Глава 13: Разговор

На фоне громкого веселья и смеха, доносившихся из гостиной, Джордж тихо подошёл ко мне и едва слышно сказал: — Эй… пойдём со мной на минутку? Я хочу поговорить. Я кивнула, немного удивившись его тону — в нём было что-то тревожное. Мы накинули тёплые плащи и вышли через заднюю дверь. Нас сразу окутал прохладный воздух зимнего вечера. Снег мягко падал с неба, укрывая землю плотным пушистым покрывалом. Сад за «Норой» выглядел волшебно: на деревьях мерцали лампочки, гирлянды слегка покачивались на ветру, а из окон дома струился тёплый золотой свет. Мы остановились у заснеженной скамьи. Джордж сел первым, слегка наклонившись вперёд, сжав ладони вместе и посмотрел вдаль. Несколько секунд он молчал, будто подбирая слова. — Я… последнее время чувствую себя не в своей тарелке, — начал он, не глядя на меня. — И это не из-за тебя. Это что-то во мне. Как будто всё начинает давить. Ожидания. Ответственность. Будущее. Я сам не понимаю, что со мной. А с тобой… всё слишком важно. И это пугает. Я медленно присела рядом, обняв себя руками от холода, но на сердце было теплее, чем снаружи. — Джордж, — тихо сказала я, — я здесь не ради идеальной версии тебя. Я с тобой, потому что ты — это ты. Даже в смятении. Даже в тревоге. Мне важно быть рядом, особенно в такие моменты. Он наконец повернулся ко мне, и в его глазах блеснуло что-то уязвимое. Не маска шутника, не привычная уверенность — а настоящее, хрупкое чувство. — Я не хочу разрушить то, что между нами, — прошептал он. — Это впервые для меня… по-настоящему. И я боюсь всё испортить. Я коснулась его щеки, слегка тёплой от мороза. — Мы справимся, — сказала я. — Вместе. Никто не идеален, Джордж. Главное — не отстраняться, а идти через это рядом. Джо на секунду закрыл глаза, глубоко вдохнул, а потом притянул меня к себе и поцеловал. Поцелуй был не таким, как раньше — в нём было меньше страсти, но больше тепла. Больше искренности. Снежинки таяли в наших волосах, дыхание парило в воздухе, а сердце казалось обнажённым — но в безопасности. Мы сидели так ещё немного, просто держась за руки. Без слов. Только зима, лёгкий снежный шорох, свет из окон «Норы» и два человека, старающихся понять друг друга чуть глубже, чем вчера. На улице всё ещё было тихо после разговора с Джорджем. Мы только собирались зайти обратно в дом, когда дверь распахнулась, и на крыльцо вышел Римус. Он что-то хотел сказать, но замер, уставившись в небо. Мы с Джорджем проследили за его взглядом — из-за туч выплыла полная луна. Я увидела, как его руки задрожали, дыхание стало неровным, а тело начало изгибаться в судорогах. Он прошептал: — Нет… Я забыл… зелье… Уже через секунды его лицо исказилось от боли, кости начали хрустеть и вытягиваться. Шум в доме привлёк внимание Сириуса. Он вылетел на улицу и, не раздумывая, мгновенно трансформировался в своего анимагического пса — огромного чёрного пса с острыми глазами. Он бросился к Римусу, пытаясь остановить его до того, как трансформация завершится. Началась схватка. Выл оборотня, рычание Пса… Они катались по снегу, сшибая кусты и деревья, Сириус пытался утихомирить его, но Римус, в своём зверином состоянии, уже не узнавал никого. — Папа… — прошептала я, в сердце заныло. — Нет… Я должна помочь. Я сделала шаг вперёд, сжала кулаки — и трансформировалась. Легкая вибрация прошла по телу, кости перестроились, зрение изменилось — и я уже стояла на тонких, но сильных ногах. Олень… точнее, оленёнок. Небольшой, хрупкий, но быстрый и решительный. Я помчалась по снегу к месту схватки. Обойдя Римуса сбоку, я ударила его копытами в бок — не сильно, но достаточно, чтобы он отшатнулся. Сириус воспользовался этим и отступил. Римус снова бросился, но я увернулась и толкнула его, уводя внимание на себя. Я видела, как из дома выбежали остальные, в панике, в шоке. — Это она?! — изумлённо прошептала Тонкс. — Она… она анимаг?! — Да это же… Оленёнок.. Тонкс выскочила вперёд, её волосы переливались в панике от ярко-розового до белого. Она вытянула палочку, глаза горели решимостью: — Somnum Corporis! Яркая вспышка озарила пространство перед Римусом. Оборотень, выдохнув, зашатался, издал последний глухой рык… и начал стремительно уменьшаться, его шерсть исчезала, черты сглаживались — и вот уже на холодном снегу лежал сам Римус Люпин, без сознания, но живой. В его лице — усталость и облегчение. Я обернулась в оленёнка к Сириусу, он кивнул мне, и мы почти одновременно начали трансформацию обратно. Моё тело вновь обрело человеческую форму, дыхание было сбито, колени дрожали, но я держалась. Сириус, тяжело дыша, держался за поцарапанное плечо. И тут грянул голос Молли: — Сириус Орион Блэк! — она буквально взорвалась, налетев на него с разлетающейся юбкой. — Ты в своём уме, чтобы девочку, шестнадцатилетнюю девочку, обучать таким… вещам?! Сириус с трудом сдерживал усмешку сквозь боль: — Ну, строго говоря, она уже прекрасно справляется. Не хуже, чем мы в своё время. — Справляется?! Да ты видел, что она только что делала?! — Да! — раздался голос откуда-то сзади. — И это было чумово! Это был Джинни. Гарри, Рон, даже Гермиона — все выбежали за нами и теперь смотрели на меня как на легенду. Рон чуть ли не аплодировал: — Это было круто! Я даже не знал, что ты умеешь такое! — Это же надо — оленёнок! — добавил Фред, — Ты теперь как Патронус на максималках! Я смущённо улыбнулась, отводя взгляд, щеки горели от похвалы и эмоций. А Молли, несмотря на возмущение, мягче взглянула на меня. — Смотри у меня, — пробормотала она, оборачиваясь к Сириусу. — Ещё хоть одна шалость — и ты на кухне весь январь. — Приму это как честь, — подмигнул он. Снег тихо падал нам на плечи, воздух звенел от пережитого. А я стояла среди всех — взъерошенная, но гордая.