Глава 6"Non

«Освободиться — значит перестать оправдываться перед самим собой, перестать искать причины своих неудач вовне, перестать обвинять обстоятельства и людей. Освободиться — значит принять на себя всю полноту ответственности за то, кто ты есть и кем станешь. И тогда мир, который казался враждебным, вдруг начинает отвечать тебе взаимностью, словно ты впервые заговорил с ним на одном языке».

Антуан де СентЭкзюпери, «Цитадель»

***

Я замер у входа, в тени, стараясь даже не дышать. Дверь была приоткрыта, и изнутри тянуло теплом и запахом дыма. Смола, жареное мясо, влажное дерево — всё смешалось в густой, почти липкий воздух. Где-то в глубине тихо потрескивал огонь. Я вжался плечом в косяк, стараясь не задеть его. Доски старые — скрипнут, и всё, меня заметят. Голоса сначала сливались в гул, но чем дольше я стоял, тем отчётливее становились слова. И чем отчётливее — тем тяжелее. — Но ты указал на… меня всего, пап… Я невольно нахмурился. Иккинг стоял ближе к лестнице, неловко, чуть ссутулившись. Руки болтались вдоль тела, будто он не знал, куда их деть. Он пытался держаться легко, но плечи выдавали — напряжены. В его голосе не было злости. Только эта странная смесь неловкости и попытки пошутить, как будто он сам не верил, что это происходит. Я чуть подался вперёд, прислушиваясь. Стоик стоял напротив. Огромный. Почти закрывал собой половину комнаты. Свет от очага падал на него сбоку, делая лицо ещё жёстче — тени ложились под глаза, под скулы. — Идёт? Коротко. Без эмоций. — Какой то у нас очень односторонний разговор… — Иккинг тихо усмехнулся. Но смех вышел кривым. Как будто он сам понял, что это сейчас не сработает. — Идёт?! — голос Стоика ударил резко, как молот. Я вздрогнул. Даже мне, стоящему в стороне, стало не по себе. Отец не спрашивал. Он давил. Я сжал пальцы на косяке. Знал это чувство. Когда слова — не слова, а просто способ дожать. Пауза повисла в воздухе — тяжёлая, липкая. Даже огонь будто притих. Только треск полена где-то в очаге давал о себе знать. Иккинг отвёл взгляд. На секунду. Потом обратно. — …хах… идёт… — выдохнул он. Я стиснул зубы. Знал этот тон. Когда соглашаешься не потому, что хочешь — а потому что тебя всё ровно не поймут. Стоик кивнул, будто всё решено. — Ну вот… Учись хорошо. Я вернусь. Он развернулся к стойке у стены. Там, на крюках, висели шлемы, ремни, плащи. Металл тихо звякнул, когда он снял один. Звук короткий. Глухой. Как точка в разговоре, которую никто не ставил вслух. Он надел шлем. — Возможно… - Слово повисло. Недосказанное. И от этого — ещё тяжелее. Я опустил взгляд. Почему то внутри кольнуло. Коротко. Неприятно. Я не хотел на это смотреть. Но всё равно поднял глаза. Иккинг остался стоять один посреди комнаты. Большой стол рядом, лавки, оружие на стенах — всё как обычно. Только теперь это место казалось слишком пустым. Он провёл рукой по затылку, криво усмехнулся сам себе. — Отлично… — пробормотал он. — Просто отлично… Я выдохнул и сделал шаг вперёд. Доска под ногой тихо скрипнула. Иккинг вздрогнул и резко обернулся. На секунду — будто его поймали. Потом узнал меня. — А… это ты… Грегор Я пожал плечами, заходя внутрь. Дверь за спиной тихо качнулась. — Слышал, — сказал я. Он хмыкнул, — Да? Тогда поздравляю. Теперь ты знаешь, как не надо вести переговоры с отцом. Я фыркнул, — Это не переговоры были. Он посмотрел на меня, — А что? Я на секунду завис. Перед глазами всплыло: голос… давление… кухня… Я моргнул, — Приказ, — сказал я. Иккинг скривился, — А, ну да. Это звучит куда веселее. Он снова глянул в сторону двери, куда ушёл Стоик. Тихо. Долго. Я не лез. Просто стоял рядом. Огонь в очаге щёлкнул, искры поднялись вверх и тут же погасли. — Я не против учиться, — сказал он вдруг тише. — Правда. Просто… не так. Я кивнул. Понимал. Слишком хорошо. — Тогда учись по-своему, — сказал я. Он усмехнулся, но уже без этой кривизны. — Ага. И стать первым викингом, которого сожрёт дракон в первый же день. Я хмыкнул, — Тогда хотя бы не скучно будет. Он фыркнул. И на секунду в комнате стало легче. Ненадолго. — Я пошёл. Как-никак Плеваке нужно помочь в кузнице, подготовить всё к работе, — Иккинг дёрнул плечом и отвёл взгляд к двери, будто хотел поскорее закончить разговор. — Икк… ты не отчаивайся. Всё скоро наладится. Он тихо хмыкнул, провёл рукой по затылку и криво усмехнулся: — Хах, ну да, конечно… Только вот папу не просто так зовут Стоиком Обширным… Хотя… неважно. Спасибо. Он кивнул и вышел, чуть сутулясь, не оглядываясь. Я проводил его взглядом, потом развернулся и пошёл к себе. Пол под ногами тихо скрипел, в комнате уже почти остыл очаг, оставив только запах дыма и слабое тепло. Я сел на кровать, на секунду завис, уставившись в пол, затем лёг, уткнувшись лицом в подушку. Сон накрыл быстро.

***

Иккинг Кровожадный Карасика III Нужно быстрее закончить с кузней и идти к… Дракону. Бред, иду сам в пасть самого опасного дракона на архипелаге. Но, он же не убил меня в первую встречу, значит и в следующую не тронет. Я сжал рукоять молота и ударил по заготовке. Металл звякнул, искры брызнули в сторону. Руки работали на автомате, а мысли крутились совсем о другом. Как это вообще получилось… Весь Архипелаг считает драконов злыми исчадиями Хель, и никто даже не задумывается, что всё может быть не так. Я снова ударил, но сбился с ритма. Грегор ведь говорил об этом. Спокойно, без давления, как о чём-то очевидном. Я тогда слушал, но не воспринимал всерьёз. Думал, что он так шутит надо мной, особенно после того случая… Теперь у меня в лесу лежит дракон. Живой. Ночная Фурия. Я остановился, глядя на раскалённый металл, и коротко выдохнул. Мысль всё ещё звучала как что-то невозможное, но отмахнуться от неё уже не получалось. Я добил работу быстрее, чем обычно. Руки гудели от усталости, ладони саднили, но это не мешало. В кузне стало тише — только угли слабо потрескивали, да ветер шумел снаружи. Я огляделся, проверяя, всё ли готово, и потянулся к поясу. Нож. Небольшой, простой, но рука на нём задержалась дольше обычного. Он принадлежал моей матери — Валке. Я провёл пальцем по рукояти, по знакомым выемкам. Я её не помню по-настоящему. Только ощущение тепла и голос. Спокойный, тихий. Лицо расплывается, как будто его никогда и не было. Я нахмурился и сжал нож крепче. Почему дракон сделал это? За что? Мысль кольнула резко и неприятно. На секунду всё снова стало простым: драконы — враги, и всё. Я выдохнул и покачал головой, прогоняя это. — Иккинг, успокойся… — пробормотал я себе под нос. У меня там, в лесу, лежит дракон. Раненый. И он меня не убил. Я посмотрел на нож, затем убрал его за пояс. Все эти годы нам говорили, что драконы — это зло, что с ними нельзя иначе. Но если это не так? Я вспомнил его глаза — не злые, не бешеные. Просто живые. Безумно разумные… И страх, что был в его глазах. В их отражении я увидел себя же. Я шумно выдохнул, — В книге всё не так… Столько лет мы учили одно и то же, и, похоже, всё, что написано о драконах — чушь. Я усмехнулся без особой радости: — Конечно, все ошибаются, а ты один прав. Мысль прозвучала глупо, но отступать уже не хотелось. Я развернулся и направился к выходу. Пока не наступил вечер нужно убедиться в том, что дракон всё ещё на том же месте. Только почему же он не улетел сразу? Чёрт, почему именно сегодня я должен идти на эту тренировку по убийству драконов! Отец, ну почему ты такой… О Тор всемогущий. Нужно взять себя в руки, у меня полно времени для изучения Ночной фурии. Стану первым, кто узнает о них всё, хоть что-то. Не правда ли, Икки?

***

Проснулся я, как ни странно, в одежде. Вчера её даже не снял… А точно, сегодня уже. Я же вставал ночью, чтоб подслушать… О Один, надеюсь мне за это ничего не будет, так ведь Локи? Умывшись, и ополоснувшись в бочке, я как обычно пошёл в Большой зал. Который находился недалеко от моего дома. Стоик Обширный. Торвальд. Один меня воспитал, а другой дал мне шанс на новую жизнь. Я обоим благодарен за такую возможность, иметь настоящую семью. Это… Роскошь для меня, вспоминая прошлую жизнь я передернулся всем телом от этой жути. Сейчас даже не представляю, как я тогда жил. Вечный страх за любое действие, ожидание удара каждую секунду проведенного времени… Дома. Уход матери. Её можно оправдывать, но я же тоже человек. Хоть я её и простил, и понимаю, но в сердце до сих пор колит от её поступка. А отец… Не повезло мне с ним в прошлой жизни. Да и ему со мной походу тоже… И то, что я сделал. Теперь я не жалею об этом. Плевака Рыгучий Я ухватился крюком за решётку, второй рукой взялся за цепь и дёрнул вверх. Металл заскрежетал, решётка поползла, пропуская внутрь холодный воздух с песком и гарью. — Пожалуйте на тренировку с драконами, — буркнул я, отступая в сторону и пропуская молодняк. Астрид шагнула первой, не раздумывая. Песок под сапогами тихо зашуршал. — Назад пути нет, — бросила она через плечо. За ней — близнецы, как обычно плечом к плечу. Забияка скалилась, Задирака оглядывался по сторонам, будто искал, где бы напакостить. Торстоны в своём репертуаре. Чуть позади тянулись Сморкала, Рыбьеног и… Грегор. Приёмыш. Шёл спокойно, глазами скользил по арене, отмечал детали. Не бегал взглядом, как остальные. Арена встретила их как положено: круглая, утоптанная до камня площадка, по краям — обугленные борта с зарубками и следами когтей. Над головой — сеть из цепей и железных балок, всё звенит на ветру, скрипит, будто само по себе не радо здесь висеть. Сделано просто: чтобы драконы не улетели. Твари Хель, ни шанса им на побег. Хоть на что-то годятся. Молодняк на них обучать самое то… Пока эта толпучка тянулась к центру, близнецы уже начали: — Хочу себе жуткие ожоги, — протянул Задирака, потирая ладони. — А я какое-нибудь увечье. На плече… или на заднице, — хмыкнула Забияка. Астрид фыркнула: — Да, а то без шрамов какое веселье? Я уже открыл рот, как вдруг из-за их спин я услышал голос Иккинга — как всегда, нервный и неуверенный в себе. Стоик, о Один. Что же ты с ним сотворил. — Да уж, не то слово… боль, обожаю, — сказал он с этой своей кривой улыбкой. При этом дёрнув плечами. Задирака повернул голову: — Класс. А его кто пустил? Я отмахнулся, шагнул вперёд и махнул рукой, чтобы заткнулись. — Начнём, братцы, — сказал я и обвёл их взглядом. — А лучшему ученику в награду дадим убить… — я ткнул крюком в сторону ворот, — своего первого дракона на глазах у всей деревни. Пару лиц вытянулось, но в основном — их глаза загорелись. Верно, ведь убитый дракон у нас на Олухе — это знак взросления и статуса. Мотивация ещё та, помню, как я ещё мальцом… Кхм. Сморкала тут же встрял, ухмыляясь: — Иккинг уже убил Ночную Фурию. Значит, он больше не участвует? Близнецы заржали. Громко. Они даже развернулись от Иккинга, будто он уже списан. Задирака махнул рукой: — Можно мне учиться с крутыми викингами? Я шагнул к Иккингу, положил ладонь ему на плечо и слегка подтолкнул вперёд. — Не бойся, ты мелкий и хилый, — сказал я негромко, чтобы остальные не слышали. — Значит, рискуешь меньше. Решат, что ты больной, и выберут тех, кто больше похож на викингов. – Приободрил я его. Он скривился, но промолчал. Я отпустил его и прошёл дальше, к воротам. — За этими створками — только часть тех тварей, с кем вам придётся иметь дело, — бросил я через плечо. Подошёл к ряду ворот, провёл крюком по дереву и железу — глухой звук отозвался эхом. За створками уже ворочались, рычали, скребли. — Злобный змеевик, — указал я. — Скорость восемь, броня шестнадцать, — тут же выпалил Рыбьеног, даже не поднимая глаз. — Кошмарный Престиголов. — Скрытность одиннадцать… на два. — Ужасное Чудовище. — Огневая мощь пятнадцать. Я хмыкнул и ткнул дальше: — Жуткая жуть. — Атака восемь, яд двенадцать… — Хватит болтать! — рявкнул я, не дав ему разогнаться. — И-и-и… Громмель. Рыбьеног уже тише, наклоняясь к соседу — к Грегору: — Захват челюстей восемь… С другой стороны строя Сморкала вышел вперёд: — Эй-эй, а учить нас никто не будет? Я ухватился за рычаг, покосился на него: — Практика — лучший учитель. И дёрнул вниз. Створки пошли вверх с тяжёлым скрежетом. За ними — темнота. Густая, как смола. И тут из неё вылетел Громмель. Прямо в строй. — Врассыпную! — рявкнул я, но они и без меня уже разбегались. Песок взвился, щиты грохнули о стойки, кто-то споткнулся, кто-то влетел в борт. Громмель пронёсся через центр, задел плечом стену, рухнул, тут же взвился обратно, хлопая короткими крыльями. Я шагнул в сторону, чтобы видеть всех сразу. — Тема первого урока — выживание. Кого накроет — тот выбыл. Что нужно делать при нападении дракона? — Ввврать? — донеслось откуда-то сбоку. — Скорость пять… — начал Рыбьеног. — Щит! — резко крикнула Астрид. Я вскинул руку: — Щиты! Бегом! Они рванули к стендам. Доски заскрипели, металл звякнул. Почти все схватили щиты сразу, кроме близнецов — те, как обычно, нашли себе занятие. — Не трожь! Это мой щит! — Задирака тянул на себя. — Ты чё, тут миллион щитов! — Забияка тянула в другую сторону. — Возьми тот, с цветочками. Девчачий. Задирака вырвала щит и тут же заехала им Задираке по шлему. Звон вышел знатный: — Ой. А на этом зато кровь! Громмель звон не оценил. Развернулся и дал залп прямо в щит. Удар отбросил его в сторону, а близнецы дружно шлёпнулись в песок от взрыва щита. — Забияка! Задирака! Выбыли! — гаркнул я. — Что?! — в один голос. Видимо от взрыва у них уши заложило. Я не ответил. Не до них. — У щита есть ещё одно применение. Шум. Громмель взвился под потолок, цепи звякнули. — Шумите! Не дайте ему прицелиться! Оставшиеся начали стучать оружием по щитам. Гул пошёл по арене, сбивая ритм. Громмель замотал головой, сбился, метнулся в сторону. — У каждого дракона своё количество залпов, — продолжил я, перекрикивая грохот. — Сколько у Громмеля? — Пять? — крикнул Сморкала, крутясь вокруг и стуча булавой по щиту. — Нет, шесть! — Рыбьеног поднял руку. Громмель тут же дал залп в его сторону. Удар — и Рыбьеног полетел в песок. — Верно. Шесть. Рыбьеног выбыл. Я перевёл взгляд и заметил Иккинга, который спрятался за стойкой. — Иккинг! А ну выходи! И тут же — другое. Грегор. Парень оказался за спиной у Громмеля, двигался тихо, без лишней суеты. Дождался, пока тот отвлёкся на Астрид и Сморкалу. — Грегор! — крикнул я. — Вот так, держать! Сморкала тем временем пытался болтать с Астрид, пятясь от дракона: — Короче, у меня теперь есть своя комната. Приходи, потягаем железо, ты же… Договорить он не успел. Громмель дал залп. Сморкала вместе со щитом влетел в борт. — Сморкала готов. Астрид ушла в сторону вовремя, даже не посмотрев на него. Громмель опустился ниже, готовясь к следующему рывку. И в этот момент Грегор прыгнул.

Грегор Торвальдссон По началу мне было страшно, хоть что-то предпринимать. Но обещание, ну или же то, что я пережил... Да какая разница. С моим появлением канону уже пришёл конец, поэтому к Локи эти знания! Я сам решу, как мне быть. Громмель нырнул ниже, разворачиваясь к Астрид и Сморкале. Я поймал момент, рванул вперёд и прыгнул ему на спину. Песок под ногами сдался, воздух ударил в лицо, ладонь сжала рукоять — и я, не давая себе времени передумать, ткнул мечом в перепонку крыла. Лезвие вошло туго, дракон взвыл и дёрнулся. Его занесло вбок, он начал крутиться, пытаясь сбросить меня. Я вжался коленями, вцепился, как клещ, и второй рукой с щитом ударил краем в затылок. Громмель рыкнул глухо, пошёл вниз, теряя высоту. На секунду показалось, что я его прижал… а потом всё сорвалось. Меня резко выбило — будто меня просто вырвали из седла. Мир перевернулся, я не успел понять, как он ушёл в вертикаль, и я, не удержавшись, полетел на песок. Удар пришёлся в затылок, искры брызнули в глазах. «Мягкий» песок оказался не таким уж мягким. Я перекатился на бок, пытаясь поймать дыхание. Надо мной уже мелькнула тень — Громмель взмыл вверх и тут же переключился на Иккинга. Я не считал его залпы, в голове шумело, но одно было ясно: если он сейчас выстрелит в упор — всё. Я поднялся, ноги ватные, будто чужие, и, шатаясь, двинулся в сторону Иккинга. Под руку попался щит — я подхватил его на ходу, почти не глядя. Громмель дал залп в стойку, за которой спрятался Иккинг. Дерево разнесло в щепки, пламя прошило доски. Когда дым рассеялся, Иккинг стоял, согнувшись — его, похоже, хорошо зацепило. Он едва держался. Я мельком глянул на Плеваку — тот уже рванул в их сторону, но было видно: не успеет. Я ускорился, насколько позволяли ноги, и в следующую секунду увидел, как Громмель прижал Иккинга к стене. Пасть раскрылась, внутри вспыхнуло — знакомый рокот, жар пошёл волной. Иккинг… не дёрнулся. Я увидел его глаза — не паника, не пустота. Он смотрел на дракона внимательно, будто разбирал его по кускам. И, похоже, Громмель это почувствовал: залп не сорвался, он замешкался, уставился в ответ. Этой паузы хватило. Я швырнул щит. Тот с глухим ударом врезался во второе крыло. Громмель взвыл и, рефлекторно, выстрелил. В тот же миг Плевака уже был рядом: крюк в пасть, резкий рывок — и струя ушла в сторону, прошив и плавя камень. Точнее стену Арены. Ахиреть, это ж какая температура у этого залпа? — Теперь шесть! Иди спать, сарделька пузатая! — рявкнул Плевака, перехватывая тушу на себя. Он развернул дракона, раскрутил и швырнул в открытые ворота. Створки захлопнулись с лязгом, цепи задребезжали, и внутри стало на мгновение тихо. Плевака шагнул к Иккингу, глянул сверху вниз: — Повезёт в другой раз, не волнуйся. Я подошёл ближе, протянул руку: — В порядке? Иккинг поднял голову, будто вынырнул откуда-то изнутри. — Они… боятся… — пробормотал он и всё-таки ухватился за мою ладонь. Я помог ему подняться. Песок сыпался с одежды, дыхание у него всё ещё сбивалось. Плевака уже повернулся к остальным: — Запомните: дракон всегда, всегда хочет убить. На последних словах он задержал взгляд на Иккинге. Тот машинально обернулся на стену — оплавленные доски ещё тлели. Видно было, как до него доходит. Я коротко хлопнул его по плечу: — Говорил же, будет весело. Он меня, кажется, не услышал — всё ещё смотрел туда, на оплавленную стену Я не стал дожидаться. Развернулся и пошёл прочь с арены, чувствуя, как в ушах всё ещё звенит от удара, а песок скрипит под зубами. Два часа спустя… После этой «тренировки на выживание» не хотелось вообще ничего. Даже встать, чтобы наколоть дров и разжечь очаг. Я лежал на траве под раскидистой ивой, щурился на свет и лениво следил, как облака ползут над морем. Ветер шуршал листвой, тень плавала по лицу, а мысли тянулись вяло и ни за что не цеплялись. — Грегор! Я не сразу отреагировал. Голос знакомый, торопливый. Перевернулся на бок, приподнялся на локтях. — Что? Иккинг поднимался по склону прямо ко мне, запыхавшийся, с растрёпанными волосами. Остановился в паре шагов, будто не знал, с чего начать, и машинально провёл рукой по затылку. — Мне… нужна твоя помощь, — выдавил он, избегая смотреть в глаза. Я сел, стряхнул с ладони траву. — С чем? Он сглотнул, на секунду замялся, потом выпалил быстрее: — Мне никто не поверил, что я сбил Ночную Фурию. Но это правда. Он сейчас в овраге… голодный. И не может взлететь из-за… меня. Он сжал пальцы в кулак и отвёл взгляд в сторону, словно ждал, что я сейчас рассмеюсь над ним. Я чуть прищурился. — И при чём тут я? Нужен мой меч — бери. Мне не жалко.        Он резко мотнул головой: — Нет! Я не собираюсь его убивать. Он… он не такой, как остальные драконы. Нормальный. Ты сам увидишь. Мне в другом нужна помощь. Материалы… для протеза. Он сказал это тише, но я всё равно услышал. Я медленно выпрямился, поймал его взгляд. — Хороший дракон, значит… — я хмыкнул и покачал головой. — Ладно. Врать не буду: я и сам думаю, что они не такие. И ты об этом знаешь. Помогу, но сначала – Покажи! Я прищурился, усмехнувшись: — Хочу сам посмотреть. Это всё-таки сама Ночная Фурия. Иккинг на секунду замер, потом будто щёлкнуло — лицо прояснилось, плечи расправились. Он вскинул руки и, уже с привычной кривой ухмылкой, выдал: — Тогда чего валяешься? Поднимай свою обленившуюся задницу и пошли за мной! Великий Иккинг, укротитель Ночной Фурии, снизойдёт до тебя и позволит одним глазком взглянуть на Ночную смерть! Я уставился на него, медленно моргнул. — Перун глубинноводный… — протянул я, поднимаясь на ноги. — Твоё кривляние меня сейчас добьёт. Стыд и срам. Наследник Стоика Обширного, а ведёшь себя как Торстоны, когда те пытаются танцевать после бочки медовухи. Он фыркнул, я усмехнулся в ответ. На секунду мы просто переглянулись — и оба рассмеялись, коротко, без лишнего. Потом он развернулся и махнул рукой, зовя за собой, а я, стряхнув с себя остатки лени, двинулся следом.