Часть 28

Каждый день – еще один шаг в опасной игре, Что тянет меня ко дну. Застывшие видения, удушье внутри меня. Skylar Grey, Slowly freaking out©

Микки уехал от Ники в семь часов утра. Он предпочёл не будить хозяйку дома, а просто оделся и покинул её владения. От Вены до Зальцбурга, вблизи которого располагался его собственный «исправительный лагерь», езды было около четырёх часов, и порог дома Микки переступил лишь в начале двенадцатого. Заварив чашку чая и сунув в тостер два кусочка хлеба, брюнет переместился в ванную, где быстро почистил зубы, принял душ и вымыл голову. Покинув душевую кабину, он энергично растёр мокрые волосы полотенцем, после чего, уже менее усердно, обтёр тело и направился в спальню. Надев тёмно-тёмно серые джинсы и чёрный свитер с высоким горлом, Микки проигнорировал фен, оставляя волосы влажными, и, закрыв дверцы шкафа, вернулся на кухню. Как раз хлеб уже давно поджарился, а чай успел остыть до комфортной для распития температуры. Соорудив себе два бутерброда, парень приземлился на один из стульев и, включив телевизор, откусил первый кусочек. Поджаренный хлеб приятно хрустел, не заглушая, но оттеняя голос диктора, который рассказывал о новостях сегодняшнего утра. Сейчас он не раздражал, и от него не хотелось сбежать. Тишиной Микки успел насладиться ночью, потому сейчас можно было её чем-нибудь и разбавить, можно сказать, что парню даже хотелось этого в некоторой степени. Когда арену экрана занял другой ведущий, вещающий о спортивных новостях, Микки переключил канал. Вскоре завтрак закончился, и брюнет взял чашку и сделал два глотка тёплого ароматно чая. Отняв её от губ, Микки несколько секунд посидел, просто смотря в экран и словно не слыша звуков той программы, которая транслировалась на нём. Подумав, он встал и выключил телевизор. Забрав чашку с чаем, брюнет направился к лестнице наверх, где в самой дальней комнате томилась «принцесса»… Поднявшись на третий этаж и преодолев длинный коридор, Микки остановился перед нужной дверью и достал из кармана ключ, вставил его в замок. Отперев дверь, брюнет открыл её и переступил порог «темницы». Неспешно взглянув на Дженну, которая полулежала на кровати на высоких подушках, Микки закрыл дверь и прошёл на середину комнаты, останавливаясь там. - Где ты был? – примерно через полминуты молчания спросила Дженна, исподлобья смотря на похитителя. Вопрос её, мягко говоря, был неожиданным и несколько удивил Микки. Вскинув брови, он вопросительно взглянул на девушку. Она уже начала по нему скучать? Интересно… - Будешь в молчанку играть? – вновь заговорила Дженна, угрюмо смотря на брюнета. До этого Микки уже собирался ответить, но сейчас передумал, решив испытать терпение своей вздорной «воспитанницы». Слегка ухмыльнувшись, он скрестил руки на груди и слегка склонил голову набок, внимательно смотря на Дженну. - Ты издеваешься? – спросила девушка и села. Она подождала несколько секунд, но ответа вновь не услышала. Микки уже весьма нравилась эта по сути бессмысленная и незапланированная игра, и пока что он был не намерен прерывать её. Ему было интересно посмотреть, до чего он сможет довести Дженну своим молчанием, ведь это известная истина – нет ничего страшнее молчания для того, кто не уверен в своём положении. А Дженна сейчас ни в чём не могла быть уверена. - Почему ты молчишь? – не сдавалась девушка. Голос её начал звучать раздражённее, и она поджала губы. – Микки? Брюнет мимолётно улыбнулся, не обнажая зубов, и продолжил пытку молчанием и прицельным взглядом. Дженна тоже продолжила, но говорить: - Что с тобой такое? Твоё поведение уже начинает напрягать… - она слегка поморщилась и пересела ближе к спинке кровати, прислонилась к ней спиной. Она вновь взяла паузу, ожидая ответа, требуя его, что было понятно по блестящему уверенностью взгляду. Но Микки эти требовательные черти в её глазах лишь забавляли. «Ну, хорошо, - подумала Дженна и тоже сложила руки на груди и слегка склонила голову набок, копируя позу Микки, только в зеркальном отражении, поджала губы. – Хочет молчать – помолчим, мне не сложно. Как видно, он действительно ненормальный…». Полагая, что этот план точно должен сработать и Микки либо уйдёт, либо заговорит, Дженна вытянула ноги, продолжая наблюдать за ним и ожидая каких-то его действий. Желудок её громко заурчал, вибрируя, и она поджала губы, но вида не подала о том, что из-за этого ей было совсем неуютно. Прошло несколько минут, в которые Микки совершенно не спешил оправдывать надежды Дженны. Затем он взял кресло и поставил его на расстоянии двух метров от кровати, забрал со столика чашку с чаем и сел, удобно устраиваясь и делая глоток уже прохладного красного напитка. Переведя взгляд на чашку в руках Микки, блондинка шумно сглотнула. Даже чай или кофе – она не знала, что именно в чашке – казался сейчас ей самым желанным деликатесом. «Господи, как же есть хочется…», - подумала девушка, продолжая смотреть на чашку. Взгляд её на несколько секунд начал напоминать взгляд голодного зайчонка, что, безусловно, умилило Микки, но не настолько, чтобы отказаться от своих слов и накормить её. - Зачем ты пришёл, если не собираешься разговаривать со мной? – забыв о своём плане, спросила Дженна. «Ещё три вопроса и, пожалуй, я тебе отвечу», - подумал брюнет, со спокойной ухмылкой смотря на девушку и равнодушно играя на её нервах. - Ты меня, вообще, слышишь? – не унималась девушка. Микки лишь ухмыльнулся в ответ, показывая этим, что всё прекрасно слышит, но вновь оставляя её вопрос без ответа. Дженна вздохнула и опустила взгляд. Голод раздражал нервы, а присутствие Микки и его молчание и вовсе сводили с ума! Но, кажется, в этом доме всем было абсолютно всё равно на её желания. Шумно и резко выдохнув, показав этим своё раздражение и поморщившись, Дженна легла набок, спиной к Микки, и подпёрла голову рукой, смотря в стену. Она испытывала сейчас абсурдное и совершенно неуместное желание расплакаться, как маленькая девчонка. Но показывать такую постыдную слабость похитителю было ниже её достоинства. Не хватало ещё, чтобы Микки увидел её слёзы, а потом рассмеялся ей в лицо и с присущим ему спокойствием удалился, так и не дав ей того, чего она желает. «Обойдётся, - подумала она, подтягивая колени к животу. – Он не сделал со мной ничего такого, чтобы я сейчас ревела, как малый ребёнок. Подумаешь, не кормит, молчит, издевается… - желудок её вновь противно заурчал, и его свело голодной судорогой, от чего девушка поморщилась и зажмурилась, сгибаясь. – Ничего страшного, потерплю…». Но в мыслях её уже было меньше уверенности. Нет, она не отчаивалась и продолжала верить в то, что всё будет хорошо, что всё не так страшно, как могло бы показаться кому-нибудь другому, более слабому. Но организм её, устав от того, что одну из его главных потребностей так нагло не удовлетворяли уже четыре дня, думал иначе и подрывал этим волю и уверенность её сознания. «Чёртов псих», - буркнула про себя Дженна и утёрла тыльной стороной ладони потёкший из-за невольных эмоций нос. Когда человек страдает от голода, то нервы у него становятся ни к чёрту. Дженна не услышала, как Микки подошёл к ней, а она почувствовала лишь, как он сел на кровать, рядом с ней. - Не плачь, принцесса, - произнёс брюнет и, достав из тумбочки салфетку, протянул её Дженне. Девушка обернулась на него. От такого высказывания у неё глаза полезли на лоб, и она наградила парня испепеляющим взглядом. - Ты ещё смеешь издеваться надо мной?! – выплюнула она и села, отсаживаясь ближе к спинке кровати и подальше от Микки. - И в чём же состоит моё издевательство? – спокойно поинтересовался Микки, не убирая протянутой руки с салфеткой. - В том, что ты похитил меня, моришь голодом, а теперь так просто говоришь: «Не плачь!», - воскликнула Дженна. – И, - добавила она уже спокойнее, - я не плакала. - Тебе, конечно, виднее. Но я, как человек учтивый, обязан был хотя бы попытаться помочь тебе. - Помочь мне?! – воскликнула Дженна. – Если хочешь действительно помочь мне, то покорми меня! А лучше – отпусти! И больше никогда не появляйся в моей жизни! - Из твоей жизни я обязательно исчезну, как только сыграю в ней свою роль, - проигнорировав истерические нотки в голосе собеседницы, спокойно отозвался Микки. – Так что, пока я никак не могу отпустить тебя. А насчёт первого твоего желания – Дженна, я могу покормить тебя хоть сейчас, мне совершенно не нравится морить тебя голода. - Так, сделай это. - Хорошо, - кивнул Микки и достал из кармана наручники, теперь они всегда были при нём. – Надевай, - он бросил стальные браслеты на постель рядом с девушкой, - и я принесу тебе завтрак. Дженна взглянула на наручники, поблёскивающие металлом на светлом покрывале, затем подняла глаза на Микки. - Я не стану этого делать, - процедила блондинка. -  У тебя нет выбора, если ты не хочешь умереть. - А, - воскликнула девушка, - так, если я не буду тебя слушаться, ты убьёшь меня?! Псих! - Я не планировал этого делать, - слишком спокойно проговорил Микки и вновь сложил руки на груди. – Но, возможно, тебе стоит вспомнить о том, что убивать я умею. Может быть, тебе это поможет на твоём пути к исправлению. Дженна открыла рот, чтобы высказать очередную колкость, но слов не сорвалось с её губ. Она замерла, несколько секунд просто смотря Микки в глаза, а затем опустила взгляд вниз, на его живот, где, под свитером, возможно, было спрятано оружие. В памяти её вдруг так живо всплыли картины той роковой ночи, когда она обидела этого странного брюнета своей неблагодарностью. И она вспомнила то, с какой лёгкостью и хладнокровием он убил четырёх человек и даже не взглянул на них после… Гулко сглотнув, вновь взглянув Микки в лицо, напряжённо смотря ему в глаза, Дженна немного отодвинулась от него. В этот момент ей стало по-настоящему не по себе. До этого она не вспоминала о том, на что был способен этот парень, когда его задевали. Но сейчас, когда он сам так спокойно напомнил ей об этом, у неё мороз пробежал по коже. «А вдруг он маньяк? – прозвучало жуткое предположение в голове Дженны. – Психопат? – она вновь внимательно взглянула в лицо Микки. – А ведь похож… Он слишком странный для нормального человека, слишком спокойный, слишком…», - последняя характеристика не подбиралась, а от одного из её вариантов, который скромно предложило сознание, и вовсе стало тошно. - Ты… маньяк? – это предположение звучало просто смешно, но в данной ситуации любые версии имели право на существование. Микки усмехнулся и покачал головой, после чего ответил: - Нет, Дженна, я не маньяк. Конечно, никакой бы маньяк не признался в том, что он является таковым, но я, в самом деле, не являюсь им. Свою позицию в отношении тебя я уже давно обозначил, так что, Дженна, всё зависит от тебя. - А… - слова вновь не подбирались. – А, если я не буду тебя слушаться? Что ты будешь делать тогда? - А у тебя нет выбора, - спокойно ответил Микки. - Ты не знаешь меня, - покачала головой блондинка. - Поверь мне, ты являешься для меня не большей загадкой, чем все остальные, принцесса. - Не называй меня так, мне это неприятно. - Тогда, почему ты ведёшь себя именно так? – поинтересовался брюнет, но дожидаться ответа не стал и продолжил: - Наверное, папочка разбаловал? И мама? Брат? Бабушки и дедушки? Думаю, у тебя большая семья и все в ней тебя обожают… - Ты ошибся, - стараясь говорить спокойно, ответила Дженна. - В чём именно? - В том, что у меня такая большая семья. У меня есть родители, старший брат, правда, он мне не родной по крови, но я считаю его родным… - Твои родители усыновили его? – спросил брюнет, перебивая собеседницу. - Да, - напряжённо кивнула Дженна. – Я тогда ещё не родилась. Он старше меня на двенадцать лет. - Большая разница… - задумчиво проговорил Микки. – Извини, что перебил, продолжай. Дженна помолчала несколько секунд, будучи не уверенной в том, что стоит продолжать и несколько потеряв мысль. Она спросила: - А почему тебе так интересно узнать про мою семью? - Говорят, что людей всегда влечёт то, чего у них нет или не было, - ответил Микки. – Можешь думать именно так – я сирота и потому мне интересно хотя бы послушать про семью. А, вообще, я просто перебил тебя и потому попросил тебя продолжить рассказ. Дженна вновь взглянула на Микки, посмотрела в глаза. Взгляд её был напряженным и непонимающим. - Ещё у меня есть бабушка и дедушка по маминой линии, - всё-таки продолжила девушка. – И дядя, тоже по маминой линии, но он всего на четыре года старше меня, бабушка очень поздно родила его… - И как его зовут? - Патрик, - неуверенно ответила блондинка, напряжённо смотря Микки в глаза. -  Хорошо, - кивнул брюнет. – Кто ещё составляет твою семью? - Всё. Больше никого нет. - Никого? – удивился Микки, вскидывая бровь. – А как же родители твоего отца, Блейда? Или он сирота, как я? - Нет, он совсем не как ты, - проговорила девушка и поджала губы. «Он хороший и с головой в ладах, в отличие от тебя, - в мыслях добавила она. – И людей он никогда не похищал, опять же, в отличие от тебя». Блейд продолжал заниматься тем, что получил в наследие от Йохана Циммермана. И Дженна знала об этом и о том, что бизнес отца жесток. Но она ничего не знала о его тёмном прошлом. И, конечно же, она никогда не слышала всех подробностей истории любви родителей. - Ладно, не буду с тобой спорить, - вздохнул Микки. – Продолжишь рассказ? Думаю, тебе есть, что рассказать о своём выдающемся отце. - Если будешь говорить о нём с иронией, я не посмотрю на то, что ты неадекватен и сильнее меня, и надеру тебе задницу, - произнесла Дженна, исподлобья смотря брюнету в глаза. - Дженна, - вздохнул Микки и закинул ногу на ногу, - в моих словах не было иронии, а, если ты услышала её, то это твои проблемы. - А я слуховыми галлюцинациями не страдаю, - ответила девушка, гордо вздёргивая подбородок. - А это не галлюцинации, это – проекции, - Дженна нахмурилась, не совсем поняв Микки. – Но – оставим эту тему. - Ладно… - нехотя согласилась Дженна. – Я расскажу. Мама моего папы, моя бабушка, умерла, когда папе было семь лет. Отца он тоже потерял, когда ему было двенадцать. А ещё у папы был младший брат - Майкл, мой дядя, получается. Но он умер в девятнадцать лет. Это произошло за шесть лет до моего рождения. -  А что с ним случилось? Дженна подняла на парня глаза. Его вопрос был спокойным и серьёзным, искренним. Но ей казалось таким странным то, что он интересовался её семьёй. - Не важно, - ответила блондинка и отвела взгляд. Она знала о том, что Майкл, по факту, был самоубийцей, но она никогда не называла его так и не хотела называть сейчас. А врать не хотелось, потому она решила, что будет проще отказаться от ответа и перевести тему. «Вот я и нашёл одно твоё слабое место, Дженна, - подумал Микки, смотря на девушку и терпеливо ожидая того, чтобы она ещё что-нибудь сказала. – Это твой умерший дядя – Майкл. Интересно, поэтому ты пыталась назвать меня именно этим именем? А он, полагаю, умер не своей смертью, в иных случаях твоя реакция не была бы такой. Либо убийство, либо самоубийство…». - Всё? – поинтересовался Микки. - Да, - кивнула Дженна, смотря вниз. На несколько минут воцарилось молчание. Но Дженна вновь нарушила его, обращаясь к Микки: - Я действительно очень хочу есть… - Тогда, в чём проблема? – удивился брюнет, не давая девушке закончить. – Тебе нужно лишь исполнить мои требования и тогда ты получишь желаемое. - Я не стану этого делать. - Тогда, тебе придется ещё немного поголодать. Сказав это, Микки залпом допил остатки чая и встал, направился к двери. Обернувшись около неё, он обратился к Дженне: - Я вернусь вечером, если не передумаю… Блондинка поморщилась. Как так можно – пленить человека, навязывать ему какие-то абсурдные правила, призванные сломить волю, а потом так спокойно заявлять, что может передумать и больше не прийти? - То есть, - произнесла Дженна, - ты можешь уйти и больше никогда не вернуться, оставить меня здесь запертой? - Нет, - спокойно ответил Микки. – Я обязательно вернусь. Но, возможно, не сегодня, а завтра. Так что, у тебя есть время, чтобы подумать над моим предложением и сменить свой категорический отказ на согласие. - А, если этого не случится? Что тогда? Ты будешь просто приходить каждый день и смотреть, как я медленно умираю от голода? Микки ещё несколько секунд постоял, смотря на «воспитанницу» непонятным и нечитаемым взглядом, а затем вышел за дверь, так ничего и не ответив на её вопрос. Дженна какое-то время посмотрела на дверь, ожидая, что она вновь откроется и Микки вернётся. Почему-то, ей это казалось логичным. Но он не вернулся. Поняв это, блондинка поджала губы и прилегла набок, ещё немного смотря на дверь, а затем отворачиваясь и устремляя взгляд в стену. Обняв свой ноющий от голода живот, Дженна подтянула колени поближе к нему и опустила голову на подушку. Есть на самом деле хотелось до безумия. И кто-то должен был обязательно сдаться в этой войне: либо Дженна должна была согласиться на унижение, либо Микки должен был отречься от своих слов и накормить её просто так, либо должен был победить голод и, в конце концов, через месяц или два, убить девушку. Надеяться на то, что Микки сдастся, становилось всё сложнее. Но надеяться на что-то нужно было. Вот только варианты никак не подбирались…