Часть 3: Волнение

Дом был так далеко... Когда Папирус, весь в ссадинах, дотащил Санса до тропы - ночь уже почти сменилась утренним туманом. Он не помнил сколько часов прошло... Не помнил сколько раз споткнулся... Помнил только состояние брата... Слишком тихий, слишком хрупкий... Санс не шевелился, только иногда стонал. Бывало шептал бессвязные слова... Для Папируса это было даже хуже чем тишина, потому что каждый такой обрывок звучал как сломанное радио, которое пытались настроить. -- Мы почти дома… Держись, Санс... - говорил Папирус, даже не зная, слышит ли брат его. Он нёс его на руках, осторожно, как будто брат был сделан из стекла. Папирус волновался при каждом шаге. И всё же он шёл. Каждый метр, каждый шаг. Папирус не знал, что делать. Он не был врачом. Он был просто Папирусом. Его наивность, гордость... всё это он отодвинул в сторону. Сейчас у него не было времени играть из себя героя... Он должен им быть.

***

Дверь распахнулась ударом плеча. Папирус ввалился внутрь, тяжело дыша, с Сансом на руках. Полоскание дождя и сырость остались за спиной. Внутри - тишина. Только редкий хрип Санса нарушал покой. -- Держись… - прошептал он и осторожно опустил Санса на диван. Руки дрожали. Теперь нужно было думать быстро. Паника накрывала разум, но он смог её преодолеть. Папирус не может ошибиться. Санс полностью в его руках. Он снял с Санса куртку и свитер, чтобы осмотреть грудную клетку. Папируса всё больше пугало состояние брата... Там где должны были быть ровные линии рёбер, были вмятины и трещины. Если рёбра сломаны, значит дышать больно... Санс судорожно всхлипывал, даже без сознания. -- Прости, пожалуйста, просто потерпи ещё немного... - Папирус разговаривал с братом, несмотря на то, что тот может и не слышать. Папирус пошёл в ванную. Он принёс всё что смог найти: бинты, спирт, даже своё старое одеяло. Всё тряслось. Папирус всё делал впервые. Он был... в ужасе. Папирус прижал руку к его груди, пытаясь уловить дыхание. Оно было слабым, сбитым. Он обработал каждую трещину на костях брата. Обвязал его грудь - осторожно, по книгам из библиотеки, что чудом оказались в доме. После Папирус снял с Санса ботинки. Шину на ноге он закрепил заново, подложив мягкие повязки. Потом он оценил состояние головы. Папирус знал, что такое сотрясение, видел в книгах. Нельзя спать. Нельзя оставлять без присмотра. Нужно оставаться рядом.

***

Папирус сидел рядом с Сансом. Он был готов ко всему... -- Если ты слышишь… - прошептал он, - я не позволю тебе исчезнуть. Даже если тебе придётся учиться ходить заново, говорить заново… я буду рядом. Я не брошу тебя. Но ночь не отпускала... Санс метался во сне. Он выдыхал с хрипом, бессвязные слова текли непрерывной рекой: -- Где… крылья? Мои кости… улетели… на луну… без… без глаз… Папирус погладил голову брата: -- Я здесь, Санс... Ты дома... Но взгляд Санса прошёл сквозь него. Как будто Папирус был призраком. Папирус почувствовал, как что-то внутри рвётся. Как будто треснула последняя ниточка в душе. Он уткнулся лбом в холодную руку Санса и зашептал: - Пожалуйста... Пожалуйста, вернись ко мне... Так он и сидел до утра. Не ел. Не спал. Он провёл ночь, сидя рядом, держа руку брата. Он слушал бред. Каждый вдох как отсчёт... Он молился, чтобы Санс очнулся.