Глава 10: Хэллоуин

После вполне продуктивной отработки мы, смеясь и перекидываясь последними шуточками, вышли из подземелий. Мантии всё ещё были влажными, волосы спутанными, но настроение было почти праздничным. — Завтра не забудь, вечеринка у нас в гостиной, — напомнил Фред, приподнимая брови. — Будут все. Даже пара слизеринцев рискнули прийти, — добавил Джордж, усмехаясь. — Это будет... интересно. — Может, продемонстрируем им магловскую рекламу? — фыркнула я. — Ооо нет, только не снова! — захохотали они. Мы остановились на миг у поворота к разным лестницам, переглянулись и в один голос сказали: — Лахотрон! — и разошлись по своим факультетским путям, продолжая хихикать. Я добралась до своей башни, как будто на автопилоте. Лестницы тянулись бесконечно, коридоры казались длиннее обычного, но мои мысли были лёгкими. Стоило только переступить порог комнаты, как уютный полумрак и тёплая атмосфера окутали меня. Не переодеваясь, не включая ни музыку, ни свет, я упала на кровать, зарылась лицом в подушку и моментально вырубилась, с едва заметной улыбкой на губах и предвкушением завтрашнего вечера. Новый день тянулся предательски долго — как будто часы решили пойти вразрез с моим нетерпением. Весь Хогвартс гудел: ученики с четвёртого по седьмой курс только и делали, что обсуждали вечернюю вечеринку в гостиной Гриффиндора. Кто-то строил догадки о том, какая будет музыка, кто принесёт тыквенные пирожки, а кто — с кем туда придёт. На перемене я выскользнула на улицу — осень была в самом расцвете. Воздух щекотал нос ароматом опавшей листвы и пряностей. Трава была покрыта инеем, а вдоль аллей стояли выточенные из тыкв фонари с улыбающимися рожицами, в которых мерцал мягкий магический свет. На деревьях висели гирлянды из осенних листьев, зачарованные так, чтобы не вянуть, а в воздухе то тут, то там кружились золотые и бордовые листья, словно кто-то невидимый крутил их пальцами. Вдали слышалось уханье совы и звонкий смех третьекурсников, которые, кажется, искали спрятанные сладости — у кого-то явно было хорошее чувство юмора и заклинания. Последним уроком была травология, и, хоть обычно я с удовольствием возилась с волшебными растениями, сегодня мне казалось, что минутная стрелка просто застряла. Я сидела, отстукивая пальцами по столу, представляя, как Джордж будет выглядеть вечером, не забудет ли о приглашении, и что вообще мне надеть. Когда, наконец, прозвенел долгожданный колокольчик, я выскочила из теплицы чуть ли не бегом и направилась в башню Рейвенкло. По пути слышала, как за спиной студенты обсуждали костюмы, сплетничали о возможных парах и спорили, будет ли сегодня Джинни Уизли драться за последний кекс. Я поднялась в свою комнату — где всё уже было готово к сборам. Настроение медленно перетекало из напряжённого в волнительное. В голове звучала музыка, которую я, возможно, услышу вечером. Сегодня — вечеринка, которую я точно не забуду. Я выбрала уютный и стильный образ: короткий бежевый свитер с коричневыми полосами, идеально сидящий по фигуре, кофейные клетчатые штаны, подчеркивающие осеннее настроение, и ботинки на высокой платформе, в которых я чувствовала себя уверенно. Завершал образ объёмный шарф в оттенках кофе с молоком, карамели и какао, который я небрежно накинула на плечи. Лёгкий макияж, волосы распущены, чуть подкручены — я была готова. Я направилась к гостиной Гриффиндора, где уже поджидали Фред и Джордж. Они стояли у портрета Толстой Леди и о чём-то спорили, но, завидев меня, оба заулыбались. — Вот и наша звёздочка — подмигнул Фред, а Джордж протянул руку. — Пошли, покажем тебе, как гриффиндорцы умеют праздновать, — добавил он с той самой мягкой улыбкой, от которой у меня в груди всегда щемило. Мы прошли через отверстие в стене и… я оказалась в совершенно другом мире. Гостиная Гриффиндора преобразилась. Потолок был заколдован так, чтобы напоминать глубокое осеннее небо, усеянное золотыми звёздами. По всему помещению рассыпались фонари из вырезанных тыкв, из которых лился тёплый янтарный свет. На полках вместо книг стояли украшенные баночки с леденцами, пирожными и зельями-сюрпризами, а между кресел бегали маленькие зачарованные паучки с блестками вместо паутины — они были частью декора и время от времени взрывались конфетти. На стенах висели гирлянды из золотых и алых листьев, которые мерцали, будто их коснулась магия фей. В камине трещали огромные поленья, из которых иногда выскакивали искорки в форме летучих мышек, кружащих в воздухе. Из угла доносилась музыка — виниловая пластинка с джазовой интерпретацией магловских хитов. Воздух был пропитан ароматом яблок с корицей, ванили, медовухи и тыквенного печенья. Вдоль стены стоял длинный стол с угощением: кексы, пироги, мини-зелья, мороженое с дымком и напитки самых причудливых цветов. Повсюду были студенты из всех факультетов — даже несколько слизеринцев, вежливо перебрасывающихся фразами с хафлпаффцами. Кто-то танцевал, кто-то смеялся, кто-то сидел на подоконниках с кружкой в руках и болтал в полголоса. Фред, сделав театральный поклон, провёл меня вглубь комнаты, а Джордж негромко сказал: — Добро пожаловать на вечер, который ты точно не забудешь. На длинных столах, уставленных вдоль стены гостиной, красовались горы угощений — мини-кексы с тыквенным кремом, зачарованные леденцы, солёные палочки с сыром, и даже крошечные пирожки, которые подпрыгивали, если долго на них не смотреть. В другом конце стола располагалась небольшая подборка алкоголя, который, судя по виду, был либо контрабандным, либо результатом зельеварительных экспериментов: бутылки с мерцающим содержимым, пузырящиеся напитки, и даже один графин, который менял цвет каждый раз, когда к нему кто-то подходил. Я скользнула взглядом по комнате и заметила Гарри, стоящего у дивана рядом с камином. С ним были Рон, Гермиона и Джинни — с последней мы уже хорошо были знакомы благодаря Фреду и Джорджу. Не колеблясь, я направилась к ним. — Привет, очкарик, — улыбнулась я. — О, привет! С прошедшим! — отозвался шрамированый. Он быстро представил меня: — Это Рон, Гермиона — ты, наверное, о ней слышала, — и Джинни, хотя вы, кажется, уже знакомы." — Очень даже) — подмигнула Джинни, обняв меня. Мы разговорились. Гарри, немного понизив голос, осторожно спросил: — Ты ведь пишешь Сириусу, да? Он… как он вообще? Я тепло улыбнулась: — Он держится. Скучает, конечно. Но радуется, что я здесь, что я нашла друзей. И… он не упускает шанс давать советы, как вести себя с преподавателями. — В духе Сириуса, — усмехнулся Гарри, глядя в огонь. После небольшой беседы, я попрощалась с ними, пообещав позже вернуться, и направилась к стеллажу с алкоголем. Среди множества бутылок с этикетками наподобие "Медовуха 'Три ведьмы'", "Ликёр чарующего яблока", и "Зелье флирта", я выбрала что-то сладкое, с ароматом вишни и корицы — на этикетке было написано "Нежный угар", и я мысленно усмехнулась: звучало как раз в моём стиле. Налив немного в кружку, я сделала первый глоток — напиток приятно обжёг горло и растёкся теплом по груди. Атмосфера праздника разгоралась. Голова уже приятно кружилась, щеки пылали, а на губах не сходила широкая пьяная улыбка. Я оперлась о стену рядом с камином, держа свою кружку с остатками вишнёвого ликёра. Праздничная суета вокруг становилась всё ярче, громче, словно всё происходило не совсем наяву. И тут ко мне подошли близнецы, сияющие от веселья. — Ну-ка, мисс именинница, пойдём, познакомим тебя с Ли Джорданом, — сказал Фред, подмигнув. — Ты обязана его знать, — подхватил Джордж, обхватывая меня за плечи. Я фыркнула, сделала шаг, но тут остановилась, на полном серьёзе, с уже слегка заплетающимся языком произнесла: — Неееет..Хаги Ваги нет, нет, брат.. Он сгорел..почернел.. Мгновение тишины — и зал взорвался смехом. Фред согнулся пополам, Джордж хлопнул себя по коленям, а Ли, подойдя, хохотал до слёз. — О, ну с тобой точно скучно не будет! — выдохнул он, хлопая меня по плечу. — Закуси, пока не пошла петь трагедии, — весело сказал Фред, протягивая мне блюдо с тыквенными кексами, покрытыми блестящей глазурью. Я схватила один, вгрызлась — и сладкий, тёплый вкус немного вернул меня на землю. В это время заиграло "Somebody's Watching Me" — песня будто подчёркивала весь праздничный хаос и лёгкое безумие. "Who's watching me? I always feel like somebody's watching me..." Комната заполнилась ритмом, все начали танцевать, подтанцовывать, двигаться под бит. Кто-то пустил конфетти заклинанием, и в воздухе повисли золотые и чёрные ленты. Я резко повернулась к Джорджу, ухватила его за руку и, смеясь, потянула в центр гостиной: — Джордж Уизли, со мной танцует тот, кого я выбрала! Он, немного удивлённо, но с той самой мягкой полуулыбкой, которую я так любила, позволил себя увлечь. "Can I have my privacy?" I always feel like somebody's watching me..." Мы кружились среди однокурсников, свет фонарей отражался в его глазах. Он то держал меня за талию, то делал вид, что отпускает, а потом резко притягивал обратно — и я хохотала, будто в первый раз за долгое время чувствовала абсолютную свободу. Это был вечер без забот, без стеснения — только танцы, музыка и он рядом. Этот вечер был тёплым, но воздух всё равно казался чуть дрожащим — от ожидания, от волнения, от внутреннего жара. После танцев я почувствовала, что больше не могу это держать в себе. Сердце билось где-то в горле, и я, чуть покраснев, повернулась к Джорджу: — Нам надо поговорить. Он слегка удивился, но в его взгляде не было тревоги — только лёгкое любопытство. Где-то за его спиной Фред, лениво облокотившись о стену, подмигнул мне, словно говоря: "Вперёд, звезда, твой выход." Я взяла Джорджа за руку и повела через пустые коридоры Хогвартса. Всё было почти магически безмолвно. Картины на стенах спали, лишь парочка любопытных привидений промелькнула в углу зрения. Лестницы не делали капризов, словно сами понимали, что нам нужно уединение. Мы поднимались всё выше — к самой астрономической башне. Луна выглядывала из-за облаков, озаряя каменные ступени серебром. Я остановилась, глубоко вдохнула и открыла дверь. Мы вышли на открытую площадку. Над нами — чёрное звёздное небо, внизу — тёплые огни замка. Всё казалось не по-настоящему. — О чём ты хотела поговорить? — спросил Джордж, внимательно глядя на меня. Я попыталась улыбнуться, хоть внутри всё сжималось. — Есть парень, которого я знаю.. — начала я, голос дрожал от волнения. — Мы друзья. Даже больше.. Потому что каждый раз, когда он смотрит на меня, меня прошибает током… В моей голове и… в моём сердце. Он сделал шаг ближе, глаза слегка расширились. — Ты про кого? — его голос стал тише, напряжённый, будто он знал, но боялся поверить. Я посмотрела на него, прямо в глаза, и едва слышно сказала: — Про тебя. Джордж замер, а я продолжила, торопясь, словно боялась, что передумаю: — Ты мне нравишься. Я знаю, всё слишком быстро, но мои чувства настоящие. И если ты.. Я не успела закончить. Фордж молча шагнул ко мне, обнял за талию и поцеловал. Нежно, но с жаром, будто всё то, что мы сдерживали — выплеснулось разом. Его ладони были тёплыми, крепкими, а губы мягкими, с лёгким привкусом медовухи. Вокруг будто исчез весь мир: Хогвартс, вечеринка, даже звёзды — остались только мы двое и этот момент. Я чувствовала, как он прижимает меня ближе, как наши дыхания смешиваются, и как сердце, наконец, перестаёт метаться — потому что он был рядом. Настоящий. Тот самый. И я знала — он чувствует то же. Он отстранился на мгновение, чтобы заглянуть мне в глаза. Его голос был мягким и искренним: — Я чувствую то же самое. Всё это время… я просто не знал, как сказать. Сердце бешено колотилось в груди, и, прежде чем я успела что-либо ответить, он снова наклонился и поцеловал меня — глубже, нежнее, с какой-то новой, открытой нежностью. Его пальцы скользнули по моим щекам, по плечам, и он повёл меня за руку — в выручай комнату, которая, будто угадав наши желания, превратилась в уютное, тёплое место с мягким светом свечей и просторной кроватью, застеленной мягкими пледами. Джордж нежно поцеловал меня, прижимая ближе к себе, будто боялся отпустить хоть на мгновение. Его пальцы осторожно скользнули по моей талии, вызывая дрожь — не от холода, а от нарастающего волнения. Он отстранился на секунду, заглянул мне в глаза, и в его взгляде не было ни тени сомнения — только тепло, желание и доверие. Он снова наклонился, целуя уже мягко, медленно, словно запоминал каждое движение. Его губы скользнули ниже — по щеке, к шее. Там он задержался, оставляя едва заметные, пульсирующие поцелуи, от которых дыхание сбивалось, а сердце стучало быстрее. С каждым касанием между нами возрастало напряжение, сладкое и пугающее одновременно. Он медленно снял с меня свитер, проводя руками по коже — нежно, с благоговением. Его ладони были горячими, уверенными, будто он знал, что делает. Я ощущала каждое его движение, каждый поцелуй, как будто всё вокруг исчезло. Только он. Только мы. Мы мягко опустились на кровать — она была тёплой, уютной, как будто созданной именно для этого момента. От одежды не осталось и следа. Джордж был нежен, внимателен, он чувствовал меня, и это сближало нас ещё сильнее. Мы позволили чувствам взять верх, не торопясь, даря друг другу тепло, близость, — и в этой глубокой, трепетной связи не было ничего, кроме взаимности и настоящего желания быть рядом.