Глава 2. Поза сопротивления

      Небольшая чайная на окраине Конохи была местом умиротворения и отдыха для многих шиноби. Мягкий свет бумажных фонарей, аромат зелёного чая с жасмином и вкуснейшие данго. Какаши хотелось бы чаще бывать здесь, но должность Хокаге не позволяла ему такой роскоши. Отдых – это то, что он давно вычеркнул из списка повседневных дел. Не потому что не хотел, а потому что не умел. Однако сегодня его ученики всё же смогли уговорить отвлечься хотя бы на один вечер. Особенно настойчива была Сакура, ссылаясь на важный разговор о новой преподавательнице из Танигакуре.       — Какаши-сенсей, как вам Юна? — Харуно заговорила с той самой вежливой, но с подвохом интонацией, которую он уже знал наизусть. Она сидела напротив, нетерпеливо постукивая ногтями по столу. Наруто же заглатывал данго с той же скоростью, с какой обычно создавал клонов на поле боя.       — Впечатляюще, — не без иронии произнёс Какаши и сам не заметил, как под маской губы растянулись в кривой ухмылке. Девушка, стоящая в нелепо-грациозной, почти вызывающей позе всплыла в его сознании моментально. Гибкая, уверенная в себе, совершенно не смущённая его появлением. Даже узнав в нем члена Анбу не испугалась. Ни его, ни ситуации. Глядела в упор, отвечала дерзко и смело. Какаши не понимал как к ней относиться. Это раздражало и интриговало одновременно.       — Правда? — Сакура заметно воодушевилась. Пригласить специалиста из Долины было именно её инициативой, которую совет старейшин на удивление одобрил.       — Но я не уверен, что эти практики сработают, — ответил он с чуть большей резкостью, чем хотел. Ему не нравилось, что все вокруг, даже шиноби, познавшие ад Войны, вдруг увидели в практиках Юны что-то ценное, а он нет. Не понимал и не мог объяснить, почему это злило его. Возможно, проблема заключалась в неумении расслабляться. Какаши не доверял покою. Для него это всегда означало слабость, потерю контроля. А контроль - это то, что он ценил больше всего. Что не позволяло ему сдаться. Юна же предлагала выдохнуть, оставить все лишние мысли и оружие за пределами зала и отдаться моменту.       — И в чём же заключается суть твоих практик? — Какаши вдруг вспомнился их недавний разговор в кабинете. Он говорил с нескрываемой насмешкой, но девушка будто не замечала этого. Или просто не придавала значения его тону, не позволяя себя задеть.              — Я просто слушаю тело и помогаю ему. С помощью правильного дыхания и особого положения тела в пространстве.              — Ты правда считаешь, что дыхание может спасти жизнь в бою? — спросил он жёстко, почти грубо.              — А вы правда думаете, что боль сделает вас сильнее?              Между ними повисла тишина, но не из-за того, что ему нечего было сказать. В этом молчании столкнулись принципы.       — Боль учит, — наконец, произнёс он.              — И ломает, — спокойно возразила она, — Исцеление - это тоже сила. Просто вы её не признаёте.       Он тогда не ответил. Просто замолчал, как делал это всегда. Какаши не верил в исцеление, что можно по-настоящему выйти из того, что прошёл он. Можно заглушить, но не исцелить. И всё же её слова остались занозой. Напоминанием о том, что, возможно, есть другой путь. Путь счастья, а не боли. Однако он считал себя недостойным такой жизни.              — Я тоже сначала ничего не понял, — неожиданно серьёзный голос Наруто моментально выдернул из воспоминаний, — Но по просьбе Сакуры сходил на одно занятие.              — И как?              — Я заснул прямо на полу. Было хорошо…, — довольно протянул Узумаки, почесывая затылок и расплываясь в довольной, почти детской улыбке.              — Отличный результат. В бою это просто бесценно, — хмыкнул Какаши, скрывая раздражение за сарказмом.              — Это не тренировка, — строго заметила Сакура, прищурившись, — Это восстановление и отдых. То что вы, Какаши-сенсей, себе не позволяли с войны! — в её голосе звучало не осуждение, а горькая констатация. Она ударила точно, даже слишком точно. Хатаке встретился с её взглядом, и на долю секунды ему показалось, что видит не ту юную девчонку с розовыми волосами, что когда-то плакала на первых миссиях, а настоящего медика, сильного и чуткого. Женщину, которая знала, о чём говорит.       Не дождавшись ответа, Харуно продолжила:       — Она работает с чакрой по-другому. Через тело. Через эмоции. Это не медицина, но она чувствует потоки чакры, видит, где блоки и умеет их снять.       Какаши оперся локтями о стол и сцепил пальцы, выставив их перед собой.       — Чакра – это инструмент. А не чувство, не поток. В конце концов, не танец на коврике.              — Это для нас инструмент, а для неё – часть тела, — спокойно возразила Сакура, и в голосе её прозвучала знакомая интонация, которую Какаши никак не ожидал услышать. Амано. Он сразу узнал этот оттенок: не спор, не вызов, а тихая уверенность. Харуно даже так же горделиво вздёрнула подбородок.       — Её растяжки - это нечто. Я не смогу повторить, — видимо заметив напряжение, Наруто рассмеялся, пытаясь разрядить атмосферу.       — Хорошему шиноби ничего мешает! — отрезала она, даже не повернув голову в сторону своего товарища, — Так что, Какаши-сенсей, выделите ей отдельный зал для практик?       — Быстро ты к ней прониклась, — заметил он, не отводя взгляда от своей бывшей ученицы. Что-то в ней изменилось. Но что именно - не мог понять. Как будто Амано вложила в Сакуру нечто, что начало медленно прорастать.       — К её методу работы, — уточнила она.       — Хорошо, я подумаю, — Какаши медленно выдохнул.       — Спасибо, Какаши-сенсей!       Кивнув, он взглянул на настенные часы, потом на чашку остывшего чая и поднялся с места.              — У меня ещё куча бумаг. Я, пожалуй, пойду.       — Не переработайтесь, сенсей! — хмыкнул Наруто и продолжил есть.       Какаши вышел из чайной, закинув руки в карманы. Вечерний воздух был душным, влажным. Приближалась гроза, и потемневшее небо словно затаило дыхание, нависнув над крышами деревни. Он шел неспешно, почти бесцельно, позволив себе немного тишины перед тем, как вернуться к кипе документов. В голове вертелись слова Сакуры.       Она работает с чакрой по-другому. Через тело. Через эмоции.       Хатаке нахмурился. Сакура - его ученица, опытный медик и шиноби. Она прекрасно знала цену боли и потерь. И теперь говорила словами Юны. Не фанатично, но восторженно. Защищала чужой подход так, будто он стал частью её собственного мира. И Какаши не знал, что беспокоило его больше: сама Амано или то, насколько быстро она пустила корни в рациональную Сакуру. Он вздохнул и замедлил шаг. Впереди показалось здание гостиницы, той самой, где поселилась Юна. Он и сам не до конца понимал, что именно заставило его выбрать этот путь. Может, любопытство, а может - лёгкое раздражение. Какаши уже собирался пройти мимо, как вдруг заметил знакомый женский силуэт.              Возле входа, в мягком свете фонаря Амано стояла на одной ноге. Вторая же - согнута и подтянута к животу. Руки тянулись к небу, а глаза были прикрыты. Её широкие, напоминающие больше длинную юбку, лёгкие штаны развевал ветер. Какаши непроизвольно ухмыльнулся. Всё та же странная поза и абсолютное отсутствие стеснения. Что она вообще делает?       В этот момент девушка плавно опустила ногу и перешла в другую позу. Так легко и грациозно, что ему на секунду показалось, будто она и правда танцевала. Амано шагнула вбок, описав руками широкий полукруг. Ладони скользили по невидимым линиям, словно отбивая удары, которых не было. Юна крутанулась на пятке, перенося вес на другую ногу, и тут же замерла, вытянув одну руку вперёд, вторую - прижав к груди. Каждое движение было точным, выверенным, прямо как у опытного бойца. Но в то же время это напоминало что-то древнее, почти ритуальное. И всё же выглядело красиво. Она не стеснялась. Не оглядывалась по сторонам, не пряталась, а просто была собой. Настоящей и преданной своему делу так же, как он своему.       Какаши хмыкнул, но уже без насмешки. Задержался всего на пару секунд, а затем, не выдав себя, отправился дальше. По-прежнему пряча руки в карманы, однако на этот раз ощущая странное послевкусие от этой встречи. Он всё ещё не знал, кто она. Но уже точно понимал - её нельзя просто так вычеркнуть из жизни новой Конохи.