Глава 7

Утро выдалось серым и дождливым, словно небо оплакивало их тревоги. Девушки заметили, что Серафим так и не принял заявку. —Может спросить у его родителей? Ты помнишь, где они живут? – задала вопрос Оливия. —Да. Они живут в соседнем городе, где я родилась. Если не ошибаюсь они живут этажом ниже или выше. —Ну в соседний город не вариант ехать, у нас учёба. – Ливи долго думала. —Твои родители живут там же? —Да? —Так попроси родителей сходить и узнать. Вероника колебалась. Идея втянуть родителей в эту историю казалась ей рискованной. Но выбора не оставалось. Она набрала номер мамы, стараясь говорить спокойно, чтобы не вызвать подозрений. «Мам, привет. Слушай, мне нужна помощь. Ты помнишь семью Морозовых? Серафима, того мальчика из нашего двора?» «Привет, милая. Да помню, вы были такими милыми. Ты что-то хотела узнать?» «Да, мам, они живут там же?» «Ой милая, они уже давно переехали. После того случая с избиением Егора.» «Печально. Спасибо.» Вероника ещё пару минут разговаривала с мамой. В некоторые моменты к разговору подключалась Оливия. Закончив разговор, Вероника обессиленно опустила телефон на стол. Информация о переезде Морозовых после инцидента с Егором стала еще одним тревожным звоночком. Оливия молча поддерживала подругу, понимая, как тяжело ей сейчас. Решили снова вернуться к поиску в интернете. Теперь они сосредоточились на новостях и архивах того времени. Поиски оказались долгими и кропотливыми, но результатов не принёс. —Я устала. – ложась на стол протянула Ливи. —Может ну его? Давай потом поищем? —Ладно. – Ника зевнула и попятилась. —Я тоже устала. Хочу спать. —Ну иди подремли. Если что я тебя разбужу. —Спасибо. Вероника закрыла глаза, и усталость моментально уснула. В нос ударил запах полевых цветов и трав. Солнце ласково грело лицо, и она почувствовала, как напряжение постепенно покидает ее тело. Тихий шелест листьев, пение птиц вдалеке – все это создавало умиротворяющую симфонию, убаюкивающую и успокаивающую. Вероника позволила себе полностью расслабиться, наслаждаясь моментом покоя и отрешенности от суеты. Оглядев себя, Вероника замерла.  Платье, словно сотканное из лунного света и старых кружев, окутывает фигуру, сидящую в полумраке. Его молочно-белый оттенок, кажется, впитывает в себя последние лучи заходящего солнца, делая его почти призрачным. Ткань плавно ниспадает каскадом мягких складок, создавая ощущение легкости и неземной красоты. Верхняя часть платья облегает плечи и руки, подчеркивая хрупкость и утонченность силуэта. Рукава, собранные у локтя, распушаются облаком невесомого шелка, украшенного витиеватым кружевом. Старинный узор, кажется, рассказывает свою собственную историю, полную тайн и забытых мечтаний. Линия декольте скромная, но элегантная, открывает лишь тонкую полоску шеи. Вокруг шеи не видно украшений, что лишь подчеркивает невинность и чистоту образа. Но при всей своей простоте, платье не лишено загадочности, словно хранит в своей ткани какие-то секреты. Юбка платья широкая и многослойная, ниспадает до самого пола, образуя вокруг сидящей фигуры своеобразный кокон. Кружевные вставки, расположенные по подолу, добавляют платью воздушности и легкости. Кажется, что оно способно взлететь от малейшего дуновения ветра. Вдруг за спиной раздался заячий крик. Девушка обернулась и её взгляд упал на лес. Тёмно-изумрудный лес. Настолько тихий, словно картина. Ни единого шороха листвы, ни пения птиц, лишь густая, почти осязаемая тишина, обволакивающая, как мягкий бархат. Солнечный свет, пробиваясь сквозь плотный полог вековых деревьев, рассыпается призрачными бликами на мшистых кочках и влажной земле, создавая ощущение нереальности происходящего. Кажется, будто время здесь остановилось, застыв в ожидании чего-то неведомого.     Группа фигур, облаченных в изношенные кружевные платья, обнимающие друг в друга на фоне зловещей черноты леса. Их головы увенчаны масками кроликов, сделанными из чего-то, похожего на ободранную кожу; уши обвисшие и поблекшие, как у старых плюшевых игрушек, найденных на чердаке. Маски эти – не просто детские забавы. В их пустых глазницах зияет вечный вопрос, а из-под краев выглядывают узкие ленточки, скорее напоминающие поводья, чем милый декор. Кожа масок потрескана, испачкана чем-то, что похоже на запекшуюся кровь и отсыревший мох. Их одинаковые платья, когда-то, вероятно, белые, теперь испещрены пятнами земли и гнили. Кажется, что кружева сами по себе начинают разлагаться, осыпаясь, как пепел. Руки, выглядывающие из-под ткани, бледны и скрючены, словно долго пролежали под водой. Они стоят неподвижно, но ощущается, что эта неподвижность натянута, словно тетива лука, готовая в любой момент сорваться и обрушить всю тьму этого места на зрителя. Их молчание – это не просто отсутствие звука, это давящая, гнетущая пустота, в которой эхом раздается предчувствие грядущего ужаса. Одна из них начала двигаться. Скрип потрескавшейся кожи масок, шелест истлевших кружев, приглушенные шаги, словно крадущиеся хищники, выслеживающие свою добычу. Вероника ахнула и попыталась отступить, но ноги словно приросли к земле. Страх ледяной волной окатил её, парализовав волю. Фигуры, словно загипнотизированные, медленно повернули головы в её сторону. В пустых провалах масок мелькнуло что-то, похожее на отражение пламени, и этот отблеск вызвал у Вероники животный ужас. Они медленно подошли к Дэваль и остановились прямо перед ней. Девушка, стоящая по середине, подняла руки. В них была заячья маска, в точности, как у них.  Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Вероника зажмурилась, стараясь прогнать кошмарное видение, но запах прелых листьев и затхлой земли стал лишь сильнее. Открыв глаза, она увидела, что фигуры стоят неподвижно, словно каменные изваяния, но в их молчаливом присутствии чувствовалась невыразимая угроза. Девушка с маской протянула ее Веронике. Движение было медленным и неестественным, будто куклу дергают за ниточки. Вероника не могла отвести взгляд от маски. Искаженные черты кроличьей морды вызывали тошноту и непреодолимое желание бежать. Она понимала, что если возьмет маску, то произойдет что-то ужасное, что она навсегда изменится. Но отказаться было равносильно смерти. Вероника, дрожащей рукой, взяла предложенную маску. Как только ее пальцы коснулись холодной и шершавой поверхности, мир вокруг исказился. Лес стал гуще и темнее, запахи усилились, превратившись в невыносимую вонь гнили и разложения. Фигуры в кружевных платьях зашептали, и их голоса слились в какофонию безумия. Не в силах больше выносить это, Вероника надела маску. Мир перевернулся. Она почувствовала, как ее сознание растворяется, заполняясь чужими мыслями и воспоминаниями. Боль, страх, отчаяние – все это хлынуло на нее потоком, лишая рассудка. Вероника закричала, но из-под маски вырвался лишь заячий крик. Теперь она одна из них. С противоположной стороны послышались звуки выстрелов. Заячьи уши резко дёрнулись, а головы повернулись в сторону звука. Из леса появились охотники, бегущие в их сторону. Охотники, словно вынырнувшие из ночного кошмара, неслись сквозь чащу, их лица искажены яростью и отчаянием. Ружья в их руках изрыгали огонь и грохот, рассекая тишину леса и разгоняя зловещую атмосферу. Заячьи маски, словно по команде, повернулись к ним, взгляды, лишенные человечности, устремились на приближающуюся угрозу. В рядах лесных созданий пробежала волна тревоги. Они ринулись в глубь леса, в надежде на спасение. Одна из фигур, в которой еще недавно теплилась искра сознания Вероники, заметила как одна за другой девушки падали на холодную землю. Оливия встрепенулась от шума и увидела, как Вероника лежит на столе, дергаясь в конвульсиях. На лице ее застыла гримаса ужаса, а из горла вырывались нечленораздельные звуки. Ливи подбежала к подруге и начала будить. Оливия трясла Веронику за плечи, пытаясь привести ее в чувство. —Ника! Ника, проснись! Это всего лишь сон! – кричала она, испугавшись за состояние подруги. Наконец, глаза Вероники распахнулись, и она судорожно вдохнула, словно вынырнула из глубокого омута. Девушка села, хватая ртом воздух и оглядываясь по сторонам. Комната казалась чужой и незнакомой, словно она вернулась из другого мира. Постепенно осознание реальности вернулось, и она с облегчением выдохнула. —Это был… сон? – прошептала Вероника, с ужасом вспоминая кошмарные образы. Оливия крепко обняла подругу, стараясь успокоить ее дрожь. —Да, Ника, просто страшный сон. Все хорошо, я рядом. – говорила она, гладя ее по спине. Вероника вцепилась в Оливию, словно в спасательный круг, и долго не могла прийти в себя. Постепенно кошмар отступил, оставив лишь неприятный осадок. Вероника рассказала Оливии о своем сне, о кружевном платье, заячьих масках и охотниках. Оливия слушала молча, с сочувствием глядя на подругу. —Мне кажется тебе срочно нужно к психологу. На твоём месте я бы сошла сума. – прошептала Оливия, прижимая к себе подругу. Вероника кивнула, понимая, что Оливия права. Сон был слишком ярким и реалистичным, словно он был не просто плодом ее воображения, а отголоском чего-то реального. —Наверное, ты права. – пробормотала Вероника, отстраняясь от Оливии. Остаток дня прошёл отлично. Оливию сменил Егор м уже он заботился о Веронике.