Часть 6. Старый знакомый

27 сентября 2013 года

Кап. Кап. Кран пускает лишь небольшие капли воды. Кровь извивается, разбавляя воду. Сток забит, мокрые волосы торчат из отверстий. Фонарь лежит, прикрытый шторой, на полу, едва освещая ванную. Осколки по всему полу. Гротескная, мрачная фигура среди хаоса и скрученного в петлю шланга. Я бы испугалась. Раковина едва держит тело, опёршееся о неё руками. Почему-то сжимаю её так, что костяшки белеют. А отражение… иногда всматриваюсь в красные глаза. И внутри что-то пробуждается. Что-то, что хочется вырвать из себя с корнем, что-то вяжет под рёбрами, заставляя кожу подрагивать. Холодно. Так, что ногти впиваются в руки, царапая кожу, стремясь забраться глубже, стереть с себя несуществующую грязь и мелкие мурашки, возбуждающие движение волосков. Противно. Внутренности скручивает, я всё сильнее пригибаюсь к раковине. Идея вставить два пальца в рот посещает всё чаще, особенно когда оседаю на пол, когда рука освобождается от царапания и, пачкая пол кровью, сначала скользит пальцами по плитке, а затем сжимается в кулак. Удар совсем слабый – конечности ещё подрагивают и ноют. Пусть находят мою ДНК. Её здесь хватит на всех желающих. Залезаю в душ, когда запястья перестают кровоточить, одежда сорвана, пара пуговиц со стуком давно улетело в коридор. Всё тело чешется, будто пропитано грязью. Оставляю красные полосы обкусанными ногтями, сдираю заусенцы с мясом. Бритва рассекает синяки до крови вполне нарочно, а мочалка уж точно не справляется с задачей смыть засохшую кровь – раны открываются и плачут всё сильнее, обжигаются о струи воды. Шампунь раздражает кожу головы, тоже расцарапанную. Я уже не пытаюсь отмыть что-то. Полотенце становится алым. Пусть раны раздражаются. Эту кровь мне с рук всё равно не смыть. День впустую, после бессонной ночи усталости я не ощущаю. Пол неожиданно кажется самым родным и понимающим: твёрдый и холодный, сквозняк бродит близь него, обдувая последними воспоминаниями о теплоте лета. Мне под стать. В голове всё играет музыка, смесь Баха и какой-то попсы. Орган перетекал в саксофон, в джаз, оттуда дотягивал до кантри, оттуда – в рок, в поп, затем обратно… мысли не шли. Бесполезный, выброшенный в никуда день. Я не знала, куда идти и что теперь делать, когда наступил логичный конец. А чего я ждала? Рис слипся. Основной свет так и не был включён – слишком заметно для полицейского патруля, который я заметила час назад. Стемнело. Я собрала вещи. Цель у меня была, конечно, но средств не имелось. Душно. Пусть кожа сморщилась, а плечи ссутулились. Окно впускает в квартиру прохладный воздух и голоса пьяных. Я приподняла руку с палочками в воздух, зажав рис, неизвестно зачем поедаемый не вилкой и не ложкой – отдельный вид пытки. Подрагивает. Недовольно сжимаю деревяшки, но хруста нет, лишь боль в руке. Затем – удар. Палочками в центр фарфоровой тарелки. Треск. Левая рука схватила край пиала, отбрасывая в стену. Грохот. Рис прилип к стене, осколки разлетелись по всей комнате, по несчастливой случайности избежав меня. Пальцы сжались в кулаки, и следующей жертвой стал стол. Хотелось кричать. Нельзя. Глухие удары и так насторожили соседей и могли послужить сигналом для ненужных личностей. Я раздраженно поднялась и высунула голову в открытое окно. Полицейская машина еще не уехала, ее задница торчит из-за угла дома. Стоит выбираться. Пистолет помещен теперь в карман, его ледяная поверхность добавляет уверенности и служит напоминанием. Все из-за меня. Горькая усмешка. Была ли я готова к этому чувству вины, когда взяла в руки винтовку? Было ли оно у меня всегда? Я не знаю. И, на самом деле, это совсем не то, что описывают в книгах или рассказывают близкие. У меня не горят уши. Земля не уходит из-под ног. Да, возможно, мне хочется исчезнуть, но это уже от ощущения безысходности и бессмысленности. Это даже не чувство как таковое. Это просто знание. Что я виновата. Взгляд зацепился за фоторамку. Едва слышимые шаги в грязных ботинках по полу, бандана, дыхание из-под которой слышно отчетливее, чем обычно. Я подняла фотографию и провела по ней подушечкой пальца. Хмурые все, кроме мамы. Папа, чей образ уже почти выветрился из головы. Я, смотрящая на фотографа как на врага народа. Халида, держащая меня за руку и щурящаяся от солнца. На фоне – парк. Это была наша первая и последняя прогулка всей семьей. Я отогнула держатели, отстраняя стекло. В руку что-то упало. Мягкое, плетеное, необычное. Браслет. - Откройте, это полиция! – решительный голос за дверью разрывает тишину. Я разочарованно выдыхаю и наспех надеваю браслет, сжимаю пистолет, направляя к двери. Интересно, что заставило их медлить? А действовать? Путей к отступлению мало, лишь уличная пожарная лестница. Пистолет приятно ложится в руку, и я поднимаю её. Настойчивый стук не получил моего ответа, и, как и ожидалось, вскоре дверь с грохотом свалилась на пол, слетев с петель. Свет ослеплял, но я не давала полицейскому подумать, что не вижу его. Стрелять? Зачем же? Меня заинтриговало его появление. - Положите оружие, - велел голос, показавшийся знакомым. Мужчина бы явно удивился моей усмешке сейчас, если бы её не скрывала бандана. Ин Хо в моей – теперь я хоть на миг могла её так назвать, пока её не отняло себе государство – квартире был гостем неожиданным. Единственным интересным предметом интерьера в нашей квартире всегда была люстра над входной дверью. Меня всегда поражала резьба по дереву, корягам, костям, выбор камней и пряжи. Это была «домашняя» люстра, кажется, от бабки. А я нашла ей замечательное применение. Предупредительный выстрел разрезал тишину. Полицейский, наверное, ломал голову, почему я не пытаюсь его убить, пока он желает не нарушить устав. Вместе с пистолетом вверх ушел и фонарь. На короткий миг, но его хватило. Сноровка не подвела, пусть не целилась я уже давно. Один на удивление точный выстрел. Приставные шаги в сторону открытого окна. Хруст. Раздраженный стон полицейского. Я на миг замираю, когда левое плечо пронзает острая боль. На фоне ещё пестрящих болью запястий и головы это косое попадание не так ярко. Но я была повёрнута к нему лицом. Он мог бы стрелять в правое плечо… Я спрыгиваю на пожарную лестницу, поджав левую руку. И вот прохладный воздух уже бьёт в лицо. Я бегу, уже коснувшись асфальта, когда мужчина в моей квартире освобождается из-под люстры. Полицейские сирены воют где-то на отдалении.

Тем же вечером

- Мама, а пойдём в кино? - Поздно, малыш, а завтра в школу… - Ну пожа-алуйста! - Нет, Бао, ты тогда спать совсем не ляжешь! Уже поздно. Пошли домой. - Ну ма-ам! - Нет. - Тогда я пойду… и сбегу! Звон цепей по правую руку. Непонятно, хнычет ли этот ребёнок или смеётся, когда забирается в соседние от меня качели. Мать бежит за ним, ругая на чём свет стоит. Хах… уголок губ ползёт вверх. Маленькое существо наконец вскарабкалось и теперь усиленно двигает корпусом, пытаясь раскачаться. - Ты не синхронно шевелишься, - слетает с губ раньше, чем успеваю осознать. Вздыхаю. Шаги матери почему-то стихают в паре метров от качелей. Может, оценивает опасность. Вряд ли сгорбившаяся взрослая фигура в капюшоне и бандане, с руками в карманах, одна среди сумерек на детской площадке внушает доверие. Я достала обе руки и взялась за жгуты на цепях, чуть оттолкнулась от пола. А если пистолет из кармана выпадет? Убегу? Или убью? Мне теперь всё равно, ведь, так? Сестра – не сестра, мать – не мать. Всех убью. Я же знаю… - Когда летишь назад, сгибай ноги в коленях и наклоняйся. Когда летишь вперёд – разгибай ноги и отклоняйся назад. Аэродинамика и смещение центра масс. В школе будешь проходить. Тебе сколько? – я наблюдала, как парниша старательно повторяет мои указания и приведённые в пример движения. Вопрос остался неотвеченным – он так сконцентрировался на задаче, что не услышал. И лишь спустя полминуты, когда его мама уже сделала шаг к качелям, заговорил: - А вам не надо домой? Сердце ударило с особенной силой. Домой. Руки медленно сползли в карманы. А что такое «домой»? В ту квартиру, из которой я час назад сбежала? «Хата» в тюрьме с Ми Чой и Мэй? Нет. Дом – это люди. Мама с Халидой… к ним я не могу. Но надо ли мне к ним? Заслуживаю ли я смерти или страданий от причинённой боли? Долгого скитания в поисках искупления или быстрого конца? У меня есть пистолет. И единственный патрон я потратила на побег, а не на свою голову. - У меня нет дома. – голос предательски захрипел. Я прочистила горло и достала из кармана браслет. В фонаре видна прикреплённая к нему беленькая бумажка. «Улыбайся». Протянула мальчику, - Моего отца звали так же, как тебя. Возьмёшь? - А чьё это? – он уже протянул руку, когда сзади подошла женщина и перехватила его, поднимая на руки. Тотчас развернулась ко мне, не желая стоять спиной. Моя рука опустилась, отвела взгляд, - Мам! - Бао, что я тебе говорила о том, что нельзя брать ничего у незнакомцев? – отругала она ребёнка, отходя на пару шагов, сделала лёгкий наклон туловищем, - Простите, что потревожили!.. - Подожди, мам! – мальчик заёрзал в руках матери, пока я возвращала браслет в карман. Ледяной металл вновь лизнул кожу, - Мы не договорили! Вымученный вздох женщины послужил её ответом. Она вообще как-то интересно относилась к социальному развитию ребёнка, давая ему общаться с подозрительными личностями. Может, в этом что-то и есть – показать парню бомжа, чтобы потом не хотел быть таким же несчастным, как он. - Браслет мой… сплели с сестрой, - наконец ответила я, когда тишина затянулась. - А сестра вам не дорога? – хлопнул глазами мальчик. Я подалась вперёд, достав руки из карманов и положив локти на колени, волосы прикрыли лицо. Глаза горели. - Дорога… - я сжала руки в кулак, - Очень дорога… но она… далеко… - губы на миг сжались в тонкую линию, - Так далеко, что не добраться. Может, никогда. - Тогда зачем вы отдаёте последнее, что от неё осталось? Вопрос простой, но такой меткий, что я не сразу нашлась с ответом. Сидела долго под фонарём, пока небо не окрасилось в оранжевый, сидела, не меняя позы, ощущая, как браслет прожигает карман. Полицейские сирены не тревожили мысли – они выли совсем далеко. Здесь пусто. Как будто понарошку. Как будто для того, чтобы я сидела так, тело скованно от прохлады, не интересуясь прохожими. Я не сняла ни банданы, ни капюшона. Я не выкинула пистолет. Я была всё той же Совон. А вот мальчика уже не было на площадке, когда я прошептала то, что что-то во мне сломало окончательно: - Потому что иначе больно. А проще… проще ничего не ощущать.

28 сентября 2013 года

«Пончики от господина Ли» открывались в девять. Это заставило меня побродить по укромным улицам ещё три часа. Местный бомж, обосновавшийся здесь год назад и проживающий в картонной коробке, особого впечатления не произвёл, зато дурь, которую он мне дал попробовать, на час выбила из колеи, и нашла я себя уже в мусорном баке. Пожалуй, это не худшее, что могло со мной произойти – одежда не порвана, пистолет, правда, где-то вывалился, но меня это уже ничуть не беспокоило, учитывая, что он превратился в холостой, органы, кажется, на месте, значит, всё не так плохо. Район знакомый чрезмерно. Я отряхнулась – благо, завязанные пакеты и шкурки от бананов особого вреда не принесли, и пролежала я на подобной подушке, судя по всему, недолго – и могла считать, что выгляжу вполне прилично. Для той, кто двенадцать часов назад бежал из собственного дома и разговаривал с ребёнком. Браслет, собственно, тоже ко мне привязался, и потому теперь переместился мне на запястье. Голова разбухала, и ещё час я провела чуть поодаль от мусорного бака, сидя на корточках, приходя в себя и ловя от прохожих не располагающие комментарии. Когда я до подобного докатилась? Может, мне изначально было это предначертано? Не найдя я год назад эту замечательную забегаловку и не подпиши я контракт, я бы тоже оказалась на улице. Может, не сразу. Может, меня бы забрали какие-нибудь органы опеки. А после, вероятно, я сидела бы напротив этого же мусорного бака, не зная, что мне делать дальше и каким образом мне мстить за того, кто явил наш клан взору полицейских, без особого оружия и совсем без информации. Перед «Пончиками…» я решила всё же хотя бы умыться и зашла в соседнее здание в уже знакомое кафе. Благо, обслуживающий персонал здесь менялся так часто, как менялась облачность в этот день, то есть, очень стремительно, что меня не помнил никто, и смогла вежливо попросить указать на санузел и запереться в нём, недовольно глядя на своё отражение. Ещё более недовольна я была состоянием руки, из-за которого приходилось носить поверх футболки кофту – иначе была бы заметна кровь. Пулю было необходимо вытащить. Но спирта здесь не было. Пожалуй, возможно, придётся обойти все близлежащие кофейни в поисках антисептика. Пулю без него мне не достать. Мятая купюра, к счастью, тоже по-прежнему была при мне. Было бы расточительно потратить последние деньги на нового знакомого, который что-то мне скормил и исчез. Возможно, унеся пистолет. Так что один раз поесть пончики я себе могла позволить. Рука замерла перед ручкой двери, когда я стояла перед входом в заведение. Я медлю. С тех пор, как «Красный дракон» покинул это помещение по причине расформирования, здесь изменилось почти всё. Витражные окна вместо более скромных и основательных. И они были гораздо грязнее, чем в наше время – поставить - поставили, а на уборку средств не хватило. Сжав ручку и дёрнув дверь на себя, я наконец вошла. Сразу бросилось в глаза, что вместо красивой кирпичной кладки на стенах теперь были радужные обои с пончиками и инструкциями приготовления. Огромный бар с зеркалами и тёплой подсветкой был заменён витриной с разными сладостями. Растения, в большинстве своём, выброшены, и теперь здесь стояли искусственные, как я убедилась, когда заняла столик в углу. Пол хотя бы не поменяли – те же мраморные плиты. М-да. Из-под капюшона, который я почему-то боялась снимать, видно мало. И в то же время всё. Меню на столике, совершенно обычное. Музыка – самая распространённая, которая играет абсолютно везде, где необходимо чем-то заполнить тишину. Вместо девяти я зашла пол десятого. И пусто. Кто-то смотрит снаружи в витражные окна, но проходит мимо. Всё по-другому. Всё чужое. Что я искала? Зачем я пришла? И пончики непривлекательные. Вновь волна отвращения поднялась внутри. Захотелось уйти, и я уже подалась вбок, как надо мной прозвучал голос, лакированные туфли остановились у ножек столика. - Готовы сделать заказ? Я замерла. Это возможно? Медленно, мучительно медленно, подняла голову, боясь разочароваться. Боясь, что ошиблась. Что услышала другого. Но я не ошиблась. И это было и величайшим спасением, и огромнейшим провалом. Как всегда. Как всё, связанное с этим человеком. Я с трудом сглотнула и совладала с мыслями, язык обмяк, не подчиняясь. - Я… видела надпись… требуется складской работник, - то, что я долго стояла перед дверью, мне неожиданно помогло. Я впивалась взглядом в официанта как утопающий держится за тростинку. Только не уходи. Усмехайся, как ты любишь, смейся на до мной сколько хочешь, улыбайся, как сейчас, лукаво, с наслаждением, так, будто сыграла твоя ставка, будто ты исполнил величайший долг, будто нашел место для той самой детали паззла. Только не уходи. Дай поговорить. Прошу. - Что же вы сразу не подошли? – он спрятал блокнот в нагрудный карман и отступил. Я вскочила за ним, не заметив, как торопливо это сделала и как резко за ним устремилась. - Не заметила никого, - оправдывалась я. Мужчина сделал пару шагов к двери, которая, как я знала, вела к складам и лестнице. - Рассеянные Вы. Я прямо перед входом стоял, - не знаю, издевался ли он. - Простите. Последние несколько дней выдались странными, - буркнула я, когда мы подошли к незнакомому мужчине, возможно, тому самому «господину Ли», правда, на господина он пока не особо был похож – так, парень на пару лет меня старше. - На вашем месте я был бы особенно аккуратен в те дни, которые наиболее странные, - бросил официант мне и обратился уже к незнакомцу, - Пён Ми, слышал? У нас может появиться новая сотрудница, - объяснил он тому, держащему свежую порцию пончиков на подносе. - Не забегайте вперёд, пожалуйста. Я не уверена, останусь ли в городе… - Но у вас же наверняка остались невыполненные дела, - он лукаво глянул на меня, и показалось, будто он готов схватить меня за кисть, лишь бы удержать, - до тех пор, пока не закончите, можете поработать у нас. Всё равно все работают неофициально и за гроши. Предприятие скоро загнётся такими темпами… - И это так ты новичков ищешь? Теперь понятно, почему здесь работаем только мы вдвоём! – отозвался тот самый Пён Ми из-за стойки, но мужчина его проигнорировал. Хорошо хоть стены на лестнице не перекрасили. Дверь за нами закрылась, отделяя от кафе и лишних ушей. Всё тот же ледяной свет и жёлтые стены. Даже всё ещё пахнет алкоголем, но не порохом. Я остановилась, глядя в упор на официанта. - Я думала, ты там же, где и все, Хэй Рён, - я нахмурилась, задумавшись. Наш посредник, не прекращая улыбаться, повернулся ко мне спиной и начал подниматься наверх. - У «Красного дракона» были очень хорошие условия работы… это был самый толерантный и приятный клан, - спокойно говорил он, пока я поднималась следом, - но лучше нам не обсуждать это здесь, стены стали более хлипкими и прозрачными. Я кивнула и не стала задавать следующие вопросы. Лестница, как всегда, слегка ходила ходуном. Когда мы оказались на втором этаже, где раньше был офис, Хэй Рён приподнял изоленту, на которой было написано «опечатано», и прошёл через дверной проём. Интересно, что дверь ещё не восстановили и не убрали эти сотню раз оторванные оторванные и приклеенные заново ленты. Владелец пончиков внизу был настолько бедным? Или полиция до сих пор здесь ходит? Внутри было пусто. Аккуратно, как всегда, но на пробковой доске больше не было листков, не стояла, прислонённая к стене, винтовка. Чем-то похоже на моё нынешнее состояние. Всё покрылось пылью, кроме пола, по которому, видимо, иногда ходили. Хм, меня тоже это ждёт? Хватит с глупыми параллелями. - Почему ты не сменил место работы? – я знала ответ на этот вопрос, но хотела услышать из его уст. Мы проследовали в бывший кабинет У Бина. В голове всплывали воспоминания, но они уже не вызывали боли, лишь неприятное желание отряхнутся. - А почему пришла ты? – Хэй Рён усмехнулся, - Я ждал тебя, - как само собой разумеющееся ответил он, подхватывая что-то со стола и скрывая это за ним, обойдя сзади. Шкафы отсюда поисчезали, как и вешалка, а стул с двумя стульями остались, - Лови. В мою сторону, в левую часть, полетело что-то тёмное, и я выставила правую руку, чтобы поймать. Холодный металл слегка ударил, я перехватила пистолет поудобнее, рассматривая гравировку, и, мягко говоря, удивилась. Это был привезённый кем-то из ребят сувенир из России – отнятое у русского мафиози оружие. Помню, как им хвастались… а затем У Бин конфисковал, отругав, что украли у наших партнёров. Потом оказалось, что шутка это была… - Зачем это? - Наследство. Что с левой рукой? – Хэй Рён кивнул в сторону конечности, и я оторвала от пистолета взгляд. Заметил. - Подстрелили. Спасибо, что напомнил, - я положила оружие на стол и принялась одной рукой снимать куртку, украденную у какого-то пьяного мужчины ради того, чтобы не щеголять по улице с кровавой раной. Бросив её на пол, я села на стул, косо глядя на наспех перемотанное обрывком рукава плечо, - Было бы славно, если бы ты сказал, что у вас хотя бы спирт или водка есть. Или виски хотя бы… - Виски оставались со вчера, - улыбка официанта померкла, и он направился к двери, - Хвоста не было? - Нет. Я совсем переулками шла, - уверенно мотнула головой я, и он удалился. Пожалуй, слишком смелое заявление, учитывая, где я была полтора часа назад… Едва он вернулся, я размотала рану и промыла руки, рану и самодельную повязку. Запахло алкоголем. Не очень люблю этот запах, но приходится терпеть. Заставив Хэй Рёна светить мне на плечо, я обмоталась тканью и начала искать пулю в себе. Больно мне было. Едва я её касалась, она ускользала. Отверстие казалось недостаточно большим, кожа будто готова была порваться, ещё и угол был неудобным. Наконец, когда я её захватила, я откинулась на спинку сидения, тяжело дыша. Кровь стекала по руке вниз, пачкала стул. - Хэй Рён, ты… не думал с такой наблюдательностью либо в следаков наших, либо в убийц? – я говорила прерывисто, мне мешали вдохи. - Нет… - отвечал он, возвращая привычную улыбку. Мужчина обошёл стол и порылся в ящике, после чего достал иголку с ниткой, и я сфокусировала взгляд уже на них, - Это точно не моё. Наблюдать за поведением людей – вот что мне нравится. Понимать, когда они готовы сделать заказ, когда им нужно предложить алкогольные напитки, когда – яблочный сок. - Но ведь следопыты тоже наблюдают. Куда идёт цель, чем занимается, как реагирует… - Там цель только одна. И она умрёт. Поэтому за её поведением не так интересно следить, - пожал плечами он, и я схватила моток ниток с иголкой. - Да мы все когда-нибудь умрём, - зачем-то добавила я, вставляя нитку в иголку. Когда я завязала петельку, вновь посмотрела на мужчину, - Не знаешь, где У Бин? - А ты не слышала? – едва удивлённо спросил Хэй Рён, а затем улыбнулся самому себе, опуская взгляд и устраиваясь на стуле, - конечно, не слышала, - он вновь посмотрел на меня, будто сочтя нужным, чтобы я поверила ему в этот момент, чтобы я видела его чистые янтарные глаза, когда он наносил мне ещё один удар, хотя, может, просто хотел увидеть мою реакцию, - У Бин уже год как мёртв, - без интонации обрушил он, и здесь я не выдержала, отвернув голову. - Был суд, его, разумеется, приговорили к пожизненному заключению. Но родственников жертв клана было настолько много, что власти разрешили провести отдельную встречу их с У Бином. Он был в наручниках, рядом стояла охрана, но они защищали вовсе не его, а толпу. Толпа же принесла не только помидоры и вопросы. С полминуты висело молчание. Я заметила, что задержала дыхание, и шумно выдохнула. Чёрт. Он же знал. Знал, что мы больше никогда не увидимся, да? Потому дал наставления. А я… надеялась, что когда-нибудь смогу найти ответы. Столько не отвеченных вопросов… - Его… похоронили? – я поднесла иголку к плечу, но не проткнула кожу. - Тело передали жене, дальше не знаю. У него осталось ещё и двое детей. - Они знали? - Тяжело не знать, - мрачная усмешка пошатнула воздух. – Его жена вела здесь половину дел. - А сейчас? На связь не выходит? - Когда я приходил к ним, их не было дома. Думаю, сейчас они далеко. - Даже могилу не навестить. - Шей давай, а то тебе могилу рыть придётся. Зашивать рану мне показалось сложнее, но безболезненнее. Когда всё было кончено, я оторвала второй рукав и им перемотала шов ещё раз, на всякий случай. Не знаю, ровно ли у меня вышло и надёжно ли, не занесла ли я туда заражения, но оставалось надеяться на лучшее. Я надела обратно куртку и положила в карман новый пистолет. - Пойдём покажу кое-что, - Хэй Рён встал с уголка стола, на котором сидел, и прошёл к двери. - Снова наследство? – предположила я, поднимаясь следом, чуть враскорячку, и, кажется, угадала – улыбка мужчины на миг стала чуть шире. - Девчонка до сих пор не до конца поняла, что ей завещано, - он хмыкнул и вышел в коридор, направляясь обратно к лестнице. Я засунула руки в карманы, ощущая теперь, как глубокая пульсация в плече отдаёт в ключицу, - Объяснить? – обернулся на меня на пару секунд, решил не дожидаться ответа, - С этого момента… хотя, нет, погоди, пока не с этого… я могу тебе показать то, что станет твоей отправной точкой, границей, которую ты можешь как пересечь, так и не пересечь. - А если пересеку? – я наклонилась, проходя под лентами на лестницу. - Тогда, моя дорогая, - Хэй Рён остановился и повернулся ко мне, и его улыбка меня совсем не обрадовала. Предвкушение и что-то тёмное. Собственно, теперь он почему-то не боялся тонкостенности и говорил в открытую. Я сжала руки в кулаки в карманах, - Ты станешь безоговорочно и навсегда наследницей клана Красного дракона. Любой твой шаг будет шагом организации, работающей сотню лет. Последняя из оставшихся. Действующая в интересах бывшего Красного дракона, пока не завершишь последнее дело клана. - Ты про месть? – кивок, - Я думала, это не обговаривается. Взамен на мою свободу, уменьшение срока и прочее… - договаривать не было нужды, и мужчина подхватил. - Но ты всё ещё можешь поступить подло и уйти от этого долга! У тебя есть оружие, почему тебе не убить последнего посредника, сжечь здание, а затем обыграть это как несчастный случай? Улик нет, и ты можешь сказать, что не имела возможности найти того поганца! – я не заметила, как он встал почти вплотную, а мои брови сошлись на переносице. Одно движение – и я сжимаю воротник его формы и прижимаю его спиной к стене. - Ты думаешь… - я замялась, испугавшись собственного голоса, теперь низкого и вибрирующего, - Ты думаешь, что всё, что мне интересно – спасение собственной задницы? То, что я задумала бунт в тюрьме лишь по причине желания из неё выбраться, ещё не значит, что я действую лишь в угоду своим эгоистичным желаниям и целям. Я пришла сюда не ради того, чтобы завершить эту историю так. Не ради пистолета или сожжённых документов. Я пришла сюда, потому что когда мне было некуда идти, я всегда шла сюда. И, раз здесь больше никого нет, только твоя кривая рожа, мне нужно убедиться, что тот, кто отнял у меня это, кто отнял это у тех, кто так же, как я, сюда приходил, не жил так, что приходил домой с облегчением, и там его встречали дети и жена. Нет. У него не будет дома. Он никогда не увидит детей. Я выскребу его глаза, заставлю его отребье кричать так громко, что у него лопнут барабанные перепонки, выжгу… Меня прервали три его смешка, довольное, как у кота, лицо, и рука, тепло лёгшая поверх моей. Я глубоко вздохнула. Отошла на шаг, отпуская его. Отряхнула руки и позволила им свободно висеть по швам. Я была оскорблена. И на краткий промежуток ощутила негодование и неприязнь, даже ярость… - А я уже боялся, что ты совсем в пустую куклу превратилась. Глаза были совсем стеклянными… и от боли не дрогнула, хотя ясно, что пулю доставать – не самое приятное занятие. И меня о помощи не попросила, - Хэй Рён расправил воротник, - У Бин бы порекомендовал тебе успокоиться. Он больше любил, когда ты выполняла задания хладнокровно. И никогда бы не показал, что на душе ему тепло оттого, что ты так всем этим дорожила… - он вздохнул, уголки губ чуть опустились – кажется, ему смерть босса далась крайне болезненно, особенно в одиночестве. Я отвернулась. Стало гадко. Как безвыходно он себя ощущал тогда, и как удовлетворён теперь, когда пришла я… А то, что он сказал… это было не обвинение вовсе. Не оскорбление – нет. Он боялся. У него чесались руки. Как же он, наверное, хотел сделать то, что предназначено мне… и вот я здесь. И его страх тоже здесь – вдруг не захочу, вдруг развернусь и уйду. Но… неужели… - Погоди, - я нахмурилась и развернулась, - Ты говорил про сожжение документов. А есть документы? - И вот она наконец-то услышала, - мужчина вновь широко улыбнулся, - Туда я её и вёл, но девчонка слишком торопила события… - он вновь ступил на лестницу, но теперь на ступени, ведущие ещё выше. - Крыша? У Бин запрещал нам и близко к ней подходить, - я озадаченно следовала за ним, - Там всё это время был архив? А я-то думала, что в шкафу в его кабинете… но неужели его не вскрыли при расследовании? - Поубавь пылу, Кан, - бросил Хэй Рён, - Минута, и ты всё поймёшь… только дойдём до этажа. По лестнице поднимались как-то долго – время растянулось, и казалось, будто воздух здесь гуще. Только сейчас ощутила лёгкую тошноту. Почему Хэй Рён сам не пролистал все архивы? Или он это сделал, просто хотел, чтобы и я сама выполнила ту же работу? Или он уже всё сделал? Или он сейчас, как поднимемся, и даст мне указания? Или он настолько дисциплинирован, что ждал меня всё это время? Ответ, и правда, нашелся, когда мы дошли. Ветер бродил по волосам. Отсюда был виден наш район Сеула – здание оказалось на несколько этажей выше близлежащих. Пожалуй, выгодная высота, учитывая, что по крыше, возможно, не раз ходили с оружием. Почти на всей крыше была пристройка. А вот у неё стены уж точно никакими тонкими не были. Толстый металл, которому я даже название не знала, но было вполне очевидно по едва заметным вмятинам, что его пытались пробить, но безуспешно. Под дверью лежал лом. Сломанный. Как только мы подошли, Хэй Рён отступил в сторону, давая мне приблизиться. Навстречу мне выехала какая-то небольшая камера, и я шагнула назад. - Сканирует сетчатку – первый этап проверки наличия доступа. Он есть только у тебя. И был у У Бина, - объяснил посредник, и я нахмурилась. - И откуда у них снимки моей сетчатки? - В пятидесяти процентах случаев ты спишь с открытыми глазами. Незадолго до ареста ты ночевала в кабинете босса. И не раз, - спокойно объяснял мужчина. Он теперь не улыбался. Смотрел внимательно, - Полиция так и не смогла вскрыть даже эту дверь. В случае несовпадения с трёх попыток открывается ловушка. - Мы умрём? - Мы – нет. Ты же не делала пересадки глаз? - А кто-то умирал? Полицейские? - Да. - Ты сказал «даже эту дверь». Их несколько? - Посмотри в камеру, - сказал Хэй Рён раздражённо, и я тотчас встала ровнее, чуть приблизившись к камере. Если вечно улыбающийся человек злится – нужно его слушаться. Подобные технологии, пожалуй, можно было наблюдать лишь в фильмах. Но наш телевизор был самым простым, и на нём обычно были включены новости или образовательные каналы. Поэтому, ступив через порог открытой двери, я уже ощутила, будто оказалась на космическом корабле. Хэй Рён зашёл за мной, и дверь закрылась. На пару секунд мы оказались заперты в помещении без света, но затем включились фонари. Подсвечен датчик. Рядом с ним – выезжающие одноразовые иголки. - Кровь, - посредник сначала был немногословен, но затем пояснил, предугадывая мои вопросы, - Вы проходили мед осмотр. Раз в год. У специально нанятых учёных из лабораторий. Я уже говорил, что Красный дракон – лучшая организация… - осёкся, поняв, что мысль ушла не туда, - В том числе кровь хранилась. Для извлечения ДНК-последовательностей. - Но на подобные сверки же наверняка уходят хотя бы часы, если не дни, - недоверчиво сказала я. - Увидишь, - бросил мужчина. Мне не оставалось сделать ничего, кроме как найти один из многочисленных заусенцев, оторвать и капнуть кровь на датчик. Этого оказалось недостаточно, и я прижала большой палец к нему. И правда, некоторые ответы приходят, когда немного подождёшь. Едва я дотронулась до датчика, в кожу вонзилась игла. Я дёрнулась, но, кажется, что-то всё же успело в меня попасть. Схватилась за руку и хмуро посмотрела на Хэй Рёна. - Помнишь, тебе через полгода после вступления вкололи вакцину? Это было для того, чтобы твой организм мог справиться со специфичным ядом. Который тебе только что впрыснули. Запрещённый, разумеется. Любой посторонний, если бы и прошёл сюда, умер бы… минут через пятнадцать. А кровь – просто маскировка. - Получается, никто ДНК не выделял? – дверь перед нами шумно открылась. Я вошла в следующую комнату, такую же тесную, - Ты меня обманул. - Обижена? – Хэй Рён усмехнулся, вновь напоминая себя, - На самом деле, я и сам не знаю, что это была за проверка. Мне же инструкции не давали, чтобы полицейским нечего было у меня выпрашивать. Я не знал, лишь предполагал. А здесь, кажется, ещё один сканер… Я постояла напротив какого-то табло, на котором было написано: «Подставьте клеймо клана для сканирования». Клеймо… татуировки, что каждому делают после вступления в клан. Красный дракон. Мужчинам делают на бёдрах в районе паха, чтобы было наименее незаметно. Женщинам – на выбор в зоне бикини. Большинство берут грудь. - Отвернитесь, - сказала я Хэй Рёну и, мысленно проклиная У Бина, но и хваля его за систему защиты, стащила с себя куртку и верхнюю часть одежды в целом. Камера, засняв всё с вполне выгодного ракурса, пока я смотрела в сторону, скорчившись, мигнула и задвинулась в стену, из которой ранее торчала. Я оделась. Почему-то раньше подобные татуировки казались более практичными, а не развратными, как сейчас… тошнота, впрочем, не слабела, - Хэй Рён, - позвала я мужчину, пока открывалась дверь. Тот повернулся, - Получается, У Бин заранее сканировал и запоминал мою сетчатку… Организовывал доступ мне. Наверное, так же тому, кто был бы наследником до моего появления. Значит, он знал. Что могут прийти. - Знал, - мужчина кивнул. Дверь не спешила, но мы уже частично видели стеллажи с бумагами и рабочий стол, - Было нетвёрдое понимание, что кто-то может нас раскрыть. В базе данных, на самом деле, изначально мог появиться я. Я в тебя не верил, Совон. - Во что именно? – теперь и я на него посмотрела. - В то, что ты убьёшь свою сестру. Я думал, откроешь нас полиции. Поступишь как любой нормальный человек. Но нет. Ты не предала… - Предала, - я отвернулась, перебив его, - Семью. - Я не ожидал, - он не обратил внимания на мою вставку, - Молил У Бина, чтобы он поставил мои данные. Я знал его с глубокого детства… Я застыла. Крайне медленно и аккуратно повернула голову. Дверь уже была открыта, кабинет приветствовал тёплым светом, но мы замерли здесь, в комнатушке, и я впервые видела, как Хэй Рён опустил голову. Зажмурился. И что-то во мне дрогнуло и упало. Словно рухнуло огромное дерево, с разветвленным стволом, и придавило меня к земле, огрев по голове. Всё, что я думала о том, кого считала лишь второсортным посредником, могло оказаться неправдой. - Он был старше на пять лет. Встретились совсем случайно. Открыли бизнес, когда нам было двадцать и двадцать пять. Всегда вместе. Он был из богатой семьи. На него возлагали большие надежды, но он заведовал забегаловкой вместе с бедным другом детства из трущоб. В поиске одобрения и денег он забрёл не туда. Врал родственникам, что вошёл в богатое общество. Впрочем, так почти и было – наёмные убийцы не так уж бедны. Я пытался его спасти. Но в итоге и сам выбрал ему помогать. Так мы стали работать вместе, я искал, анализировал клиентов, а он исполнял. -Но он не был как ты, – продолжал мужчина, - Каждая смерть его ломала. Мы набрели на Красный дракон – там он и встретил будущую жену. А она всё хотела его вытащить оттуда. В итоге ушла сама. Но постоянно возвращалась и помогала – не могла оставить, - он вытянул руку и опёрся о дверной косяк, - Так и работали… вместе… когда она сделала ему предложение, он сначала отказал… помню, как мы сели в баре, и он мне всё это выпалил, - усмешка. Я едва опознала по дрожащему голосу… что он плачет, - я его бутылкой по голове ударил. А он всё возмущался, что девушка предложение делает, а не он… в итоге сам проявил инициативу, поженились… и… много чего было, знаешь?.. – он глубоко вздохнул, ненадолго замолкая. Кажется, взял себя в руки, судя по вернувшемуся голосу, но так и стоял, сгорбленный. - Поэтому я настаивал. Я же понимал, что он не выживет… он стольких погубил… я стольких погубил вместе с ним, но всю вину на себя взял именно он… Красный дракон – худшая организация… и, когда У бина убили… - замолк на миг, - я так жалел, что не убил тебя, Совон. Что, может, тогда бы он ввёл мои данные… тогда бы я мог сюда попасть… мог бы найти этого человека… я сделал бы всё и даже больше, Совон, что ты сказала!.. – выпрямился, почти незаметно стирая мокрые дорожки с щек, - Но теперь я знаю. Что он не ошибся. Тут он повернул ко мне голову, и его взгляд был самым тяжёлым из всех, что я когда-либо видела. Это был взгляд того, кто потерял смысл жизни. Того, кто был заточён в тюрьме, в сто раз худше моей. Кто ждал, когда тряслись руки. Кто видел, как погибает самый близкий человек, а сам имел в кармане пистолет, но не имел права им воспользоваться. Того, кто сгорал изнутри. Метался в агонии. Но ждал. Потому что у него не было инструментов, чтобы открыть дверь к тому, кто отнял у него его смысл. Это был взгляд того, кто вместе с другом потерял себя. - Поэтому, Кан Совон. Наследница. Последняя. Пока ты не отомстишь за него, ты никуда не уйдёшь из моей зоны видимости. Потому что иначе я тебя найду. И вырежу глаз и кусок кожи при необходимости, чтобы добраться до этого архива. -Я не уйду, - я качнула головой даже не раздумывая. У меня и в мыслях подобного не было. И, когда я продолжила, я не ощутила цепей договора, сковывающих себя. Я ощутила, что возвращаю долг. И что все действия, совершенные мною ранее, были мне ниспосланы, чтобы вернуться к этому делу, чтобы не дать человеку сгореть, чтобы доказать, что У Бин не ошибся, что он умер не зря, - И не отступлюсь. Тебя я не предам. Не предам Красный дракон. Никогда. Как не сделала раньше. Как не сделаю и дальше. Я клянусь, - я протянула руку, кровь ещё не свернулась на пальце. Хэй Рён взглянул на ладонь. Затем на меня. И сжал мою руку. -Приятно иметь с тобой дело, – произнёс он уже совершенно деловым тоном, - А теперь – за работу.