Глава 2: Возвращение

      Он сказал себе, что вернулся ради уточнений. Что дело не закрыто. Что нужно сверить детали. Это была логичная, чёткая причина. Совершенно оправданная.       Но всё же… он не сообщал Андерсону. И не записал это как официальный визит.       Коннор стоял у двери книжного магазина и ощущал странное… сопротивление в алгоритмах. Его не останавливала логика. Но останавливало что-то другое — неуверенность? Ожидание? Желание?       Колокольчик снова звякнул.       Внутри пахло всё так же: кофе, бумага, что-то немного коричневое и пряное — корица, возможно. Она стояла у полки с фантастикой, спиной к нему. На этот раз он узнал её с первого взгляда.       — Я думала, что андроиды не читают книги дважды, — произнесла Элин, оборачиваясь.       — Некоторые главы требуют повторного прочтения.       Она повернулась, в руке — томик Рея Брэдбери. Он знал этого автора. Один из любимых у девиантов.       — Вы пришли за "451° по Фаренгейту"?       — Я пришёл… — он запнулся. — Я хотел уточнить кое-что о вашем участии в деле.       Она улыбнулась — чуть-чуть. Не насмешливо, скорее… мягко.       — У меня такое чувство, что ты и правда не умеешь врать.       Коннор опустил взгляд. Его система зафиксировала короткий скачок активности в подсистеме эмоционального отклика. Он пока не знал, как это интерпретировать.       — Это правда. Я не создан для лжи.       — Но уже не создан, — поправила она, отходя к стойке. — А сам по себе. Значит, можешь делать выбор.       Он не ответил. Просто следовал за ней, как в прошлый раз.       Элин достала две чашки — снова кофе. На этот раз он заметил: чашка для него — чуть другая, с тонкой трещиной у ручки.       — Ты ведь не чувствуешь вкус, да?       Он кивнул.       — Но ты всё равно пьёшь. Почему?       — Потому что это часть… — он замолчал. — Привычки. Привязанности. Симуляции комфорта.       — Или, может быть, ты просто хочешь верить, что можешь почувствовать?       Она смотрела прямо в него. Без страха. Без жалости. Только с тихим любопытством, от которого его процессор почему-то сбился на долю секунды.       — А ты всегда так глубоко копаешь? — спросил он.       — Я выросла среди молчащих книг и андроидов, у которых не было права говорить. Приходится искать глубину — хотя бы в глазах.       Снова тишина.       Он не стал записывать разговор. Не включил анализ речи. Просто сидел. Смотрел. Слушал.       И, наверное, в этом что-то чувствовал.       Они говорили ещё долго — о книгах, о свободе, о том, каково это — не принадлежать больше системе. И когда стеклянная дверь издала щелчок и свет внутри погас, Детройт уже погружался в сумерки.       Элин натянула капюшон, выйдя наружу. Было прохладно.       Коннор вышел вслед. Он не чувствовал холода, но следил, как она поёжилась, прижимая книгу к груди. И, сам того не осознавая, шагнул рядом.       — Позволь мне проводить тебя.       Она удивлённо посмотрела на него.— Думаешь, я не дойду одна?       — Статистика указывает, что после 22:00 вероятность столкнуться с уличным преступлением увеличивается на 37,6%.       — А если я скажу, что не боюсь?       — А если я скажу, что всё равно пойду?      Уголки её губ приподнялись. Он снова поймал этот взгляд — почти невесомый. Будто она пыталась понять его изнутри, заглядывая в схемы, которых уже не существовало.       Они шли молча.       Улицы были пусты. Фонари мерцали. Где-то вдалеке проехало такси без пассажиров. Шаги — её тихие и быстрые, его ровные и абсолютно бесшумные.       — Ты ведь не просто андроид, — сказала она вдруг. — Ты — кто-то. Просто ещё не знаешь кто.       Он обернулся.       — А ты?       — Я? Я — человек, который боится, что один день может снова всё потерять. И всё равно продолжает жить.       Они остановились у двери в старый кирпичный подъезд.       — Спасибо, — сказала она просто.       — Не за что.       — Не хочешь сказать что-нибудь менее… программное?       Он задумался. Долгие секунды молчания.Потом произнёс:       — Мне было… приятно говорить с тобой. Элин.Она приподняла брови.       — Это почти звучит как комплимент.       — Я не уверен, можно ли мне их делать.      — Попробуй. Может, не сломаешься.Он не ответил. Только смотрел, как она поднимается по ступенькам, оглядывается — и замирает на секунду.       — Завтра я тоже буду в магазине, — сказала она, прежде чем дверь закрылась за ней. И только тогда он позволил себе стоять в темноте немного дольше. Просто… стоять.