи обычным человеком он бы сказал — мерзко! А сейчас спокойно переводит взгляд на волны, кусая хот-дог так, словно ситуация не из ряда вон. Будто он уже давно привычный к этому. Как если бы ребёнок сказал маме: «Мам, я не буду больше котлету», а мать в ответ сказала бы точно: «оставь, сынок, папа доест».       Кажется, когда-то давно, в его детстве, была такая ситуация.       Смущение проходит, как и её волнение. Мариана складывает руки вместе, обнимая колени, посматривая на его профиль. У него широкий нос, тонкие губы, густые брови и родинка на скуле прямо у кромки волос. Кому-то бы показалось, что тишина затягивается. Но эти двое инстинктивно молчали лишь потому, что тишина была уютной, что они не нуждались в том, чтобы прерывать её, что лишь только одно нахождение рядом — уже общение. И не словестное, а духовное.       Марианна опускает взгляд на песок и начинает водить по нему пальцами. Просто так, чтобы просто чувствовать это. Без особой причины.       — Иногда, — говорит он внезапно, но она не прерывается, не пугается резко начавшегося диалога или его голоса. — мы выходим к пляжу, чтобы поубирать. Море прибивает пластик, иногда люди оставляют мусор, а мы следимм за порядком.       — Потому что это дом? — девушка слегка поворачивает голову, поднимая на него взгляд и видит его улыбку. Да, потому что даже этот пляж — их дом.       — Идём, пройдёмся, пока у нас есть время и пока не стемнело.       Марианна не хочет покидать пляж, но возле моря становится холодно слишком быстро, поэтому она послушно встаёт и направляется к протоптанной дорожке, к которой он её привёл. И густой лес закрывается за их спинами, отрезая от шумного моря. По дороге она расспрашивает его, каких животных он видел, расставляют ли охотники капканы, часто ли охотятся люди и всё в таком духе. Он рассказывает, спокойно, без утайки. Ему и самому, по-первой, всё было очень интересно. В волчьем обличии всё кажется совершенно другим.       Пара выходит к дороге — знакомой, и они идут уже в сторону известного разветвления. Не доходя — Пол внезапно поворачивается в сторону. Отдалённо слышен крик.       — Обращение? — бросает он неуверенно, смотря в сторону. — Кажется это из дома Клируотер. Марианна, нет!       Марианна срывается в бег, под его, восклик. Лия — единственная мысль билась в голове. А сознание Пола затопил страх. Лицо Эмили, ярость Сэма, его внутрення боль, глубокая вина — всё это он видел, чувствовал как на себе самом. Оборотень срывается следом, почти сразу догоняя.       — Не останавливай! — противится она. Пара уже добегает до дома и девушка почти врывается внутрь одноэтажного, широкого, деревянного здания. Посреди гостиной, на развороченном диване, вертится в агонии девушка. Она стонет от боли, почти рвёт на себе кожу своими же ногтями и неистово рычит. Сью жмётся спиной к шкафу с посудой, а Гарри дрожит, придерживая сына за плечо.       Пара секунд и посреди помещения, шатаясь, скуля, возникает волчица, с серебрянным мехом. Гарри оседает, утягивая сына, держа его футболку в кулаке и отпускает дрожащей рукой.       — Пап! — кричит юноша, не зная, что делать от страха.       — Лия! — Марианна кричит и волчица дёргает головой, встряхивает её, но поворачивает голову в сторону, всё ещё поскуливая, неуклюже переминая лапами и падая. — Лия спокойно! Всё хорошо, — она вставляет руки ладонями вверх, подходя ближе. Волчица скулит, ей больно, она ничего не понимает и смотрит вокруг, натыкаясь на отца, шагая к нему, но девушка перекрывает ей путь. — Нет! Лия, оставь! Я позабочусь о нём, а ты уходи, всё будет хорошо, я тебе обещаю. Ты же веришь мне?       Драгоценное время уплывает, но волчица, снося хвостом комод, стоящий у двери, всё же медленно пятится к выходу, а девушка сразу бросается к мужчине, что лежит уже на полу.       Сью дрожит от страха, Сет потерян, словно находится не здесь. Марианна сдёргивает с плеча сумку, вытряхивая всё содержимое. Телефон выпадает вмемсте с ключами, помадой, тампоном, конфетами и ещё всякой мелочью, по типу старых чеков или резинок. Хватая его, она набирает 112. Пол не сводит взгляда с волчицы. Он не может оставить Марианну, но перед ним потенциально опасный перевёртыш. Первое обращение — крайне нестабильно.       — Служба спасения.       — Это Марианна Элизабет Свон, я нахожуть в резервации Ла-Пуш, в доме семьи Клируотер. Гарри Клируотер, возраст 56 лет, сердечный приступ. Сет, помоги уложить его… Сет! — Она замахивается, ударяя подростка по щеке. Парень моргает, но она снова повторяет и он укладывает отца ровно на полу.       — Ориентировки для скорой? — коротко бросает оператор.       — А… Ориентировки… — Она теряется, а взгляд бегает. — Блять! Сейчас на дежурстве есть мой отец — шериф Свон, он покажет дорогу.       — Вы можете нащупать пульс пациента? — она сразу следует указаниям, прощупывая запястье мужчины, после его шею, прикладывается ухом к его груди, замирая.       — Нет!       — У вас есть зеркало? Пудренница, любое другое стекло? Поднесите к носу пациента, чтобы проверить дыхание, — она осматривает высыпанное содержимое сумки, и чужие руки тут же подставляют к носу мужчины стакан. Сью смогла оклематься, лишь потому, что Гарри предупреждал, что он рассказывал легенды, убеждался в её вере. Сейчас главнее было спасти мужа.       — Уходи, всё будет хорошо. В лесу тебя встретят, такие же, как ты. Не пугайся. — Пол смотрел на волчицу, убеждая её, всё это время уйти. Он говорит «Мы сделаем, всё, что возможно», «Верь нам», «Всё будет хорошо, главное не волнуйся». Волчица едва верит, но она уходит, стремительно убегат, едва не снеся двери.       — Нет, дыхания нет, — голос женщины дрожит.       — Вы умеете делать непрямой массаж сердца? — Марианна смотрит на Сью, потом на Сета, жмурится. Она делала его. Лишь дважды, не в этой жизни. Первыйй раз на курсах первой помощи, а потом в реальных условиях…не успешно.       — Да, да, могу, — выдавливает она.       — Пожалуйста считайте вслух, я буду с вами. Помощь уже в пути.