Тест

«Принудительная эксплуатация физического, интеллектуального или иного ресурса личности допустима лишь как мера наказания»

Грохот захлопнувшейся двери глухим эхом разнёсся по каменной гробнице кабинета. Резкие, торопливые шаги Рокса и его «невесты» растворились в ночном безмолвии Инквизиции. Марк Жонсьер не двинулся с места. Он остался стоять в центре просторного, погружённого в полумрак пространства. На его лице не было раздражения. Лишь холодное, следовательское удовлетворение. Тонкая, хищная усмешка тронула уголки губ. Он медленно взглянул на свою руку, ту самую, которой он недавно касался её холодной кожи ключицы и ниже. Он до сих пор ощущал едва уловимое содрогание, волну мурашек, что она не смогла подавить. Видел сужение зрачков, вспышку чистой ярости в глазах, которые мгновение назад притворялись испуганными. Маска сорвалась, лишь на миг показав истинное лицо будущей мадам Рокс. Не просто лицо — трещину в тщательно выстроенной легенде. — Ах, Лу… — прошептал он в тишину, и в голосе прозвучало прежде всего восхищение охотника, напавшего на след добычи, которая наконец дала слабину. — Какая же ты разная… и кто ты на самом деле? Сообщница? Как и в чем? Или же нечто совершенно иное? И главное — что задумал твой "жених"? Он неспешно вернулся за массивный стол. Упал в кресло. Металлическая окантовка папки глухо стукнула о деревянную столешницу. В свете лампы его лицо казалось высеченным из камня — острые скулы, тени-провалы под глазами, поджатые губы. Усталость отступила перед адреналином расследования, которое наконец обрело четкую, но невероятно сложную цель — ее. Взгляд, прищуренный и неумолимый, был сфокусирован, как прицел. На Лу. На ложь, которую она так умело прикрывала изяществом и кровью. Но где-то в глубине этих стальных глаз теплился другой огонёк — неутолимое любопытство к ней самой. К Лу Рид. Пальцы перелистывали страницы: хаос зала, трупы, кровь. Показания свидетелей. Остановился на снимке чистого оружия. Один выстрел. Пятнадцать метров. В голову. Среди хаоса. Чистый. Протертый…? Определенно. Но зачем? Он задержался на фотографии её лица из досье — спокойное, утончённое, с тёмным, как бездонный колодец, взглядом. Совсем не то лицо, что явилось за миг до ярости. Кто ты? А главное — зачем? Зачем Роксу, или кому-то другому, понадобилось вводить тебя в игру? Просто как прикрытие? Как ширму для своих амбиций? Отвлечение внимания? Или ты — оружие? Но тогда... Мысль о коллеге заставила его челюсть непроизвольно сжаться. Почему ты спасла Приора? Это было ключевое противоречие, сводившее с ума. Если Рокс метит в Приоры, зачем его "невеста" стреляет в убийц, так удобно решивших все их проблемы? Играет ли Дилан в какую-то свою, двойную игру? Или она действует не по его указке? Лу была рычагом, с помощью которого можно было расшатать позиции этого выскочки, но прежде нужно было понять ее саму. Именно разгадка ее сути и истинной роли в планах Рокса была приоритетом. Ради себя? Если так, то игра, в которую она вошла сама или по чьей-то воле, оказалась слишком серьезной, как и вероятные последствия для всех. Но что могло заставить ее так рисковать? Деньги? Угрозы? Идея? Бред. Слишком мелко… Вспышка. Память услужливо подкинула образ: линию её шеи, обнажившуюся в том вызывающем движении, гладкость кожи под его пальцами. Жонсьер резко сглотнул, раздражённый этой внезапной, ненужной деталью, отвлекающей от главного. Он мысленно вызвал образ Летиции — её спокойные глаза, привычную сдержанность. Он был верен жене; их союз был частью его принципиального мира, где служебное положение не использовалось для низменных целей. Не то, что у Рокса. Флирт, прикосновения — это были инструменты давления, часть профессионального арсенала для вскрытия лжи, не более. Симпатия к объекту расследования была слабостью, а Марк Жонсьер слабостей не терпел, особенно в себе. Его интерес к ней был лишь интересом опытного дознавателя к сложнейшему делу. Чутье инквизитора с самого начала подсказывало ему, что с ней не все так просто. Казалось, что вся правда была на поверхности, но едва он приближался к ней, она испарялась как дым. Именно эта неуловимость, этот вызов его профессионализму, бесила его по-настоящему. Кто она? Что она? И почему она спасла Мартена? Рокс что-то замышлял, и при любом раскладе его не обрадовало спасение Иво Мартена собственной невестой. Он поймал себя на том, что мысленно сравнивает её с другими — с истеричными светскими львицами, с запуганными жертвами, с циничными профессионалами, даже с собственной женой, чья холодность и отстранённость была совершенно иной, основанной на взаимном уважении, общих принципах и полном отсутствии романтических чувств. Лу не вписывалась ни в один ряд. Она была… уникальна. И это интриговало. Цепляло. — Спокойствие… не по годам, — пробормотал он, глядя на фото. — Реакция… смертоносная точность. Кровь… не испугала. А потом... спасла Приора. — Его взгляд невольно скользнул по пустому креслу напротив, где она сидела. Пальцы сами собой сжались, воспроизводя ощущение её кожи – гладкой, прохладной, живой под его прикосновением-провокацией. Живой и смертельно опасной загадкой. "Сконцентрируйся!" Его задача – выяснить, что скрывается за масками, что она так умело меняет. Кто дергает за ниточки? Рокс? Или кто-то другой? И почему ее ниточки привели к спасению Мартена? Какая она на ощупь без крови, страха и масок? Этот вопрос был праздным любопытством, не более, и ему не было места в служебном расследовании, цель которого была теперь ясна как никогда: разоблачить Лу Рид. Мысль возникла нежданно, навязчиво. Он резко сглотнул, отвергая её как досадную помеху на пути к истине. Взяв бокал, он налил себе виски и перешёл к дивану. Сбросив китель и закатав рукава, он сел и, сделав большой глоток, открыл папку с досье. «Имя: Лу Рид; Возраст: 22 года; Происхождение: Чистая; Рождена в Нью-Пари в семье инженера, в возрасте семи лет переехала со всей семьёй в Ле-Лодж (деревня в сотне километров от столицы); Образование: церковная школа; далее — университет центрального округа Нью-Пари по специальности «Церковная история и конфессии доштормового времени». Закончила досрочно, обучалась заочно; Родственники: Альберт и Энн Рид - родители (мертвы). Информация о других близких отсутствует; Характеристика: дисциплинированность, трудолюбие, острый ум, необщительность. Всесторонне развита, великодушна, терпелива, но в зависимости от ситуации может оказаться излишне эмоциональной.» Жонсьер усмехнулся. За годы службы он повидал немало характеристик, как хороших, так и не очень. Но эта, как и её обладательница, была уж очень необычной. Казалось, что человек, писавший её, умело балансировал на грани глупой лжи и правды. Как она сама. Как и тот, кто ее вел. — Кто же ты такая, мадемуазель Рид? — прошептал он в темноту кабинета, и вопрос звучал безжизненно, так будто он говорил не о человеке, а об объекте. — Пешка в игре Рокса, неожиданно вышедшая из-под контроля? Его доверенное лицо, действующая по какому-то непостижимому плану? Или... жертва, которую используют втемную? Оружие? Или… — его взгляд упал на руку, пальцы которой инстинктивно сжались, будто пытаясь ухватить неуловимое объяснение ее поступка, — ключ к пониманию истинных намерений Рокса?.. Или разгадке куда более масштабной интриги?… Он знал, что Рокс будет давить. Дилан определенно являлся самым скользким и мерзким из всех его коллег, но не отметить его сноровку и хитрость Жонсьер не мог. Рокс был очень умен. И очень опасен. Марк знал о рисках. Конфликт между ними был неизбежен, и Лу была его эпицентром. Но теперь это было больше, чем дело. Это была настоящая охота на правду, спрятанную за красивой ложью Лу Рид и циничными маневрами и манипуляциями Рокса. На существо, которое было живым воплощением противоречия, раздражало и восхищало его с опасной силой. Удовлетворённая улыбка сменилась другой — предвкушающей, почти голодной. Глаза опасно сверкнули, как у хищника, напавшего на след добычи. Он медленно снял перчатку с той самой руки и ещё раз взглянул на кончики пальцев, глубоко выдохнул и крепко сжал руку в кулак, полный решимости. Он разгадает Лу Рид. Он поймет, кто она, а после доберется и до ее жениха. Охота началась. Фигуры на доске. Ставки сделаны.

***

Долгожданное возвращение Тома и Догана не принесло радости. Вслед за ними на склад приехал Рокс. Инквизитор пребывал в очень подозрительном, почти лихорадочном расположении духа. Подняв сонных псиоников среди ночи, он велел им немедленно одеваться и собраться в тренировочной. Тяжелая тишина, нарушаемая лишь их шагами и прерывистым дыханием Тины, висела в холодном воздухе склада. Надевая защитный комбинезон, Лу пыталась подавить нарастающее, леденящее чувство беспокойства. Холодная ткань скользила по коже, не в силах согреть. Происходящее было очень странно. Слишком похоже на ловушку. В тренировочной, освещенной лишь тусклым аварийным светом, создававшим зловещие тени, уже находился Рокс. При появлении девушки он обернулся с едкой, нахальной ухмылкой, его глаза блестели в полумраке. — Лу. Как спалось? Надеюсь, я не очень напугал тебя столь ранним подъемом? — Его голос звучал сладко-ядовито. Они не виделись три дня, с того самого момента как он высадил ее у здания склада после допроса у Жонсьера. Псионичка предпочла проигнорировать язвительные высказывания, сжав челюсти. Когда все собрались, выстроившись как на плацу, Дилан окинул их непроницаемым взглядом, оценивающим и холодным. — Думаю, вы все задаетесь вопросом, что происходит? — он посмотрел на безэмоциональные, застывшие лица группы. — Все просто, у Викария возникли сомнения в качестве вашей подготовки… Я за этим особо не слежу, считаю, что вы умные ребята и понимаете, что от ваших навыков зависит ваша жизнь… — он улыбался, пристально и долго глядя на Лу. — Но к его замечанию я не мог не прислушаться… поэтому сейчас я буду фиксировать ваши навыки. ПСИ, стрельба… другие способности… — он резко резанул взглядом по заметно напрягшемуся, побледневшему Йонасу. — Итак, кто начнет? Том? — Его палец указал, как дуло пистолета. Аквакинетик шагнул вперед, прямо смотря в глаза инквизитору, плечи напряжены. — А, кстати, я не сказал, неудовлетворительный результат, на мой взгляд, должен караться… — небрежно добавил Рокс. — Каким образом? — тихо, но с металлом в голосе, произнес Йонас. — Я подумаю об этом, пока вы будете тестироваться. — Широко и неприятно ухмыльнулся инквизитор. — Итак, Том, прошу, начнем с ПСИ… Пока Том по приказу создавал водные сферы, заставлял их парить и перемещаться, подчиняя воду малейшему движению пальцев, псионики отошли к стене. Йонас и Лу обменялись краткими, полными тревоги взглядами. Доган ласково, но с заметным напряжением в пальцах, провел рукой по спине поежившейся Тины, стараясь передать ей хоть каплю спокойствия. Несмотря на невостребованность своих ПСИ, Том владел ими превосходно, что Рокс отметил лишь скупым кивком. Когда аквакинетик метко расстрелял подряд несколько мишеней из разного вида оружия, демонстрируя хладнокровную точность, инквизитор кивнул, брезгливо отпуская псионика. «Достаточно». Следом был Доган, чьи челюсти были стиснуты. Подобно другу, он уверенно и быстро справился с обоими этапами тестирования, хотя при выполнении особенно сложного телекинетического маневра на лбу выступили капельки пота. Дальше была Лу. С первых секунд она осознала, что для нее это станет настоящим испытанием. Рокс был зол и наслаждался моментом, хотел отыграться. Он давал ей задания на порядок сложнее, чем другим, требуя немыслимой точности и мощности. Сжимая, швыряя, гня и выпрямляя различные предметы, чувствуя, как натягиваются до предела невидимые нити ее воли, псионичка ощущала нарастающее физическое напряжение. Давление за глазами нарастало, превращаясь в глухую боль. Каждое новое задание давалось с трудом, отзываясь гудением в висках. У Догана задачи были проще. — Прекрасно, а теперь поиграем… — произнес инквизитор, подходя к небольшому полому металлическому кубу. — Обычная жестянка, дешевый металл, ничего такого, правда. Пуля с пяти метров пройдет насквозь, не почувствовав сопротивления… — бросив откровенно издевательский взгляд на псионичку, он ухмыльнулся. — Сделай так, чтобы я не смог его прострелить. Концентрация, Лу. Чистая сила воли. Лу ошеломленно взглянула на взявшего пистолет инквизитора. Тот улыбался предвкушающе. За спиной девушки удивленный Доган шепотом, сквозь зубы, быстро говорил друзьям о чудовищной сложности выполнения. Настолько точечное, сильное воздействие ПСИ требовало предельной концентрации и силы; это было как пытаться удержать взрыв. Сделав глубокий вдох, почти выдохнув всю боль, девушка сосредоточилась на кубе. Мир сузился до этого куска металла. Она вплелась в его структуру, сжала, создала невидимый щит. Дилан поднял руку с пистолетом. Прицел. Выстрел. Лу вздрогнула, будто бы получила удар в грудь; воздух словно выбили из легких. Прикрыв глаза, она почти телом ощутила ударную волну по своим «нитям». Открыв глаза, тело отозвалось тупой, глубокой болью. На поверхности куба была лишь небольшая вмятина в месте выстрела. Воздух пах гарью и напряжением. Рокс довольно улыбался. — Неплохо. Попробуем еще раз. Серьезнее. Девушка молчала, стиснув зубы до боли, прикрыв глаза. Снова выстрел. Боль резко вонзилась в затылок и глазницы. Она ощутила, как руки отозвались дрожью. Глаза заполыхали болью. Куб был чист, но Лу почувствовала, как что-то горячее и влажное потекло по ее щеке. Кровь. Инквизитор не спеша перезарядил пистолет. Два выстрела подряд, почти в одно место. Грохот слился в один протяжный вой в ее сознании. Лу затрясло как в лихорадке. Глаза отозвались жгучим, нестерпимым жжением; на щеках хлынула влага. Кровь, густая и теплая, застилала глаза, заполняя рот металлическим привкусом. Дилан отложил оружие, с явным, мрачным удовлетворением взглянув на кровавые слезы на щеках девушки. — Теперь стреляй. Сама. По всем мишеням. Быстро. Подавив нарастающую волну тошноты и гнева, Лу вслепую, через кровавую пелену, взяла оружие. Плохо видя мишени из-за сплошной застилающей глаза крови, девушка стреляла больше наугад. Пули рикошетили, били мимо; некоторые, на удивление, все же достигали цели. С каждым новым выстрелом гнев и отчаяние немного притуплялись. Она остановилась лишь когда кончились патроны, с силой бросив пистолет на стол. Шатаясь, направилась к друзьям, падая им в руки под тяжелым, насмешливым взглядом инквизитора. Йонас и Доган подхватили ее, поддерживая под руки, прижимая к ее лицу тряпки, пытаясь остановить кровь. — Тина. Твоя очередь. — Голос Рокса прозвучал как удар хлыста. Вздрогнув, сжавшись в комок, пирокинетичка медленно, будто на плаху, вышла в центр тренировочной. Как проходила испытание подруги, Лу не видела; рухнув на пол, она старательно пыталась остановить хлещущую из глаз кровь, давя на переносицу. Йонас и Доган склонились над ней, подавая чистые салфетки и убирая уже тяжелые, пропитанные кровью. Том, сложив руки на груди, смотрел не на Тину, а в затылок Роксу, пристально и ненавидяще следя за происходящим. Девушка справлялась кое-как. Трясущиеся от страха и напряжения руки плохо позволяли контролировать огненные сферы. Огненные искры выходили крошечными, жалкими и быстро тухли. Стрельба тоже не задалась: натянутые нервы, страх за подругу и друзей, за себя не позволили и так слабо стрелявшей девушке справиться с оружием. Пули ложились хаотично, не попадая даже в края мишеней. Закончив, она бросила полный животного ужаса и мольбы взгляд на друзей, перевела на неизменно ухмыляющегося инквизитора. — Итак, — начал Рокс, медленно расхаживая перед ними, — могу сказать, что вы меня не удивили, подготовка шикарная… — он бросил откровенно издевательский взгляд на четверых псиоников. — Только вот, у вас есть слабое звено. — Ледяной, неумолимый взгляд упал на замершую, бледную как мел Тину. Выстрел. Тина глухо вскрикнула и упала на колени на холодный каменный пол; из раны на животе тугой струей быстро образовалось широкое, алое пятно. Ее тело согнулось пополам, пальцы впились в рану. Псионики как один вскочили на ноги; Том и Доган рванулись вперед, намереваясь броситься к девушке. Рокс, не переставая улыбаться, молниеносно перевел оружие на них. — Стоять! — рявкнул он, и в голосе впервые прозвучала сталь. — Двинетесь — она умрет. Следующая пуля — в голову. Проверим? — Что ты творишь?! — яростно, срываясь на крик, прошипел Том. — Я говорил, что за неудовлетворительные результаты буду наказывать… — холодно, с подчеркнутой рассудительностью, глядя прямо на Лу, произнес Рокс. — Как еще по-другому замотивировать остальных? Пример должен быть наглядным. — Она же умрет, если ей не помочь! — чуть истерично, сквозь хрип, вскрикнула Лу, не в силах оторвать глаз от растущей лужи под подругой. — Церковь не много потеряет в ее лице. — Безжизненно, как констатация факта. — Рокс, пожалуйста! — завопила телекинетичка; Доган из последних сил держал ее, не давая броситься к Тине, но его лицо было искажено гримасой боли и бессилия. — Ты же понимаешь, что нам сейчас ничего не стоит убить тебя, — тихо, но с такой концентрацией ненависти, что воздух загустел, произнес Том, не отрывая горящего взгляда от глаз инквизитора. — Конечно, — легко ухмыльнулся Рокс. — Но малышке Тине это не поможет… Да и вам тоже. Вас поймают, и вы снова продолжите заниматься тем же… — Полный превосходства, насмешливый взгляд скользнул по корчащейся на полу девушке. — Возможно, казнят кого-то еще… а дальше, разделят и поместят в куда более неприятные условия. Где вы будете до конца жизни выполнять чужие приказы, зная, что близкий человек погиб по вашей вине. — Опять взгляд на Лу, прямой, пронизывающий, прямо в душу, ищущий слабину. На лицах псиоников отразился животный ужас и полное бессилие. Рокс торжествующе ухмыльнулся. Он добился своего. Подчинил. — Ты, — он коротко ткнул дулом пистолета в сторону смертельно бледного хилера. — Помоги ей. Йонас немедленно бросился к бессознательной Тине, рухнув на колени рядом, сорвал перчатки. Он склонился над ней, прижав окровавленные ладони к страшной ране. Лицо его исказилось гримасой нечеловеческого усилия и боли. Тина открыла глаза, слабо застонав. Йонас, бледный как полотно, с глазами, полными муки, заключил ее в крепкие объятия, прижимая к себе, игнорируя стремительно расплывающееся алое пятно у себя на животе. Царапина. Главное — жива. Он принял боль, шок, повреждения — ценой собственной крови и сил. Остальные тихо вздохнули с глухим, нерадостным облегчением. Никто не смотрел на Рокса. Смотреть было невыносимо. — Чудно, — спокойно улыбнулся Рокс, оценивающе смотря на бледную, но живую девушку и истекающего, шатающегося хилера. — Могу сказать, что тестирование вы все прошли успешно. Мои поздравления. — Он развернулся и пошел к выходу, его шаги гулко отдавались в мертвой тишине зала. На пороге он обернулся; взгляд скользнул по окровавленной Лу, по Йонасу, по притихшим Тому и Догану, по прижавшейся к Йонасу Тине: — И… приберитесь здесь. Крови многовато. Неэстетично. Лу, до встречи. Дверь захлопнулась. В зале повисла тишина, густая и тяжелая, как смола, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами Тины, тяжелым дыханием Йонаса и тихим, яростным скрежетом зубов Тома. Лу, все еще сидя на полу в луже своей крови, вытерла рукавом лицо, смешав кровь, пот и слезы. В ее глазах, над бездной отчаяния и унижения, тлела лишь одна мысль — холодная, ясная, обжигающая: Месть. Но сначала — выжить. Для них всех. Цена была выставлена на всеобщее обозрение. Рокс не просто выиграл. Он показал им истинное дно их существования.