Часть 4. Глава 1

Опускался вечер, когда из возникшего у Норы портала на полной скорости вылетел мотоцикл, за рулём которого сидел Геральт. Йеннифер, Трисс, и незнакомая женщина теснились в люльке. Гарри пристроился сзади отчима, обхватив того руками. Мотоцикл остановился. Гарри и ведьмак ловко спрыгнули со своих мест. Мальчик отошёл помогать дамам и Рон увидел на бензобаке транспортного средства надпись: "Плотвичка". Он ухмыльнулься. От Гарри ему было хорошо известно, что Геральт всем своим лошадям давал одно и то же прозвище. Причину подобной странности приёмного отца Поттер не сказал, очевидно, и сам не знал этого. Но эта странность коснулась и коня железного. Гарри подошёл к нему, поддерживая за руку шатающуюся пассажирку с длинными золотистыми волосами и красивым, но позеленевшим от экстремально быстрой езды, лицом. — Кэдмил, Блисе, — Рон, решивший блеснуть остроумием, произнёс приветствие на старшей речи. Хотя, одно лишь приветствие и выучил. — Гермиона уже здесь. Побежишь к ней? — Как только эта дама оклеймается, — ответил друг. — Геральт ехал слишком уж быстро. Женщина пришла в себя через пару минут и вместе с двумя юношами прошла в Нору, где и состоялалось воссоединение влюблённых. После последней встречи с Вильгефорцем прошло девять месяцев. К большому удивлению как Поттера, так и его приёмных родителей, рогевенский чародей спокойно сидел в своей хижине, и будто забыл о существовании внешнего мира. Лишь однажды он дал о себе знать, покалечив десяток отправленных на его арест мракоборцев и неосмотрительно заявившуюся к нему Долорес Амбридж. В остальном, всё шло своим чередом, и Гарри с Гермионой сделали в отношениях шаг вперёд: перед отправкой на каникулы, они обручились, чтобы жениться при вступлении в совершенные лета. — Гарри, мы же не виделись всего неделю! — смеялась девушка, выпутываясь из его объятий. — Я уже не могу порадоваться встрече с тобой, Жаворонок? — улыбнулся он и, поцеловав её в щёку, повернулся к незнакомке. — Прошу любить и жаловать, Сассеэнтис, для друзей, Саския. Безответная любовь нашего общего друга Иорвета. И дочь самого настоящего дракона. Девушка поклонилась с лёгкой улыбкой на устах. Поговорить им не удалось: Молли позвала гостей к ужину. * * * — Красивый дом, — произнесла Саския, укладываясь спать в комнате Джинни и Гермионы. — И у него чудесные хозяева. Покрасневшая Джинни спрятала лицо, накрывшись одеялом. Гермиона, ухмыльнувшись взглянула на гостью. — Прости, это, вощможно, бестактно, но, — Гермиона прикусила губу, — это правда, что ты — дочь дракона? — Не простого, — покачала головой женщина. — Легендарный золотой дракон породил меня на свет, обучил всему, что знал, а после исчез, как принято, среди нашего вида. Я и сама дракон, но могу принимать человеческое обличие. С твоим женихом я не была знакома до прошлой недели, пока нас не познакомил Геральт. Но даже сейчас я вижу, как этот мальчик любит тебя. — Если ты дракон, то понравишься моему брату Чарли, — Джинни высунулась из-под одеяла. — Он работает в Румынии, в драконьем заповеднике. С детства любил драконов. Отец даже шутил, что на драконихе он и женится. — А ты что, сватаешь меня к нему? — спросила Саския, заставив соседок по комнате рассмеяться. * * * Спустившись ранним утром в гостиную, Гарри и Гермиона застали милующихся друг с другом Саскию и широколицего парня с покрытым веснушками лицом. Они целовались, не замечая ничего вокруг. — Вот я и остался единственным холостякрм, — улыбнулся длиноволосый мужчина с серьгой в ухе, представившийся Биллом. — Перси женат на карьере, его можно не считать. Гостиная наполнялась людьми: с грацией королевы вошлс Йеннифер, впорхнула рыжей птицей Трисс, появился пропадавший где-то ведьмак, зашумели просыпающиеся Уизли. Об утренней тишине не напоминало уже ничего. Вся эта шумная компания собралась ради посещения финала чемпионата мира по квиддичу. Гарри гладил Гермиону по руке и вздыхал: он, хотя и играл в факультетской сборной, квиддич не особо любил и не понимал повального увлечения им в своём родном мире. Шёл он туда лишь не желая отказывать пригласившим его Уизли и бросать невесту. Его мучило странное дурное предчувствие. Он не знал, чем оно вызвано, но был на стороже.