3.После бури

– Сзади! – истошно крикнул Андрей, когда заметил, как за Ким Докчей, выбравшимся чуть ближе к перилам, появился зомби – безголовый, но всё ещё быстрый. Оторванная шея зияла чернотой, а на школьной форме болтался заляпанный бейджик с надписью: «Ким Намвун». На мгновение Андрей почувствовал, как в груди защемило – вина за то, что они сбежали, пока мужчина остался, начала набирать вес. Но эмоции быстро уступили место панике. В чате стрима мигом появился комментарий от того самого подписчика: [Ragnarok77]: Ты вовремя ушёл. Повезло. Зомби наследуют все навыки мёртвых и становятся вдвое сильнее. Ким Намвун и так был не из простых. Когти бывшего человека, ставшего демоническим трупом, вспороли бедро Ким Докчи, оставив багровую полосу, но тот устоял, стиснув зубы. Он попытался отмахнуться, но тварей стало слишком много. Остальные зомби со всех сторон заполонили остатки моста, окружая его. Их гниющие лица тянулись к нему, руки рвались к телу. От Андрея было не видно, выжил ли Ким Докча – лишь багряный клубящийся вихрь и плотное кольцо демонических тел. Водоворот в реке Хан жадно затянул нескольких зомби, свалившихся с моста. Гигантские змеины‌е монстры с ревом вынырнули из воды, разрывая мёртвую плоть в клочья. Таймер в углу экрана медленно отсчитывал: [До конца сценария осталось: 15:00] Андрей стоял на мосту, теперь уже настоящем, построенном людьми, не двигаясь. Сердце грохотало в ушах, но камера в его руках продолжала снимать. Он знал – это не просто борьба за жизнь. Это контент. И он был великолепен в своей жестокости. Чат взорвался комментариями: [BloodyByte]: ОХРЕНЕТЬ! Это ж сколько их там!? [SiliconVulture]: Докча – труп, стопудово. [s0ft_k1ll]: Видел, как когтями ему по ноге! АААА! [GloryCam]: НЕ СТОЙ! БЕГИ! Но не выключай камеру, чел, ЭТО КИНО! [ChannelChaos]: Молимся за Докчу. Но это было мощно. Андрей сглотнул. Его пальцы крепче сжали телефон. Мир рушился, люди умирали – а он становился всё популярнее. Прошло ещё пять минут. Демонические трупы один за другим падали в воды Хан. Их гниющие тела не выдерживали собственного веса или теряли равновесие, пока пробирались по узкому мосту. Вода внизу бурлила, киша чудовищами, что с жадностью подхватывали мёртвых и растерзанных. И тут… Глухой, мокрый звук – как если бы массивный лом воткнули в грудину человека – донёсся сквозь гул ветра и рев монстров. Андрей вздрогнул. Он был далеко, но удар был слишком отчётливо слышен. Камера чуть дрогнула в его руках. Чат вспыхнул: [EchoFlesh]: Что это было? [DataSpectre]: Ты слышал? Это что, РЕАЛЬНО звук удара?! [BunkerFanboy]: Как будто молотом в ребра… брр. Толпа зомби, до этого неспешно напирающая на остатки живых, внезапно начала редеть. Безголовые чудовища беспорядочно замедлились. Их рваные головы, если можно так выразиться, «оглядывались» назад – как если бы они почувствовали, что что-то изменилось. Но уже было поздно. Он шёл по мосту, двигаясь будто сквозь поток воздуха. Его фигура – высокая, жилистая, с чёрными волосами, прилипшими к вискам, с прямой спиной и молчаливой решимостью в каждом шаге. Ни оружия, ни брони – лишь чёрная одежда, натянутая поверх мощного тела, и портупея на груди. Чат загорелся от восторга: [PunchFiend]: ЁБ… ЭТО ЧТО БЫЛО?! [CineKill]: Ты ЭТО снял!? Чувак, ты вообще понимаешь, насколько это киношно?! [ZeroLag]: Он же с кулаками ВСЕХ разваливает! [Ragnarok77]: Ю Джунхёк. Регрессор. Один из сильнейших людей этой эпохи. Советую держаться от него подальше. Он не любит, когда появляются те, кто меняет порядок вещей. Мир, который он помнит, рушится из-за таких, как ты. Андрей почувствовал, как холодок пробежал по спине от последнего комментария. Он сжимал камеру, не в силах оторвать взгляда от человека, идущего вперёд, разрезая плоть зомби одним лишь телом. – «Регрессор…» – прошептал он. – «Это тот, кто… уже всё это проходил?» Толпа монстров рассыпалась. Ю Джунхёк шёл вперёд. Андрей, как и всё время до этого, продолжал снимать. Весь мост дрожал от шагов зомби и ревущих волн, но взгляд Андрея был прикован не к ним. Он смотрел сквозь объектив камеры на то, что происходило по ту сторону: на Ю Джунхёка и Ким Докчу. Черноволосый мужчина подошёл к Киму почти вплотную. Они обменялись парой коротких реплик, но ничего нельзя было разобрать – гул воды и стоны монстров заполняли собой всё. Даже автоматические фильтры микрофона не справлялись. А затем… Ю Джунхёк схватил Ким Докчу за шею. Лёгким движением, будто поднимая куклу. Он снова что-то спросил. Ким Докча ответил – и тут же получил сокрушительный удар в живот. Тот согнулся, но не выпал из крепкой хватки. Опять что-то сказали – короткий обмен фразами. Ещё один удар – в бок, мощный и сухой. Андрей моргнул. Он чувствовал, как по позвоночнику пробегает дрожь, глядя на происходящее. Ю Джунхёк поднял руку для третьего удара – но на этот раз Ким Докча перехватил её, остановив. На лице Ю Джунхёка промелькнуло нечто похожее на удивление. Они снова переглянулись. Ким Докча произнёс что-то, и на долю секунды казалось, что другой мужчина впал в транс, как будто то, что он услышал, вырвало его из настоящего и унесло в память. Он смотрел на Ким Докчу, не двигаясь. До конца сценария оставалось пять минут. Таймер тикал. Глаза Ю Джунхёка замерцали золотым светом. Искры. В воздухе, у глаз Ю Джунхёка – будто золотое пламя столкнулось с барьером. Он отшатнулся, будто его оттолкнули чем-то невидимым. Его взгляд потемнел. И тут – впервые за всё это время – Ю Джунхёк сказал что-то вслух, достаточно громко, чтобы донеслось до камеры Андрея, через ветер и волны. Голос был грубым, раздражённым, и в нём дрожала странная эмоция – растерянность: – Ты… да кто ты такой? Андрей сглотнул и сжал камеру крепче. Он надеялся, что это точно попало в эфир. И что зрители услышали это так же отчётливо, как он сам. Ким Докча заговорил. Андрей, всё ещё стоявший на полупрозрачном мосту и держащий в руках камеру, прищурился, вслушиваясь в слова, доносящиеся сквозь рев ветра, крики зомби и шум водоворотов. Он не мог уловить всё – речь была глухой, словно через воду. Однако одно он всё же различил отчётливо: «…компаньон…» и «…сорок шестой сценарий…». Он тут же заговорил в стрим: – Чат, вы слышали? Он сказал про «компаньона» и… сорок шестой сценарий? Что это значит? Кто-то знает? На таймере оставалось сорок секунд. Именно тогда, сквозь всё ещё бушующий ветер, донесся ясный, как удар грома, голос Ю Джунхёка: – Я решил. Теперь ты мой компаньон. Он потащил Ким Докчу за собой, небрежно удерживая его за шею, словно тот был мешком с рисом. Камера Андрея выхватила их силуэты, проходящие по мосту из света, уже теряющему прозрачность. Когда они подошли почти вплотную к границе безопасной зоны, Ю Джунхёк неожиданно остановился. Он сказал не слишком громко, но достаточно, чтобы микрофон камеры всё же уловил их обмен репликами: – Я спрошу последнюю вещь. – Что? – отозвался Ким Докча, еле заметно хрипя. – Если ты и правда пророк… ты должен знать своё будущее. Разве это не так? Андрей замер, всматриваясь в экран. Таймер отсчитывал последние секунды. В чате начали мелькать вопросы: [SilentRaccoon]: Он что, пророкк? [TokkiLuv]: Сценарий 46?! Разве не 2-й сейчас идёт?! [AstralBread]: Он назвал его компаньоном… это КАНОН?! Сквозь хаос, сквозь нарастающий рёв – тишина между двумя фигурами на мосту казалась оглушающей. Ю Джунхёк стоял спокойно, безмятежно, как будто находился не на полупрозрачном мосту над адским ущельем, а на прогулке в парке. Его лицо – ровное, глаза полны какого-то холодного любопытства. Он повернул руку, в которой держал Ким Докчу за воротник, выставив его над плещущей кровавой водой. Внизу, в мутной реке Хан, змееобразные твари распахивали пасти, как будто чувствовали – пища вот-вот упадёт с неба. – Разожму ли я свою руку или нет? – спросил Ю Джунхёк спокойно. На таймере сценария осталось 20 секунд. Камера Андрея не дрогнула – он стоял, не в силах оторваться от этой сцены. Чат молчал, лишь изредка поблескивая сообщениями о сделанной ставке. Даже Ragnarok77 не писал. Ким Докча, до этого выглядевший слегка напряжённым, вдруг резко изменился. Взгляд стал твёрдым, ровным. Он посмотрел Ю Джунхёку прямо в глаза и заговорил: – Ю Джунхёк, я скажу две вещи перед этим. – Какие? – отозвался Ю Джунхёк, всё так же спокойно удерживая его над монстрами. – Первое – я не твой подчинённый. Поэтому изволь относиться ко мне справедливо с этого момента. Второе – я согласен сотрудничать с тобой. Но и ты должен пообещать сотрудничать со мной. Ю Джунхёк какое-то время внимательно смотрел на него. Что-то искал в его глазах – дрожь, ложь, сомнение. Но не находил. Он кивнул. – Так какой твой ответ? – спокойно спросил он. Ким Докча улыбнулся, несмотря на высоту, несмотря на пасти, разверзающиеся внизу. – Отпусти уже руку и свали, чёртов придурок. В следующую секунду пальцы Ю Джунхёка разжались. Ким Докча полетел вниз, прямо в раскрытую пасть змееобразного монстра. На миг показалось, что это конец. Чат взорвался вспышками ужаса. Но Ю Джунхёк не выглядел встревоженным. Наоборот, на его лице впервые с начала сцены появилась лёгкая, искренняя улыбка, будто случилось что-то хорошее. – Я верю тебе. Ты явно пророк. Таймер сценария достиг нуля. Перед глазами Андрея всплыла табличка, мерцающая светом на фоне затухающей реки: [Вы не смогли закончить сценарий.] Он замер, ожидая знакомого появления доккейби – взрыва света, раздирающего пространство, громогласного голоса или хотя бы какого-то наказания… Но ничего не произошло. Никто не умер. Ни кнутов, ни проклятий, ни крови. Ю Джунхёк лишь бросил взгляд назад, убедился, что все на месте, и коротко бросил: – Идём. На станцию. Он двинулся вперёд с той же холодной решимостью, даже не оборачиваясь. Когда проходил мимо Андрея, его взгляд мельком упал на экран телефона, где до сих пор шёл стрим. В этот момент в его глазах мелькнула едва уловимая гримаса отвращения, как будто он посмотрел не на экран, а на изображение чего-то, что он презирал. Андрей внутри вздрогнул, даже не осознав почему. Лишь спустя несколько секунд до него дошло: Доккейби, по сути, – стримеры для богов. И он, выходит, тоже. Только для людей. Небольшая разница. Путь к станции проходил в напряжённой тишине. Небо уже наливалось сумраком, а разбитые дороги звенели от шагов. Чтобы разрядить обстановку, Андрей начал отвечать на вопросы из чата, тихо, словно нарушая обет молчания. [Megacat99:] А Ким Докча выжил? Он в порядке? – Спасибо за вопрос, Megacat99. Пока не знаю. Но, надеюсь, с ним всё хорошо. [GhostKillerX:] А что это был за мост? Почему только чётное число? Я только недавно зашла и кучу всего пропустилааа – Добро пожаловать на стрим, GhostKillerX! Это был сценарий одного из созвездий. “Бог из Машины – Целый Мост”. Суть в том, что если бы не соблюсти условие – мост бы исчез. Магия здесь… очень любит трагедии. [FlamingOnion:] Андрей, ты в порядке? У тебя ведь тоже таймер не сработал… – Да. Я не успел. Но наказания не было. Может, потому что доккейби сейчас разговаривает с Ким Докчой? Или… может, это только отсрочка. В любом случае – пока жив. В это время в верхнем углу экрана всплыло уведомление о донате. [DONATE $10 from SmilePunch:] На шоколадку и бронежилет)) – Спасибо, SmilePunch. Но вряд ли здесь принимают доллары. – он хмыкнул. – Судя по всему, теперь мне пригодится только одна валюта – монеты, которые приходят за сценарии. Всё остальное уже не важно. Люди, шедшие сзади – Ю Сана, Хан Мьюнго, Ли Хёнсон и Ли Гильён, – несколько раз оборачивались то ли от интереса, то ли от осуждения, то ли просто от незнакомого языка на Андрея. Их взгляды были настороженными. Но никто не сказал ни слова. Они просто шли. Ю Джунхёк – как скала, уверенно двигался впереди, не реагируя ни на что. Наконец вдали показалась вогнутая арка станции Оксу. Она возвышалась, словно каменная пасть, ожидая новых жертв. Над ней – разбитые лампы и тени, под ней – обещание укрытия, хоть и временного. Андрей взглянул на экран телефона и ахнул: – Ого… Мы уже в эфире больше полутора часов. Он замер на пару шагов позади остальных и улыбнулся в камеру. – Ладно, ребята. Думаю, на этом пока всё. Я жив, всё пишется, и кажется, это только начало. Скоро выйду на связь снова. Подписывайтесь, если хотите увидеть больше… Из ада, ха-ха. До встречи на следующем стриме. Он отключил стрим. Глаз в последнюю секунду зацепился за цифру зрителей, которая переваливала за миллион. Впереди ждала станция Оксу. Гул реки остался позади, и вместо него – тяжёлый воздух подземки, освещённый редкими мигающими лампами. Тишину нарушали только приглушённые переговоры выживших, прячущихся за колоннами, у стены и на скамьях, где когда-то мирные пассажиры ждали свой поезд. Кто-то шептал что-то о “сценариях”, кто-то плакал, а кто-то просто сидел, обхватив голову руками, как будто пытаясь скрыться в собственной тишине. Некоторые из них были перевязаны грязными бинтами, у кого-то виднелись кровоподтёки, разодранная одежда, обожжённые пальцы или пустой, затуманенный взгляд. Их лица были одинаковыми – истощёнными, осунувшимися, не верящими в то, что завтра наступит. Андрей, шедший в хвосте группы, спрятал телефон. И только теперь – теперь, когда объектив перестал фиксировать происходящее, когда ад не нужно было больше комментировать весело и с сарказмом – он начал чувствовать. Усталость накинулась на него резко, как волна. В ногах появилось странное подёргивание, дыхание стало неровным, а сердце – частым и поверхностным. Страх, от которого он был защищён линзой камеры, вырвался наружу. Всё вокруг вдруг стало слишком ярким, слишком громким, слишком настоящим. Он выдохнул, сжав зубы, и тихо сказал Чон Хая: – Займи нам место. Мне нужно… только немного отойти. Он не побежал, чтобы не вызывать подозрений, но почти сразу ускорил шаг, двинувшись в сторону тускло освещённого коридора, где виднелась вывеска “WC”. Он толкнул дверь и ввалился внутрь. Тепло, вонь, тусклый свет. И… всё. Тело сдало. Он даже не успел дойти до кабинки · руки ослабли, ноги подогнулись, и он рухнул на колени рядом со стеной, тяжело опершись ладонями о кафельный пол. Дыхание сбилось. Грудная клетка начала сжиматься, как будто в ней росла чья-то чужая рука, сдавливающая всё сильнее. Он захрипел, воздух не хотел проходить через горло. В ушах зазвенело, по лбу скатился пот, руки задрожали, пальцы не слушались. Всё тело начало дрожать мелкой судорогой, как будто он оказался под дождём на пустой платформе, но на самом деле это был просто страх. Живот сжало, появилось ощущение, что его сейчас вывернет. В горле – будто ком, он не мог его проглотить, не мог выкашлять, он просто задыхался на ровном месте, ощущая, как паника берёт верх. Он сжал зубы, выдохнул – и не смог вдохнуть. Слёзы выступили на глазах, не от боли – от бессилия. Он отвёл взгляд в сторону, в щель между плитками, где копилась грязь, и вдруг понял, что он такой же – испачканный, поломанный, застрявший между стенами этого ада, в котором он уже не зритель. Он теперь часть шоу. И камеры больше нет. Только паника. Только он. И тишина, в которой даже плакать страшно. Дверь в туалет тихо скрипнула, и Андрей, едва слыша шаги, вскинул голову – в отражении матового зеркала над раковиной отразилась Чон Хая. Она не произнесла ни слова. Просто подошла ближе, немного склонив голову, и протянула ему руку. На её лице не было ни отвращения, ни страха – только тихое понимание, некрикливая солидарность. Не как у тех, кто смотрел на него во время стрима, а как у человека, который видел в нём не кусок мяса, а участника, которому не повезло. Андрей поколебался, прежде чем принять её ладонь, но, коснувшись её пальцев, почувствовал, что чуть-чуть тепла в этом мире ещё осталось. В ту же секунду перед его глазами вспыхнуло системное окно: [Созвездие «Демоноподобный Огненный Судья» кивает на ваше товарищество.] [Вас проспонсировали на 100 монет.] Он поднялся и увидел её взгляд: вопросительный, почти испуганный. Она хотела понять – что с ним? Что происходит внутри? А он не знал, как объяснить. – Как… как у тебя выходит оставаться такой спокойной? – голос дрогнул, но он не остановился. – Мы только что пережили… чёрт знает что. Люди умирали. Мосты рушились. Монстры, сценарии, боги… Он вытер лицо рукавом и слабо усмехнулся: – У меня получается держаться только когда я снимаю. Когда камера между мной и всем этим. Чон Хая долго молчала. Её взгляд потемнел. И впервые за всё время знакомства она нахмурилась – по-настоящему, как человек, уставший от тишины и смысла в ней. Она покачала головой и, глядя ему прямо в глаза, тихо, отчётливо произнесла: – Нам стоит поспешить. Места, которые нам заняли пассажиры 3807 вагона, не могут быть незаняты вечно. В её голосе не было укоров, только напоминание, что мир не ждёт, и ни один человек в этом аду не может позволить себе сломаться надолго.

***

Андрей проснулся от звона будильника, резкого и назойливого. Он моргнул несколько раз, не сразу понимая, где находится. Его тело ныло, будто он всю ночь пролежал на камнях – впрочем, так и было: бетонный пол станции Оксу не отличался комфортом. Над ним висела его собственная куртка, кем-то заботливо накинутая. Время на экране смартфона показывало 7:10. Он медленно приподнялся на локтях, пока будильник всё ещё звенел, напоминая о чём-то важном… или просто о том, что новый день наступил. Рядом зашевелился Ли Хёнсон, потянувшись всем телом, а из-за сложенного в два раза полотенца проснулась Ю Сана, зевнув и прикрыв рот кулаком. – Ещё можно поспать, – пробормотал Андрей, падая обратно на рюкзак, будто на подушку. – Пока не выкинули на новый сценарий, считайте, что это внеплановый отпуск. С этими словами он снова закрыл глаза. Разбудил его другой будильник. Тот же резкий звонок, но уже ровно в 11:10. На этот раз он встал быстрее, чувствуя, как к нему возвращается ощущение тела. Он прошёл к краю платформы и оглядел станции. Люди уже постепенно просыпались. Кто-то сидел, привалившись к стенам, кто-то разжигал маленькие костры в жестяных банках, кто-то перематывал бинты или делился остатками еды. Станция начинала жить в своём новом, постапокалиптическом темпе. Позади раздался голос Ли Хёнсона: – Думаю, стоит подняться наверх. Еда всё равно не появится сама. – он оглянулся на остальных. – Пойдёмте? Ю Сана кивнула, и даже Чон Хая выразила согласие лёгким движением головы. Андрей тоже поднялся. – Ли Гильёна оставим здесь, – добавил Ли Хёнсон. – Мало ли кто займёт наше место или утащит вещи. Ему наверху будет слишком опасно. Он достал из небольшого мешка несколько респираторных масок, одну за другой передавая их остальным. Андрей, разглядывая маску, нахмурился. – Эй, погоди. Откуда у тебя вообще маски? И откуда ты знаешь про ядовитый туман наверху? Ли Хёнсон почесал затылок, немного смущённый: – Эм… утром, после того первого будильника… ко мне подошёл Ю Джунхёк-сси. Сказал, что я всё равно пойду на поверхность – и предупредил о тумане, и дал маски. Просто… так. Андрей замер на мгновение, уставившись на маску, а потом фыркнул и покачал головой: – Я, пожалуй, не хочу знать, ни то откуда у него столько масок, ни то, откуда он обо всём знает. Все начали надевать маски – тяжёлые, со странным фильтрующим слоем, похожим на что-то между противогазом и респиратором. Воздух в подземке был спертым, но привычным. А вот поверхность… о ней даже думать было неуютно. Когда Андрей закреплял ремешки, к группе подошёл Хан Мьюнго. Он всё ещё прихрамывал, хотя шаг его стал увереннее. Видимо, решил не отставать. – Эй, – произнёс он, поглядывая в сторону Ли Гильёна. – Этот мальчик… он же один не справится, если кто-то решит забрать наши вещи. Он же ребёнок. Он старался говорить с серьёзным лицом, даже немного высоко задрав подбородок, словно изображая из себя защитника. Но все присутствующие молча поняли, что он просто не хочет идти наверх. Страх читался в его взгляде, несмотря на попытки прикинуться героем. Ли Гильён, услышав это, сделал выражение глубочайшего презрения – настолько театральное, что оно выглядело даже забавно на его маленьком лице. Он скрестил руки на груди и фыркнул, демонстрируя, что уж точно не нуждается в такой «опеке». Ли Хёнсон кивнул, делая вид, что обдумывает услышанное. – В принципе, это неплохая идея. – Он повернулся к Хан Мьюнго. – Да, пусть кто-то из взрослых останется. Хорошо, что ты сам предложил. Хотя по его голосу и мягкому взгляду было видно: он просто пожалел Хан Мьюнго и не хотел выставлять его трусом. Станция осталась позади, затихающий гул голосов, слабые всполохи огня и кашель проснувшихся людей медленно исчезали, словно стирались в тумане. Группа шла по узкому коридору к выходу, и с каждым шагом тишина сгущалась, становясь всё тревожнее. Андрей чувствовал, как воздух становится плотнее – не физически, а эмоционально. Где-то наверху их уже ждали новый свет, новые опасности и, возможно, новый сценарий. Он взглянул на остальных: Ю Сана шагала спокойно, Ли Хёнсон – сосредоточенно, а Чон Хая, как всегда, была молчалива, будто уже знала, чего ждать. И вот, путь на верх. Каждый шаг по нему казался ближе к неизвестному.