Глава 19

Тени сгущались, как чернила, разлитые по холсту. Егор стоял перед мольбертом, кисть в руке дрожала, но не от страха, а от чего-то иного, глубокого и неосознанного. Опять лаванда. Ее запах витал в воздухе, проникал в его легкие, в его мысли. Он закрыл глаза, и перед ним возникла она – Ника, ее смех, ее тело, изгибающееся в танце под лунным светом. Но что-то было не так. Ее глаза, обычно такие теплые, теперь смотрели на него с укором, с вопросом, на который он не мог ответить. Он оглянулся. Комната была пуста, но он чувствовал чье-то присутствие. Он был везде – в углах, за дверью, в его голове. Он знал, что это не просто фантазия. Он был часть его самого. Тот, кто преследовал, кто его любимую разрушал их жизнь. Егор сжал кисть так, что дерево затрещало. Внезапно он услышал шаги. Легкие, почти неслышные, но они были. Он обернулся, и сердце его замерло. В дверном проеме стояла Вероника. Но это была не та девушка, которую он знал. Ее глаза горели странным светом, губы изогнулись в улыбке, которая не сулила ничего хорошего. —Егор. – прошептала она, и ее голос был как шелест листьев на ветру. – Ты знаешь, кто я? Он отступил на шаг, но она приблизилась, ее пальцы скользнули по его руке, оставляя за собой след из мурашек. —Ты думаешь, что можешь спасти меня? Но ты не понимаешь, что я уже спасена. Он спас меня. И теперь я здесь, чтобы спасти тебя. Егор почувствовал, как его разум начинает плыть. Лаванда. Ее запах был повсюду, он душил его, заставлял забыть, кто он такой. Девушка приблизилась еще ближе, ее губы почти касались его уха. —Ты бросил меня, Егор. Ты просто испугался признай это. —А ну брысь отсюда. – послышался его же голос. Ника растворилась, а перед Егором стоял он Тёмный. Егору стало легче дышать, запах лаванды пропал. —Я же тебе говорил. Они будут использовать любые способы чтобы ты потерял контроль и стал таким же, как и они. Егор отрыл глаза лежа в своей постели и тяжело дыша. Все, обдумав он решил поговорить с Никой. Ледяной ветер хлестал по лицу, но Егор едва замечал это. Его шаги были тяжёлыми, будто каждый раз он отрывал ноги от земли с усилием. Улицы пустели, только тени под фонарями шевелились, будто живые. Он чувствовал её. Её страх, её дыхание, её запах. Она преследовала его, как призрак, но теперь он знал, что это не фантазия. Она ждала его. Дверь в квартиру скрипнула, словно предупреждая её. Вероника сидела на краю кровати, её пальцы вцепились в край одеяла, словно это единственное, что удерживало её на этом месте. Её глаза, широкие и испуганные, встретились с его взглядом. Егор остановился в дверном проёме, его тень накрыла её, как тёплая мгла. — Кто ты? — её голос был тихим, но в нём была сталь. Она не сдавалась, даже сейчас. — Ника… — его голос дрожал, как будто его рот отказался подчиняться. Он не узнавал его. — Я не знал, что это будет так. Я не мог остановиться. Он шагнул вперёд, и она съёжилась, прижавшись к стене. Её грудь поднималась и опускалась, дыхание сбивалось. Егор видел, как её глаза блестели от слёз, и это сводило его с ума. Он хотел коснуться её, успокоить, но его рука зависла в воздухе, как будто он боялся, что она сгорит от его прикосновения. — Ник, прошу, послушай. – его голос был почти шёпотом, но в нём была мольба. — Он сидит внутри меня. Он забирает контроль. Я не хочу этого, но я не могу сопротивляться. Ника сжала губы, её пальцы дрожали. Она видела его таким — разбитым, потерянным, страшным. Но что-то в её взгляде изменилось. Страх смешался с чем-то ещё. С интересом? С пониманием? — Покажи мне. – её голос был тише ветра, но он услышал. — Покажи мне, кто он. Сердце Егора заколотилось. Он не мог дышать. Её слова проникли в него, как яд, медленно и неотвратимо. Он шагнул ближе, и она не отступила. Их дыхание смешалось, и мир вокруг них исчез. Сердце Егора билось так, будто пыталось вырваться из груди. Каждое слово Вероники, каждое её движение, каждый вздох — всё это было как тонкая нить, затягивающая его в паутину, из которой он не хотел выбираться. Он шагнул вперёд, и она не отступила. Её глаза, светлые, как безоблачное небо, смотрели на него с вызовом, но в них читалось что-то ещё — тревога, любопытство, а может, даже предвкушение. — Здравствуй, Моя Лаванда. — прошептал он, и его голос был как шёпот ветра, несущегося через пустыню. Его рука потянулась к её лицу, но она резко отклонилась, её губы сжались в тонкую линию. — Не трогай меня. — выдохнула она, но её голос дрогнул, выдавая слабость, которую она так отчаянно пыталась скрыть. Егор усмехнулся, и в его глазах вспыхнул холодный, почти ледяной свет. — Ну что ты? Неужели я тебя так сильно напугал? — Он сделал ещё один шаг, и теперь они были так близко, что она могла почувствовать тепло его тела, исходящее от него, как от раскалённого металла. — Я не хотел, в моих планах было заменить эту размазню и быть рядом с тобой. Помнишь, тот вечер? Когда ты села ко мне на мотоцикл. Девушка почувствовала, как её сердце замерло. Его слова, его присутствие — всё это было как грозовая туча, нависшая над ней, готовое обрушиться в любой момент. Она знала, что должна отступить, должна убежать, но её ноги словно приросли к полу. Её разум кричал об опасности, но её тело, её инстинкты, казалось, тянулись к нему, как мотылёк к огню. —Ты часть сознания Егора, которая вышла из-под контроля? —Оу. – глаза Егора немного расширились в удивление. —Так ты знаешь про это? Тогда мне не надо будет тебе объяснять. Но ты не совсем права, Мы ещё не вышли из-под контроля. —Когда ты появился? – наступая говорила Дэваль. —Вспомни ночь двадцать шестого августа. Морозова со своими дружками. – в голове девушки всплывали воспоминания. —Когда нам проломили череп, а мы не смогли ничего сделать, хотя могли, отделилась часть. Вероника похолодела. Эта ночь была для неё словно клеймо, выжженное на сердце. Она помнила каждый крик, каждый удар, беспомощность, сковавшую их обоих. И теперь выясняется, что из той трагедии родилось нечто новое, живущее внутри Егора. — Ты… ты отделился тогда? — прошептала она, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Да, моя Лаванда. —Тогда зачем ты меня преследовал? Зачем ты подбрасывал эту чёртову лаванду? —Я должен был тебя защитить от теней. Лаванда обеспечивает защиту. Твои сны, когда в комнате была лаванда небыли такими опасными. Вероника покачала головой, пытаясь унять дрожь, охватившую её тело. Она смотрела в глаза Егора, но видела не его, а ту тёмную сущность, что скрывалась внутри. Она задавалась вопросом, насколько сильно этот «он» изменил Егора, подавил ли его волю, превратил ли в марионетку, управляемую чужими желаниями. — Защитить? Ты называешь это защитой? Пугать меня, играть моими страхами? Это не защита, это насилие. – с гневом выплюнула Вероника, чувствуя, как к горлу подступает комок. —И как ты собираешься меня защищать? В глазах Егора вспыхнул огонь, но тут же погас, сменившись какой-то грустью. Он молчал, словно обдумывая каждое слово Вероники. Затем медленно, неуверенно, он протянул руку и коснулся её щеки. — Я… я не знаю, как иначе. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, Моя Лаванда. —Я видеть тебя не хочу! – по щекам девушки бежали дорожки слёз. Вероника отшатнулась от его прикосновения, словно от огня. Слезы продолжали литься, обжигая кожу и выдавая ее слабость. Она ненавидела себя за это, за то, что позволяла ему видеть ее такой – сломленной, испуганной, уязвимой. Но страх был сильнее ее, он сковал ее движения, парализовал волю. — Уходи. – прошептала она, стараясь придать своему голосу твердость, которой в нем не было. — Просто исчезни. Оставь меня в покое. Егор не двигался, его глаза, полные смятения и какой-то болезненной тоски, буравили ее насквозь. Он словно пытался что-то сказать, что-то объяснить, но слова застревали у него в горле, не находя выхода наружу. Он протянул руку, словно желая снова коснуться ее, но тут же одернул ее, словно обжегшись. Развернувшись, он покинул её квартиру.