Яркий свет и холод стали

      Яркий свет прожигал сквозь закрытые веки, а рецепторы начинали улавливать запах яичницы с беконом. Головная боль ударила по мозгу с такой силой, что вернула сознание — аромат привычной пищи показался чем-то мерзким. Девушка жалобно застонала, не припоминая, чтобы напивалась так сильно перед тем, как уснуть.       Попытка поднять руку, чтобы заслониться от света, провалилась. Запястья не двигались.       Тревога охватила ещё не до конца очнувшийся разум, и Рей мгновенно открыла глаза, не понимая, что происходит. От резкого выхода из темноты хотелось шипеть, но она осмотрела себя и окружение в поиске ответов на миллион возникших в голове вопросов. Первая же попытка пошевелиться отозвалась жжением: толстая, грубая веревка намертво впилась в стёртые до крови запястья и лодыжки, безжалостно перекрывая кровоток. Пальцы посинели и почти не чувствовались. Рей осознала, что валяется на липком от въевшейся грязи ковре, как выброшенный на убой кусок мяса.       Страх и непонимание на мгновение сковали, и она просто лежала, нервно оглядываясь по сторонам. Не без усилий удалось принять сидячее положение, на что пульсация в висках и боль лишь усилились.       Комната, в которой она оказалась, выглядела обжитой, но в то же время безликой. На стенах нет фотографий или картин, только облупившаяся краска. На полу — старый ковёр с выцветшим узором, в углу диван, покрытый пледом. Рядом с собой девушка заметила журнальный столик, заваленный мусором, среди которого в основном были пустые пачки от сигарет и пакеты от чипсов.       Окно закрыто плотными шторами, из-за чего она даже примерно не смогла понять, какое сейчас время суток. Вокруг ничего полезного. Ничего, что могло бы помочь разрезать веревки, да и в движениях была сильно ограничена.       В мыслях начали мелькать обрывки воспоминаний. Последнее, что осталось в памяти, — дорога домой после работы. Темнота, фонари, шаги за спиной... и больше ничего.       Надо что-то делать. Надо… Но что? Она даже не могла пошевелить руками, а головная боль била по вискам, мешая сосредоточиться и здраво оценить обстановку. Девушка зажмурилась, пытаясь унять звон в ушах, но тут за дверью послышались шаги. Тяжёлые, медленные, будто кто-то нарочно растягивал момент, наслаждаясь её ожиданием.       Она замерла, широко раскрыв глаза. Дверь скрипнула, и в комнату вошёл мужчина —высокий, крупный. Чёрные волосы были слегка растрёпаны, а шрам на уголке губ делал лицо ещё более пугающим. В руке он небрежно держал нож, в другой — пластиковый стакан, от которого пахло кофе. Рей чуть дёрнулась, пытаясь отползти.       — Ну что, очнулась? — голос был низким, хрипловатым и насмешливым. Незнакомец окинул её оценивающим взглядом, от которого по коже пробежал неприятный холодок.       Она хотела ответить, сказать что-то дерзкое, как делала в клубе, отшивая назойливых клиентов, но не решилась. Только сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло, не в силах отвести взгляд от ножа в его руке. «Он не будет… убивать меня. Или будет?» — от мыслей начинало мутить.       Мужчина поставил стакан на столик и присел на корточки перед ней. Его лицо оказалось неожиданно близко, и Рей невольно отшатнулась, чуть не завалившись на спину.       — Что, язык проглотила? — он слегка наклонил голову. — А я думал, танцовщицы посмелее.       Она сжала губы. Он знал, где она работает. Это не было случайностью.       — Ч-что тебе нужно? — голос дрожал, и она тут же мысленно прокляла себя за это. — Если… деньги, у меня их нет. Я просто студентка.       Было плевать на формальности, она даже не попыталась обращаться к незнакомцу на «вы». Напротив, мозг, напичканный документалками и криминальными хрониками, подбрасывал этот вариант обращения как единственной верный. Говорить на равных, размывать границы.       Похититель фыркнул, вертя нож между пальцами с такой лёгкостью, что у Рей закружилась голова. Он явно делал это специально, чтобы запугать ещё больше.       — Деньги? — он усмехнулся. — Нет, девочка, твои деньги мне не сдались. Кое-кто просто… очень хочет тебя увидеть. А я — курьер.       Кровь отхлынула от лица. Кое-кто. Выискивая хоть одну догадку о том, кто это мог быть, Канашита вспомнила постоянного гостя, который не пропускал ни одной её смены. Тип из клуба, который не принимал отказов и приставал к танцовщицам. Она всегда старалась быть вежливой, но твёрдо отмахивалась от его попыток заговорить. Пару раз даже хотела обратиться за помощью к охране. В последнюю их встречу он сказал, что скоро намерен познакомиться с ней поближе, но она подумала, что речь шла о какой-то тупой попытке позвать её на свидание. Это было, кажется… неделю назад. И теперь она здесь, связанная, в какой-то заброшенной комнате, с этим… психопатом.       — П-пожалуйста, — вырвалось еле слышно. — Я… я не сделала ничего плохого. Отпусти меня, я никому не скажу.       Мужчина приподнял бровь, и на секунду в его взгляде мелькнуло лёгкое удивление. Будто он ожидал более шумной реакции.       — Похвально, но не работает, — сказал он, поднимаясь. — Я не из тех, кто растекается от слёз. Сиди тихо, и, может, не пострадаешь.       Он отошёл к окну и отодвинул штору. В комнату проник тусклый серый свет — вечер. За заросшим двором и покосившимся забором не было ничего, что могло бы помочь. Она не знала, где находится. Не знала, кто этот здоровенный псих с ножом за поясом.       В голове всплывали обрывки того, что она знала о таких людях. Не из праздного интереса — из необходимости выживать. За годы с отчимом и из всего, что успела узнать про тех, кто ломает других: слёзы и отчаянные мольбы часто только разжигают их. Разговор иногда работает лучше. Спокойный голос, ровные слова — способ не стать лёгкой мишенью и выиграть время. Она уже однажды вырвалась из чужих рук. Сможет и здесь. Нужно говорить. Не показывать, насколько сильно боится.       — Ты… ты ведь не хочешь этого, правда? — решила немного прощупать почву. — Я видела, как ты смотришь. Тебе это не нравится, — отчаянный и глупый в своей очевидности блеф. Она понятия не имела, что у него в голове. И от этого фраза звучала шаблонно. Рей захотела хлопнуть себя по лбу от собственной нелепости.       Похититель медленно повернулся, лицо стало серьёзным, и она уже решила, что сделала только хуже.       — Осторожнее, — произнёс он, куда холоднее. — Ты не знаешь, о чём говоришь.       Он подошёл ближе и остановился прямо над ней, возвышаясь, как стена. Рей невольно вжалась в пол, но не отвела взгляд.       — Хочешь совет? — продолжил он будничным тоном, будто давал обычную рекомендацию. — Не пытайся играть в героя. Сиди тихо, и, может, твой богатый дружок будет к тебе добр.       Внутри вспыхнула резкая и горячая злость. Она боялась, но мысль, что её собираются передать как вещь какому-то мерзкому типу, была невыносимой. Какого чёрта они решают за неё? Почему он говорит об этом так спокойно, как о чём-то нормальном?       — Я… я не его, — возмутилась она. — И не твоя посылка.       — Забавная, — просто ответил он. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит.       Рей сидела, прижавшись спиной к стене, чувствуя, как холодный пол пробирает сквозь тонкую ткань чёрного платья. Декольте, которое в клубе было частью образа, теперь заставляло чувствовать себя ещё более уязвимой. Длинные чёрные волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь спутались, а выбившиеся пряди липли к вспотевшему лбу. Взгляд метался по комнате, выискивая хоть малейший шанс.       — Когда он приедет? — поинтересовалась она. Нужно говорить. Нужно узнать больше. — Этот твой… заказчик.       Мужчина, уже переключивший внимание с присутствующей рядом девушки, взял стакан с кофе и сделал глоток.       — Через двое суток, — ответил он без капли сочувствия. — Так что расслабься, у нас куча времени.       Двое суток. Два дня в этой дыре, с этим типом, который смотрел на неё так, будто она — пустое место. Два дня, пока тот мужик из клуба, с его похотливым взглядом, не явится за ней. Вспомнилось, как он однажды схватил её за запястье в клубе, и она вырвалась, улыбаясь, чтобы не потерять работу. Теперь улыбаться не хотелось.       — Двое суток, — повторила она шёпотом. Взгляд упал на журнальный столик. Сейчас, когда сознание становилось более ясным, она решила присмотреться получше к окружению. Среди пачек сигарет и пакетов от чипсов что-то блеснуло — маленький керамический осколок, возможно, от разбитой кружки или ещё какой посуды — среди всей помойки было сложно разобрать.       Мужчина завалился на диван в углу, бросив ей короткий приказ:       — Сиди смирно. Мне лень возиться с истериками. — Отвернулся к телефону, но краем глаза поймал, как её взгляд зацепился за столик. Не стал комментировать. Пусть попробует. Всё равно никуда не денется.       Канашита кивнула, опустив глаза, чтобы не выдать своих мыслей. Её трясло, но она заставила себя дышать глубже. Знала, как притворяться слабой и кроткой — годы с отчимом научили. Когда незнакомец отвернулся, смотря что-то в телефоне, она медленно, насколько позволяли верёвки, придвинулась к столику, стараясь не издавать ни звука. Старый пыльный ковёр неплохо в этом помогал. Пальцы, зафиксированные за спиной, нащупали осколок — маленький, острый, но этого могло хватить.       Минуты тянулись мучительно долго. Мужчина то и дело поглядывал на неё, но его внимание было рассеянным. Он слышал тихое шуршание верёвки, но не вмешивался. Догонять — секундное дело.       Рей же казалось, он вообще был готов задремать. Она работала быстро, насколько могла, перетирая верёвки об осколок. Каждый звук казался раскатом грома над головой, но она, судя по всему, осталась незамеченной. Наконец, верёвка на запястьях поддалась, и её руки освободились. Она едва сдержала всхлип облегчения, но тут же принялась за верёвки на ногах, когда заметила, что мужчина перевернулся на другой бок. Ему плевать, что она может сбежать? Или он просто не считает, что она попытается?       Сейчас или никогда. Рей бросила взгляд на дверь. Она была приоткрыта, и за ней виднелся тёмный коридор. Незнакомец всё ещё лежал на диване, уже спиной к ней. Она затаила дыхание, медленно поднялась, игнорируя боль в затёкших ногах, и рванула к двери.       Коридор был узким, заваленным хламом, из-за чего Рей споткнулась о какой-то ящик, но удержала равновесие. Она добежала до лестницы, ведущей вниз, и уже начала спускаться, когда в спину ей прилетело:       — Куда собралась?       Канашита резко обернулась. В горле пересохло. Мужчина уже стоял в начале коридора — как будто просто возник там. Глаза холодные, раздражённые. Он двинулся вперёд, и расстояние между ними схлопнулось за долю секунды. Не по-человечески быстро.       Рука вцепилась в волосы у самого корня. Резкий, грубый рывок — и она уже летела назад. Колени с сухим стуком ударились о деревянные доски. Боль взорвалась по ногам, но сильнее всего жгло кожу головы, когда он дёрнул ещё раз, заставляя запрокинуть лицо вверх.       — Думала, я дам тебе добежать? — Он присел перед ней на корточки, не отпуская волос, и заставил смотреть себе в глаза. — Очень тупой ход.       Она дёрнулась, пытаясь ударить его свободной рукой. Он перехватил запястье одной ладонью — легко, без всякого усилия, и сжал. Рей вскрикнула, глаза мгновенно наполнились слезами.       На секунду ей показалось, что кости сломаются под его пальцами.       — Пожалуйста…       Он не дал договорить. Одним движением прижал спиной к стене, и холодный металл ножа лёг ей на шею. Лезвие не резало кожу, но было достаточно близко, чтобы она почувствовала, как по коже побежали мурашки. Она застыла. Даже дышать стало страшно.       — Ещё раз попробуешь, — произнёс он, склоняясь так близко, что она уловила запах сигарет и кофе, — и я перережу тебе сухожилия. Бегать не сможешь, но заказчику это не помешает. Поняла?       Девушка быстро кивнула. Слёзы уже текли по щекам, но она не отвела взгляд. Он смотрел на неё ещё секунду — изучающе, — потом убрал нож и отпустил. Она осела на пол, как подкошенная. Ноги дрожали так сильно, что не держали.       — Двое суток, — повторил он, выпрямляясь. — Не заставляй меня делать это время ещё хуже для тебя.       Он схватил её за руку и потащил обратно в комнату. Рей не сопротивлялась. Бросил её на пол рядом с диваном — не грубо, но и без всякой осторожности, как ненужную вещь. Достал новую верёвку. Связал руки и ноги туго, почти до онемения. Единственное, что она смогла отметить сквозь усталость и страх — на этот раз руки остались спереди.       — Сиди тут, — бросил он, отходя к столику. Взял свой остывший кофе, сделал глоток и снова сел на диван, будто ничего не произошло. — И не думай, что я опять буду таким добрым.       Рей свернулась в комок, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Она ненавидела себя за слабость, за то, что не смогла сбежать, за то, что снова оказалась в ловушке. Но где-то в глубине сознания всё ещё горела надежда — за два дня, может, получится вырваться.       

──── ✧《✩》✧ ────

             Она не знала, сколько уже провалялась на полу. Время превратилось в болото, утягивающее за собой. Иногда она отключалась — проваливалась в короткий тяжёлый сон, — но просыпалась от каждого шороха и скрипа.       Мужчина сидел на диване, лениво переключая каналы старого телевизора. Нож лежал на журнальном столике, и она не могла отвести от него взгляд. В голове всплывала глупая, безнадёжная фантазия: схватить его, пока он отвлечётся… Но тут же гнала эту мысль. Даже если получится дотянуться — что дальше?       Единственное, что у неё ещё оставалось — это голос. Если не можешь драться, говори. Уговаривай. Побеждай словами. Побег не удался. Значит, нужно попробовать иначе.       — Эй… — голос получился хриплым, едва слышным. Она прокашлялась. — Как тебя зовут?       Он медленно повернул голову и прищурился. Несколько секунд молчал. Рей застыла, ожидая, что сейчас он встанет и ударит. Но он лишь хмыкнул и откинулся на спинку дивана.       — Тебе-то что? — лениво отозвался он. — Хочешь открытку на Рождество подписать?       Канашита нахмурилась, заставляя себя не отводить взгляд и выглядеть увереннее. Её тело дрожало, но она вспомнила, как в клубе умудрялась разряжать обстановку с пьяными клиентами.       — Просто… — она замялась, подбирая слова. — Если я два дня буду с тобой тут, знать твоё имя было бы… нормально.       Он фыркнул. Посмотрел на неё так, будто перед ним ребёнок, который пытается быть умнее, чем есть на самом деле. Несколько секунд молчал, глядя ей в лицо. Смелая. Или просто глупая. Он привык к крикам, мольбам и тихому ужасу. А эта девчонка с дрожащим голосом и янтарными глазами пыталась с ним торговаться. Даже попыталась сбежать, как последняя дура. За саму попытку он был готов накинуть ей пару баллов.       Убивать магов было куда приятнее. Быстро, чисто, по делу. Там работала сила и оружие. А здесь? Сиди нянькой у какой-то танцовщицы, которую богатый извращенец решил добавить в свою коллекцию. Сам он проиграл на скачках приличную сумму, и этот заказ стал самым быстрым способом заткнуть дыру в кармане. «Деньги не пахнут», — повторял он себе. Но эта работа воняла сильнее любого проклятия. Девчонка была не его типом жертв. Ни магии, ни реальной угрозы. Просто напуганная девка с большими глазами. Однако контракт есть контракт.       — Тоджи, — ответил он наконец, больше чтобы она заткнулась. — А теперь закрой рот и сиди тихо.       Рей моргнула, не ожидая, что он ответит.       Тоджи.              Имя ничего не значило, но это уже было чем-то. Первый шаг. Она медленно села, насколько позволяли верёвки, и попыталась убрать волосы с лица. Связанные руки почти не слушались.       — Тоджи, — повторила она тихо, стараясь запомнить. — Я… я есть хочу. И… мне бы в душ. Пожалуйста.       Он закатил глаза и вытер руки о джинсы, стирая остатки чипсов, которые лениво жевал перед телевизором. Теперь ещё и это.       Тоджи поднялся. Девушка невольно отпрянула, когда он наклонился над ней, проверяя верёвки.       — Ты серьёзно думаешь, что я тут ресторан открыл? — раздражённо бросил он, доставая пачку сигарет. Закурил, выпуская дым в сторону. — И душ? Может, ещё массаж закажешь?       Канашита почувствовала, как щёки горят от стыда, но не стала отводить взгляд. Желудок сводило от голода, платье липло к вспотевшей коже, и терпеть это становилось невыносимо.       — Я не прошу многого. Просто… я человек, Тоджи. Не вещь.       Он затянулся сигаретой, глядя на неё сверху вниз с лёгким презрением. Человек, да. Тоджи ненавидел, когда жертвы начинали взывать к совести. Совести у него не было — он давно это знал. Обычно они либо орали, либо дрались. Эта же… разговаривала. Даже после ножа у горла. Не сдавалась.       — Ладно, — буркнул он, туша сигарету о край столика. — Еда будет. Но душ — только если будешь паинькой. Одно лишнее движение — и привяжу к батарее. Ясно? Она кивнула, чувствуя, как страх чуть отступает. Он вышел, и через пару минут на кухне что-то звякнуло. Значит, убивать пока не собирался.       Через десять минут Тоджи вернулся с тарелкой, на которой лежал чёрствый хлеб и пара ломтиков дешёвой ветчины. Бросил тарелку на пол рядом с ней. Бутылка с водой упала следом, покатившись по ковру.       — Ешь, — сказал он, садясь обратно на диван и доставая телефон. — И не ной. Рей посмотрела на еду. Голод оказался сильнее унижения. Она наклонилась, пытаясь взять хлеб связанными руками. Получалось плохо и неловко.       — Можешь… развязать руки?       Тоджи хмыкнул, но всё же подошёл. Разрезал верёвку на запястьях. Пальцы намеренно задержались на коже чуть дольше, чем было нужно. Он посмотрел ей прямо в глаза.       — Не испытывай меня.       Канашита ела быстро, почти не жуя, боясь, что он передумает. Ветчина была слишком солёной, хлеб — чёрствым, но она проглатывала куски, не чувствуя вкуса. Она украдкой наблюдала за Тоджи. Он смотрел в экран телевизора, но тело оставалось напряжённым, как у человека, который в любой момент готов вскочить.       — Тоджи, — начала она, вытирая руки о платье. — Ты не похож на человека, который… делает такое. Зачем тебе это? — Ей казалось, что такой амбал больше подходит на роль военного или телохранителя. Слишком уж он был… сильный. Она не находила другого слова.       Он поднял взгляд, недоумевающе вскинув бровь. Её попытки его анализировать начинали раздражать. Он здесь из-за денег. Простая сделка.       — Не твоё дело, — отрезал он. — Ешь и молчи.       Канашита сжала кулаки, но продолжила:       — Я просто хочу понять. Ты… ты ведь не такой, как он. Тот, кто меня заказал. Я видела его. Он… мерзкий. А ты… — она замялась, подбирая слова. — Ты другой.       Тоджи рассмеялся — коротко, безрадостно. Просто опёрся локтем о колено и подпёр голову кулаком, глядя на неё сверху вниз.       — Ты реально думаешь, что можешь меня разговорить? — криво ухмыльнулся он. — Я беру деньги, делаю работу. Всё. Не строй из себя психолога.       Рей опустила глаза. Надежда медленно угасала, но сдаваться она пока не собиралась.       — Тогда отпусти меня. Я никому не скажу. У меня ничего нет, но… я могу что-то придумать. Пожалуйста.       Тоджи посмотрел на неё долгим взглядом. Эта болтовня начинала раздражать. Всё пыталась с ним разговаривать, держать голос ровным, хотя он прекрасно видел, как её трясёт. Он встал с дивана и подошёл ближе, наклоняясь ближе к её лицу.       — Ты не в том положении, чтобы торговаться, — произнёс он угрожающе. — Ещё раз начнёшь, и я заткну тебе рот. Не словами.       Слова вырвались у неё раньше, чем она успела их остановить.       — А чем? Своим членом?       Рей сама не поняла, как это вылетело. Просто сорвалось. От нервов, от усталости, от того, что все её попытки что-то объяснить и договориться ни к чему не приводили. Она тут же пожалела. Зажмурилась в ожидании последствий. Пульс в висках вдруг стал отчётливо слышен, заглушая шум телевизора.       Но Тоджи вдруг расхохотался. Громко, резко, с какой-то дикой, звериной энергией, от которой у неё мурашки побежали по коже. Он выпрямился, откинув голову назад, и его смех гулко ударился о стены.       — Ты серьёзно? — наконец уточнил он, вытирая уголок глаза пальцем. — Девочка, у тебя либо стальные нервы, либо мозгов вообще нет.       Щёки обожгло горячим стыдом. Её сарказм был скорее истерическим выплеском, чем осознанным вызовом, но, похоже, он задел. Тоджи смотрел на неё с прищуром, в котором всё ещё теплилась насмешка.       — Ладно, — вздохнул он. — Хочешь играть в смелую? Хорошо. Но учти: я не тот, с кем стоит шутить. Особенно такими… формулировками.       Она стиснула зубы, заставляя себя выдержать взгляд.       — Душ, — вдруг буркнул он, вспоминая, о чём был разговор изначально, а затем указал на дверь. — Пять минут. И не вздумай выделываться.       Меньше всего ему хотелось, чтобы эта мелочь воняла. Тут и без того пахло гадко.       Тоджи разрезал верёвки на её ногах. Рей медленно поднялась. Ноги дрожали, но она заставила себя идти за ним в коридор. Ванная оказалась маленькой, с треснувшей плиткой и ржавой душевой лейкой. Тоджи прислонился к косяку, скрестив руки на груди.       — Давай, — сказал он спокойно. — Я не собираюсь отворачиваться.       Девушка стиснула кулаки, ощущая, как унижение жжёт вмиг покрасневшие щёки. Но выбора не было. Либо так, либо существовать тут, как грязное животное. Она повернулась к душу, стараясь не думать о его взгляде на себе, и начала снимать платье. Ткань соскользнула по телу и упала на пол, обнажив кожу, покрытую свежими синяками и красными следами от верёвок. Рей не смотрела на него. Но чувствовала — он смотрит. Не жадно и не похотливо. А именно смотрит. Оценивающе, как будто прикидывал, сколько в ней ещё осталось сил.       Тоджи молчал, наблюдая, как она включает воду. Холодный поток хлынул на кожу, и она вздрогнула, но не отступила. Её фигура, тонкая, но с плавными изгибами, блестела под водой, и он поймал себя на простой мысли, что она красива — не той кричащей красотой, что он часто видел, а какой-то… настоящей. Худенькая, но с грацией, которую не спрячешь даже под страхом и скованными движениями. Танцовщица, это видно — в каждом движении была лёгкость, изящность. Янтарные глаза, пусть и полные страха, цепляли. Красивая. Слишком красивая для такого дерьма. Даже досадно. Он поднял взгляд к потолку.       «Это не моё дело», — мысленно отрезал он. Таких, как она, сейчас полно. Где-то в подвалах, в комнатах без окон, в руках у людей, которые платят за то, чтобы иметь. Одной больше, одной меньше.       Ему плевать. Привык к крови, к бою, к сломанным хребтам шаманов. А тут — мокрая тощая девчонка, которая пытается его разговорить и даже тявкнуть. Ничего интересного.       

──── ✧《✩》✧ ────

      Утро пришло серым светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Канашита спала урывками, свернувшись на полу. Руки и ноги снова были связаны, конечности затекли и ныли. Тоджи не спал. Он всю ночь просидел на диване, переключая каналы старого телевизора. Просто нечего было делать. Ещё один день. Он уже устал от этого заказа. Хотел, чтобы этот ублюдок приехал и забрал свою «посылку».       Девчонка начинала действовать ему на нервы. Не потому, что была громкой. А потому, что была слишком живой и упрямой. Не кричала, не умоляла и не ломалась. Вместо этого продолжала с ним разговаривать. А по-быстрому прикончить её он не мог. Приходилось сидеть и ждать. Пустое, нудное ожидание.       Рей проснулась от звука открывающейся двери. Тоджи вошёл с пакетом из фастфуда — пара бургеров и бутылка воды. Он бросил пакет рядом с ней, не говоря ни слова.       — Спасибо, — тихо пробормотала она. Голос был заметно тише, чем вчера. Она ела медленно, стараясь не смотреть на него. Но мысли работали. Он выглядел задумчивым. Или ей хотелось в это верить. Ей показалось, что он не слишком-то доволен для человека, который получит деньги просто за то, что немного попугал девчонку и подержал в каком-то клоповнике. Разве не должны такие преступники радоваться лёгким деньгам?       — Тоджи, — начала она снова. — Ты ведь не работаешь на таких, как он, правда? Я видела, как ты двигаешься. Ты… как солдат. Или хуже.       Он поднял холодный взгляд на девчонку. Она не знала, насколько права. Тоджи убивал магов, ломал их, чувствовал себя живым, когда кровь текла по его рукам. А этот заказ… был просто дерьмом. Но объяснять ей это он не собирался.       — Ты слишком много болтаешь, — сказал он, вставая. — Хочешь ещё раз под нож?       Рей напряглась, но продолжила:       — Я не хочу умереть, — тихо ответила она. — И я не хочу… быть с ним. Ты знаешь, что он сделает. Правда хочешь быть частью этого?       Тоджи закатил глаза. Он не был моралистом, но мысль о том, что он доставляет её извращенцу, оставляла странно неприятный привкус. Не из-за неё, а из-за него самого. Участвовать в торговле людьми ему как-то не доводилось. Похитить дочь какого-нибудь шамана, чтобы припугнуть и выманить её папашу? Было дело. Но сдавать гражданскую девчонку как кусок мяса на рынке придурку с манией величия пованивало чем-то более гадким. Ниже уровня, к которому он успел привыкнуть за последнее время.       Он шагнул к ней, схватив за подбородок и заставив посмотреть на него. Канашита чуть не подавилась куском бургера, замерев с набитым ртом и нелепо уставившись на него.       — Слушай внимательно, — произнёс он раздражённо. — Я не твой спаситель. Мне похер, что с тобой будет. Я делаю работу, беру деньги, ухожу. Поняла?       Рей почувствовала, как тело снова пробила дрожь, но продолжала смотреть на него, нервно сглотнув сухой кусок пищи, чуть не застрявший в горле.       — Тогда почему ты злишься?       Тоджи на секунду застыл, всё ещё сжимая её подбородок. Ему захотелось её ударить — просто чтобы заткнуть. Но вместо этого он отпустил её и выпрямился.       Она попала в точку. Он злился на то, что опустился до такой мелкой работы. На то, что вместо нормального заказа приходится возиться с какой-то девчонкой и участвовать в чужих извращённых фантазиях. Это било по самолюбию.       Он отвернулся и закурил. Рей молчала. Она чувствовала, что перешла какую-то невидимую черту, но при этом видела — в нём действительно появилась трещина. Пусть и маленькая.       К вечеру второго дня Канашита чувствовала себя хуже. Стресс и страх вымотали её. Ей хотелось домой, в свою уютную съёмную квартиру, полежать в горячей ванне и поиграть во что-нибудь на приставке, а потом пойти на пары, как нормальный человек. Вместо этого она была здесь, в этом внезапно образовавшемся в её жизни аду. Она окончательно потерялась во времени, но могла ориентироваться по тому, что больной ублюдок, купивший её, ещё не приехал, а значит двое суток еще в процессе. Тоджи дал ей ещё один шанс помыться, но на этот раз не смотрел — просто стоял в коридоре, пока она плескалась под холодной водой. И, к ее благодарности, позволял ей нормально посещать туалет.       — Тоджи, — сказала Рей, когда он снова связал её, оставив на полу. — Если ты меня отпустишь, я найду деньги. Я… я могу работать. Я танцую, я могу… — уже правда была готова искать любые суммы при хоть какой-то возможности избежать той участи, что её ждала. Канашита не была настолько глупа, чтобы не понимать, что с большой вероятностью станет просто секс-рабыней для извращенца.       Тоджи медленно повернул голову.       — Заткнись, блять, — чуть не по слогам произнёс он. — Ты уже достала.       Он смотрел на неё несколько секунд, и в голове мелькнула мысль: а что, если просто заклеить ей рот скотчем? Хотя бы на несколько часов. Чтобы не слушать эту бесконечную болтовню. Мысль была настолько соблазнительной, что он даже чуть не улыбнулся.       — Ты не понимаешь, — добавил он устало, но уже без прежней снисходительности. — Это не про тебя. Это про контракт. Я не нарушаю сделки. — Нарушал, ещё как, за что порой получал выговор от Шиу, но ей об этом знать незачем. Да и нарушал он их чаще всего в сторону лишнего трупа.       Последняя надежда окончательно погасла. Рей медленно свернулась на полу, уткнувшись лицом в колени, и заплакала беззвучно. Полный провал. Она больше не пыталась себя обманывать — он видел таких, как она, десятки раз. И ни один из них не смог его сломать.       Третий день наступил с тяжёлым молчанием.       Канашита сидела на полу у стены, дрожа от истощения. Чёрное платье задралось, открывая бёдра, спутанные волосы падали на лицо. Верёвки глубоко врезались в кожу, оставляя кровавые следы, но она уже почти не чувствовала боли.       Два дня с Тоджи вымотали её — его угрозы, холодные взгляды и редкие уступки вроде еды и душа не давали надежды, а на разговор он шёл весьма неохотно и всегда прерывал, когда она пыталась вывести его в сторону того, чтобы отпустить её. Она пыталась говорить, аргументировать, но каждый раз натыкалась на стену. Теперь время вышло.       Фушигуро стоял у окна и курил, выпуская дым в потолок. Мысли были мрачными. Скорей бы этот ублюдок приехал. Эта работа была ошибкой. Он уже жалел, что не вколол девчонке что-нибудь, чтобы она просто спала эти два дня и не трепала языком. Было бы гораздо спокойнее.       За окном послышался шум мотора. Тоджи затушил сигарету и бросил взгляд на девчонку, которая молча валялась на полу, поджав под себя ноги.       — Сиди тихо, — буркнул он, направляясь к двери. — Твой придурок приехал.       Рей подняла голову, ощущая, как внутренности обдало холодом в предвкушении ужаса.       Дверь открылась, и в комнату ввалился мужчина. Она сразу его узнала. Хироси Такада — мудак из клуба, который не принимал отказов. Она отшивала его десятки раз, но он возвращался, будто она была его собственностью. Теперь он здесь, добрался до неё самым радикальным способом.       Хироси был среднего роста, с лоснящимся лицом и дорогим, но мятым костюмом. Глаза мутные от алкоголя, а от него самого за километр разило перегаром и духами, которые сейчас терялись в удушливом миксе. Он будто приехал с какой-то вечеринки — галстук болтался на шее, а рубашка была расстёгнута, обнажая волосатую грудь. Увидев девушку, он оскалился в пьяной ухмылке.       — Ох, детка, — пробормотал он, шатаясь и направившись к ней. — Ну наконец-то.       Тоджи стоял у двери, скрестив руки. Его лицо ничего не выражало, но внутри поднималось лёгкое отвращение. Этот жирный ублюдок даже не пытался скрывать, что он мразь.       — Деньги, — холодно бросил Фушигуро. — Плати, забирай её, вали.       Хироси махнул рукой, чуть не потеряв равновесие.       — Да-да, всё будет, — облизнулся, глазами уже пожирая девчонку, забившуюся в угол в тихой панике. — Но сначала… я хочу проверить товар.       Рей уставилась на мужчин в комнате широко раскрытыми глазами, словно зверь, загнанный в ловушку. Она попыталась отползти, но стена за спиной была тупиком.       Тоджи нахмурился.       — Забирай её и вали, — повторил он жёстче, но Хироси уже не слушал. Он шагнул к девушке, хватая её за волосы и заставляя поднять голову.       — Такая красивая, — пробормотал он, скользя пальцами по её щеке. — В клубе ты была недотрогой, но теперь-то…       Канашита вскрикнула, пытаясь вырваться, но хватка была сильной. Запах перегара ударил в ноздри, отчего желудок скрутило от омерзения.       Тоджи стиснул кулаки. Это не его дело. Контракт прост: доставить девчонку, взять деньги. Но что-то в нём — гордость, отвращение, чёрт знает что — закипало. Он чувствовал себя третьесортным сутенёром.       — Я ненадолго, — махнул рукой, направляясь к двери.       Он вышел, хлопнув дверью, оставив Рей наедине с Хироси. Пусть этот ублюдок делает, что хочет. Полапает, проверит «целостность» товара, наличие повреждений (лишь бы не снизил цену за синяки), утащит за собой и переведёт деньги. Такада упрямо не хотел нести с собой наличку, а в его бухгалтерии Тоджи копаться не стал. Всё равно отмывать любой банковский перевод будет Шиу.       Каждый шаг по коридору отзывался новой вспышкой отторжения. Это не было похоже на убийство магов, которых он презирал. Не было похоже и на обычное убийство человека. Это было грязно.       Как только дверь закрылась, Хироси навалился на Рей всем своим весом. Он рванул её платье с такой силой, что ткань на груди разошлась с треском. Девушка закричала, но он быстро зажал ей рот, придавив к полу. Её худое тело билось под ним, но она была слишком слабой и вымотанной, а верёвки на руках и лодыжках не давали шанса отбиться.       — Не рыпайся, сука, — прорычал он, его лицо исказилось от похоти вперемешку с яростью. — Ты теперь моя. Будешь делать, что я скажу.       Канашита задыхалась, глаза наполнились слезами. Всё происходило так быстро, она не была готова к такому внезапному натиску. Это был не первый раз, когда мужчина распускал руки, но сейчас... Рей была уверена, что это конец. Вырваться нет и шанса.       Его пальцы впились в девичьи бёдра, разводя в стороны для лучшего обзора и оставляя красные отметины. Тут же Рей почувствовала, как его колено вклинилось между её ног, и паника захлестнула с новой силой.       Она толкала, царапала его связанными руками, пыталась укусить, но он неожиданно сильно ударил по лицу. Голова рывком откинулась назад, ударившись о пол. Кровь потекла из разбитой губы, и мир перед глазами поплыл, стремительно теряя чёткость.       — Вот так, — хрипел Хироси, нетерпеливо расстёгивая ремень своих брюк. — Кричи, если хочешь, мне нравится затыкать строптивых.       Его рука зажала рот, почти перекрывая дыхание. Разум мутнел от ужаса и боли в затылке, но она не могла ничего сделать. Его вес, запах, руки — всё было как кошмар, от которого не проснуться. Она чувствовала, как он рвёт её бельё, как его пальцы больно впиваются в кожу.       Руки Хироси двигались по её телу хаотично, и она взвизгнула ему в ладонь, когда он спустился ладонью ниже и попытался засунуть пальцы внутрь неё.       Дверь с грохотом распахнулась. Тоджи стоял на пороге, оценивая обстановку. Он ушёл всего на пару минут — отзвониться Шиу, сказать, что клиент приехал, продышаться от чужого перегара, — но этого хватило, чтобы за стеной начались визги и возня. И вот Хироси уже с расстёгнутыми штанами и поганой улыбкой на лице, а девчонка полуголая с разбитой губой.       — Какого хрена?       Хироси обернулся, всё ещё ухмыляясь.       — Чё тебе? — он нагло шлёпнул девушку по бедру. — Я плачу, я делаю, что хочу.       Тоджи чувствовал, как кровь закипает. Ему платили за доставку, а не за то, чтобы этот жирный ублюдок устраивал здесь свои грязные игры. Хотя бы не в его временной берлоге. Тем более до оплаты.       — Вставай, — рявкнул он, хватая Хироси за воротник и отшвыривая от Рей. Тот врезался в журнальный столик, опрокидывая его.       — Ты чё, мужик? — завопил Такада, пытаясь подняться. — Я заплатил! Она моя! — и тут же полетел на наёмника с кулаками, что стало фатальной ошибкой.       Тоджи не ответил. Хватило секунды, чтоб смертный приговор был подписан. Одно смазанное движение — и широкое лезвие ножа с влажным, тошнотворным хрустом распороло горло Хироси от уха до уха. Трахея треснула, выпуская наружу булькающий, влажный свист. Густая, обжигающе горячая кровь ударила фонтаном под давлением, щедро забрызгав стены и заливая бледное, искажённое ужасом лицо Рей. Тяжёлая туша Хироси обмякла, забившись в предсмертных конвульсиях рядом с ней, заливая пол багровой жижей.       — Вообще-то, ты не заплатил, — запоздало сказал Тоджи свежему трупу на полу, понимая, что слегка переборщил. Но этот мудак слишком выбесил. Решил трахнуть товар прямо тут, до оплаты? Ну, больше трахаться не сможет.       Канашита смотрела на это не дыша.       В голове стоял сплошной, высокий звон. Она не могла пошевелиться. Просто лежала на полу среди крови, нелепо прикрывая связанными руками то, что осталось от платья. Горячая кровь капала ей на лицо и стекала в рот — вкуса не почувствовала.       Тоджи вытер лезвие о рубашку убитого и сплюнул в сторону. Всё пошло наперекосяк. Он слишком быстро среагировал. Должен был просто отдать товар, забрать деньги и уйти. А теперь перед ним лежал труп, повсюду кровь, и девчонка, которая видела, как он его зарезал.       Он посмотрел на неё.       Она была в полном ауте. Глаза пустые, тело дрожит мелкой дрожью. Сломалась. Не физически — внутри.       Добить или отпустить?       Убить было проще — нет свидетеля, нет проблем. Денег и так не получит. Хироси мёртв, контракт провален, а убирать два трупа — лишняя возня и потеря времени. Плюс придётся объясняться с Шиу.       — Вставай, — рявкнул он.       Рей не пошевелилась. Она смотрела на труп Хироси будто под гипнозом. Тоджи стиснул зубы, наклоняясь и хватая её за руку. Рывком поднял её, и она вскрикнула, пытаясь прикрыться остатками одежды.       — Слушай, — сказал он жёстко, пытаясь привлечь её расфокусированное внимание. — Я тебя отпускаю. Но если я ещё раз увижу тебя — или услышу, что ты треплешься про это, — я найду тебя. И тогда тебе не повезёт. Поняла?       Найти её и правда не было бы проблемой — качественно изучил все места, где она появляется, пока следил перед похищением.       Она слабо кивнула, хотя, похоже, почти ничего не услышала.       Тоджи разрезал верёвки на её запястьях и лодыжках, бросив нож на пол. Вытащил из кармана пиджака Хироси наличку, которую смог найти, и сунул в карман. Немного подумав, стянул с запястья покойника часы. Хоть что-то. С пустыми руками уходить не хотелось.       — Вали, — сказал он. — И не оглядывайся. — быстро оглядел её, снял с себя ветровку и бросил ей. — Надень. Иначе тебя быстро заберёт полиция.       Рей молча взяла одежду и накинула на плечи. Она даже не посмотрела на него. Просто повернулась и, шатаясь, пошла к двери. Ноги почти не слушались, разорванное платье болталось на ней, но она продолжала двигаться. Проходя мимо трупа, не взглянула в его сторону.       Тоджи смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Только тогда он достал сигарету и закурил. Раздражение медленно уходило, оставляя после себя тяжёлую пустоту. Чёртова работа. Зря взялся. Отпустил девчонку — тоже, скорее всего, зря. Но хотя бы уборки меньше.       Он повернулся к телу Хироси, прикидывая, как быстрее и чище избавиться от него. Деньги в кармане немного скрашивали настроение, но заказ он уже списал как провальный.