Глава 50: Проклятие пиратской не-смерти

      Жон хмурился, пробираясь среди других плюшевых медведей на витрине, стараясь двигаться только тогда, когда на него не смотрят. Его цель болталась с Руби, которая бы легко узнала его, если бы не… креативная маскировка Блейк.              Он отказывался называть это умным. Ничто в этом плане таковым не было. Вместо этого она быстро выиграла другого медведя в тире, сняла с него большую часть костюма и натянула на него. И, конечно же, это оказался чёртов пиратский наряд, так что теперь он был в дурацкой чёрной шляпе, с повязкой на глазу и мешковатыми штанами на поясе.              Он, конечно, не чувствовал их. Но это не делало ситуацию менее неловкой. Они цеплялись за другие игрушки или верёвки, переплетающиеся перед ним.              — Почему Руби не выбрала тир? — крикнул Жон, получая пожимание плечами от далёкой фигуры Блейк. Её задача была отвлечь цель в последний момент, чтобы он мог подмениться, но это сработает, только если поймёт, за какую верёвку потянут и успеет прицепиться.              Это была дурацкая игра, построенная на удаче. Тянешь верёвку — получаешь то, что на конце. Естественно, большинство из них не вели ни к чему, но они были расположены так, что невозможно было угадать. А значит, он тоже не мог понять, какую выберут и куда она ведёт.              Руби, наверное, решила, что будет «нечестно» выиграть игрушку в том, в чём хороша. Жон закатил глаза, будто эти люди и так не жульничали.              — Мне не очень интересно выигрывать игрушку, — услышал он слова девушки. Руби что-то прошептала в ответ, но он не разобрал из-за расстояния. Так или иначе, зеленоволосая студентка вздохнула, и этого, видимо, было достаточно, чтобы понять - она сдалась. — Ладно, три верёвки.              Блейк показала Жону три пальца, на что мог лишь предположить, что она думала, будто он не расслышал сказанное прямо перед ним. Он бы ответил жестом, если бы у него были пальцы, но вся его «рука» сейчас заканчивалась дешёвым пластиковым крюком.              Сосредоточившись сильнее, чем когда-либо в жизни, Жон выглянул из-за ряда игрушек, пока Руби хлопала, а зеленоволосая выбрала первую верёвку и дёрнула её. Он проследил вибрацию по верёвке, туда, где она пересекалась с сотней других. Те, в свою очередь, расходились, соединяясь с игрушками, сладостями или просто болтаясь.              И тут он вспомнил, что не был пауком-фавном, и задача была практически невыполнима.              — О, не повезло с первой, — сказал полноватый мужчина с радостью, неуместной при объявлении проигрыша.              — Ещё две! — Руби попыталась подбодрить, хотя та выглядела совершенно безразличной. — Ты сможешь, Эмеральд!              — Это сложнее, чем кажется! — крикнул Жон Блейк, на случай, если она злилась. Он не мог видеть её отсюда. — Мне нужно понять, какая верёвка куда ведёт. Это почти как пытаться выиграть конкретный приз!              Но у Эмеральд была минута-другая на раздумья, если бы она действительно хотела. У него же было только время между её выбором и тем, как она дёрнет.              — О, снова невезение, — снова сказал мужчина, и Жон осознал, что она уже потянула вторую, а он даже не заметил. Снова ничего, что и неудивительно. В панике он понял, что она не ждёт, а сразу тянет третью.              Верёвка за что-то зацепилась.              — О-о-о! — закричала Руби, хлопая в ладоши. Жон пробирался сквозь игрушки, надеясь, что грохот примут за болтающиеся верёвки. Он увидел, как нелепый маленький медведь дёргается, с верёвкой на ноге, которая также зацепилась за другую.              — Попался! — он потянулся к верёвке, прежде чем осознал, что у него нет возможности ухватиться. — Да чёрт с ним, — он обмотал её вокруг «руки», запутавшись в ней.              Но что, если она выиграет два приза?              — Ничего… личного… — прорычал он, пиная другого медведя. — Твой черёд ещё придёт, уверен. — Грустная игрушка смотрела на него одиноким взглядом. Может, это и вызвало бы жалость, если бы не её размер и слегка пугающий вид.              Он знал, что медведи могут двигаться — ведь он сам это делал. И это куда страшнее, когда ты меньше 30 см ростом.              — Прости! — крикнул он, когда того наконец сбросили с верёвки и полки. Он дёрнулся назад, когда пальцы сжали его посередине.              — Я выиграла, — сказала Эмеральд с энтузиазмом дохлой кошки.              — Аррр, я пират! — Жон замер. — Выкладывай свои секреты, и я пройду мимо.              — Ух ты, отлично, Эмеральд! — обрадовалась Руби, будто та проявила невероятный навык, дёрнув верёвку. — Я никогда не могла выиграть в таких.              — Тогда забирай. — Эмеральд протянула его, и глаза Жона расширились.              — Ты его выиграла, — вступилась Блейк, если только ради своих планов. — Тебе стоит оставить его. — Руби согласилась, заставив зеленоволосую вздохнуть и засунуть его под мышку.              — Блейк серьёзно относится к плюшевым медведям, — прошептала Руби, недостаточно тихо, если учесть, как дёрнулся глаз Блейк. — Это так мило! Смотри на его крюк вместо руки.              — Эй! Я не милый! Я хитрый шпион.              Вскоре он осознал, насколько это может быть скучно. Эмеральд держалась рядом с Руби и Блейк, и очевидно не собиралась раскрывать, зачем шпионит за ними. Блейк, похоже, поняла это через несколько минут и несколько раз предлагала закончить и вернуться в Бикон.              Честно говоря, это даже было в её характере — она могла быть занудой в лучшие времена, не то чтобы он осмелился сказать это в пределах её слышимости.              У всех есть недостатки. Одни большие, другие маленькие. Блейк просто не повезло... или повезло, если так посмотреть, что её недостатки — не что-то простое вроде неряшливости, глупости, храпа или неумения опускать сиденье унитаза. Нет, она должна быть террористкой, иметь упрямые суицидальные наклонности и неспособность планировать что-либо без того, чтобы один или оба не оказывались в смертельной опасности.              Интересно, какие у неё достоинства, чтобы это компенсировать?              Но Блейк была Блейк, и этого ему было достаточно. Он уже не представлял жизни без неё, даже если это утверждение сопровождалось множеством оговорок, учитывая, что он не только не живой, но и, если верить Доктору, буквально не может существовать без неё.              — Эй, ребята! — позвала Янг, когда остальные к ним присоединились. Среди них был и напарник его нынешней «хозяйки», бросивший на него забавный взгляд. Теперь он понимал, зачем они разделились — следить за обеими группами одновременно.              Оставалось только понять, зачем. Хотя Жон не видел в этом ничего, кроме желания получить преимущество на фестивале. Они просто хотели выиграть и, услышав о двух сильнейших командах Бикона, решили разузнать о них. Логично. Может, Блейк тоже бы поняла, если бы не её паранойя. Хотя, учитывая её прошлое, паранойя, вероятно, уже раз или два спасала ей жизнь.              — Мне бы её чуть-чуть, — пробормотал он, получив недоумённый взгляд Блейк.              — Куда пойдём теперь? — Нептун облокотился на плечо Сана с улыбкой. — Если ты снова предложишь эти чёртовы горки, я сломаюсь. Мы в парке аттракционов. Тут больше одного развлечения.              — Карусель? — предложила Вайс, вызвав стон и недовольство окружающих. Наследница фыркнула.              — О, я знаю, — Сан слащаво протянул, и Жон не пропустил, как тот положил руку на Блейк. Отвали, приятель. Она занята. — Почему бы не пройти через туннель любви?              — Может, потому что никто из нас не в отношениях? — Янг подняла бровь, но была оттеснена.              — Конечно, да! — обрадовалась Нора, заняв её место, пока та выбиралась из кустов. — Это не обязательно про любовь. Может быть про дружбу, да, точно!              — Это туннель любви… он про романтику.              — Я пойду с Реном, — продолжила рыжая. — Как друг, конечно. Мы вместе, но не вмес…              — Забирай его и заткнись, — вздохнула Блейк, толкая молодого человека вперёд, принося его в жертву богине Норе. Жону показалось, что он поймал предательский взгляд Рена, прежде чем тот сменился на чистый ужас и боль.              Любовь — страшная штука.              — Лучше не комментируй, — прошипела Эмеральд злее, чем он когда-либо слышал.              — Мне не нужно. Я знаю, ты хочешь меня.              — Близко. Попробуй вставить пару слов между «хочешь» и «меня». Например, «убить».              — Тебе нужно разнообразить игру, Эм, — рассмеялся парень. — Нельзя вечно играть в труднодоступную. Надоедает.              — Ха-ха, блядь. Ты - одиночная единица веселья. — Рука на спине Жона ослабла, позволив ему перевернуться и увидеть их и окружение.              Боже, это было ужасно.              Стены флуоресцентно-розовые, высасывающие волю к не-жизни. Потолок украшали нелепые силуэты лебедей, а из динамиков лилась «романтическая» мелодия, будто из разбитой машины. Снаружи всё ещё слышались звуки парка. Громче всего было бульканье воды, по которой плыла их лодка-лебедь, и звук скрежета зубов девушки над ним.              — О, успокойся, детка, — усмехнулся самоубийца. — У тебя был тяжёлый день. Я катался на одном и том же аттракционе десять раз. Готов блевануть.              — А мне пришлось терпеть эту тупую соплю, — прошипела Эмеральд. Глаза Жона сузились... если бы они у него были. Руби могла быть чересчур, но в её голосе было больше ненависти, чем он ожидал, и это его задело. Она была его другом, даже если не знала об этом - или думала, что он мёртв. И если она их всех так ненавидит, почему бы просто не бросить это задание? — Они такие… такие милые. Это тошнотворно.              — Ещё бы. О, идите в туннель любви, — передразнил Меркурий, изображая Руби. — Боже, она ждёт, что мы выйдем целующимися? Может, нам заняться сексом, чтобы травмировать её на всю жизнь?              — Хорошая попытка, но даже испортить ей настроение не стоит того, чтобы спать с тобой. Балл за старание. Думаешь, мы уже можем забить?              — Вряд ли, — он вздохнул, внезапно серьёзный. — Нужно следить за Никос, а она, кажется, близка с этой рыжей. Она же постоянно мешала Торчвику.              — Торчвику…? — пробормотал Жон. — Почему это проблема?              — Ничего плохого не случилось, — пожала плечами Эмеральд. — Он и так был мудаком. Теперь он там, где должен быть.              — Верно. Просто босс хочет, чтобы мы следили. Так что не надейся избавиться от рыжей и её команды в ближайшее время.              — Мне не везёт…              Чёрт возьми… Блейк должна была оказаться права, да? Этого было недостаточно для выводов, но одного упоминания Торчвика хватило, чтобы уши Блейк насторожились быстрее, чем у Руби при словах Вайс об уходе за оружием. Он чувствовал, как его шансы выйти из этого без конспирологии тают. Нет, к чёрту. Они уже ниже нуля.              — Что с медведем? — спросил Меркурий, заставив Жона замереть. Лёжа на спине, он видел, как они смотрят на него. Зеленоволосая, выглядевшая глупо, если смотреть снизу, тяжело вздохнула.              — Выиграла в дурацкой игре, в которую она меня втянула. Не могу выбросить — заметит и расплачется.              Меркурий фыркнул: — Уродец.              — Ну и иди ты.              — Дрянь дешёвая, — отмахнулась Эмеральд. Жон мысленно пообещал пробраться в их комнату и устроить что-нибудь неприятное, когда Блейк не видит. Та ухмыльнулась и подняла его, держа перед лицом. — Ой, я уронила его.              — Аррргх! — закричал Жон, летя по воздуху, прежде чем плюхнуться в воду. Он закашлялся, пытаясь держаться на поверхности, пока белый лебедь уплывал. — Медведь за бортом, медведь за бор… буль-буль! — плыть без ног, рук и всего прочего оказалось сложно.              К счастью, не пришлось — рука вытащила его из воды.              — Я тебя поймала, — знакомый голос успокоил его. Рядом была Пенни, так что он мог двигаться. Посаженный на колени, он отряхнулся, как собака. — Жон! Ты меня мочишься!              — Я переполнен жалостью, — саркастично ответил он. — Дай мне оправиться от почти-утопления, тогда пожалею, что ты мокрая.              — Тебе даже не нужно дышать, — вздохнула Блейк, заставив его замереть. Ах да… — Ты забыл?              — Нет… Я просто… вживался в роль живого. Немного ролевой игры. — Чёртовы инстинкты, заставляющие действовать не думая. Он мог просто опуститься на дно и выбраться, хотя быть подобранным Блейк сэкономило ему усилия. — Привет, Пенни, — помахал он, зная, что она не услышит, но поймёт жест.              — Привет, друг-Жон! — обрадовалась робо-девушка, не обращая внимания на воду. — Блейк пригласила меня в туннель любви. Думаю, я приближаюсь к первой базе.              — Я сказала, что это туннель платонической дружбы, — вздохнула Блейк.              Пенни наклонила голову: — Разве Янг не назвала его «туннелем блокировки члена»?              — Это когда я проигнорировала приглашение Сана и потащила тебя с собой.              — Хех, отличная работа.              — У меня и так достаточно блондинов в жизни. — Блейк закатила глаза и потрепала его по голове. Почему-то это его порадовало. Её слова, а не поглаживание, от которого он чувствовал себя домашним животным.              — О, это мило, Блейк. Я чувствую, что у меня тоже достаточно экс-террористок, кошко-девушек с паранойей в одном лице.              Она сверкнула глаза в него, хотя он имел в виду это как комплимент. Всё, что нужно — уверенность… если он получит тело, первым делом после извинений перед родителями, объятий и слёз будет удар отцу в лицо.              — Ну а насчёт моей паранойи? — спросила Блейк. — Оправдалась?              Жон нахмурился, плюхнувшись к ней на колени и срывая дурацкий костюм. Пластиковые детали плюхались в воду. Блейк громко вздохнула, потирая лицо.              — Моя паранойя оправдалась, — констатировала она.              — Как и всегда.              — Чёрт возьми…