Глава 9: Женский туалет — проклятое место

В один особенно промозглый зимний вечер, когда метель за окном металась так, будто ей не хватало внимания, Джилл Остин с абсолютно невинным намерением направилась в туалет. Да-да, в тот самый — на втором этаже, где по странной прихоти вселенной решила поселиться одна из самых капризных призраков в истории школы — Плакса Миртл. — Ну не перед ней же стесняться, — пробормотала себе под нос Джилл, вваливаясь внутрь и хлопая дверью кабинки, — хоть кто-то в этой школе хуже меня выглядит по утрам. Справившись с делами, которые волшебный мир пока не научился решать заклинаниями (увы), она уже потянулась к замку, когда услышала за дверью… ну, если это был сантехник, то он явно накладывал на унитазы не те чары. Нецензурная лексика — пока ещё не магия. За этим последовали: — сердитый крик, — хлопок двери, — и, конечно же, вода. Много воды. — Ну вот, опять, — с глубоким и трагичным вздохом сказала Джилл, выходя и подходя к соседней кабинке, будто речь шла не о затоплении помещения, а о заведомо проигранном матче по квиддичу. И действительно — в воде на полу, как утомлённый жизнью корабль на мели, лежал старенький потёртый дневник. Если бы у него было лицо, оно бы точно выглядело уставшим от драмы. — Только не ты, — прошептала Джилл. Но закатив глаза, всё-таки сняла плащ, снова, как когда-то с шаром, аккуратно накрыла артефакт, наложив парочку защитных чар, которые теперь-то она знала, — на всякий случай, чтобы дневник по дороге не начал читать ей стихи Слизерина. По дороге к директору, вселенная, очевидно решившая, что дежавю — это очень смешно, прислала… конечно же, Снейпа. Он прищурился. — Мисс Остин… — Добрый вечер, профессор, — с притворной вежливостью кивнула она, удерживая промокший плащ, как мать — младенца. — Опять несёте что-то загадочное и, вероятно, смертоносное? — больше в шутку, чем серьёзно, спросил Северус. — Ну, я не уверена насчёт смертоносности… но да, к директору. — Пожалуй, провожу. Чтобы вы не потеряли… что бы это ни было. Они пришли в кабинет. Дамблдор, мирно читающий какую-то книгу за столом, поднял глаза — и замирающе-медленно отложил чтиво. — Мисс Остин, у вас снова что-то… в мантии? — Угу, — буркнула она и, не слишком церемонясь, бухнула мокрую тряпку на пол. Ткань хлюпнула — профессор Макгонагалл где-то в другом крыле почувствовала эстетическую боль. Когда Джилл сняла плащ, на полу осталась лежать ничем не примечательная тетрадь. — Дневник? — разочарованно протянул Дамблдор. — Возможно, — кивнула Джилл, — но ощущается он… как тот дух в шаре. Такая же мерзкая, липкая… энергетика. — Это многое объясняет, — пробормотал Снейп, уже доставая палочку. — А ещё больше — усложняет, — вздохнул Дамблдор. — Как вы находите такие вещи, Остин? — Я просто ходила в туалет, — обречённо ответила девочка, — может, мне вообще перестать туда ходить? И пока мужчины переглядывались, явно просчитывая все возможные катастрофы, Джилл мысленно прикидывала, как долго она ещё будет оказываться в центре событий, просто пытаясь сходить в туалет. Дамблдор, мрачно сжав губы, в который раз водил палочкой над промокшим дневником. Чары, одни за другими, вспыхивали и гасли, оставляя в воздухе ощущение всё нарастающего напряжения. Чем дальше — тем мрачнее становилось его лицо. Даже Фоукс, сидевший на жердочке, перестал прихорашиваться и уставился на дневник так, будто тот обещал украсть у него обед. — Профессор? — осторожно спросила Джилл, стоя чуть поодаль, — мне кажется или он поёт на парселтанге? — Не исключено, — буркнул Дамблдор, бросив очередное диагностическое заклинание, — это… не просто дневник. Это хранилище. Фрагмент души, скорее всего. Очень тёмной, очень… знакомой. Снейп, стоящий в стороне, скрестил руки на груди и холодно посмотрел на девочку: — Где именно вы нашли это… творение чёрной магии, мисс Остин? — В туалете, — как ни в чём не бывало повторила Джилл то, что уже говорила, — женском. Второй этаж. Знаете, где Плакса Миртл устраивает свои утопления. Снейп и Дамблдор переглянулись. И в их глазах одновременно промелькнула одна и та же мысль. Опасная, неприятная, но всё более реальная. А что если дневник всё это время был у неё? А что если… нападения — её рук дело, пусть даже неосознанно? Снейп даже открыл рот, чтобы аккуратно подвести к этому вопросу, но тут Остин, почти весело, добавила: — Кстати, я видела кого-то в туалете. Рыжую девочку. В форме Гриффиндора. Кажется, она что-то шептала, прежде чем убежать, — Джилл сделала невинные глаза, — может, стоит… проверить её? Ну, знаете, как вы проверяли меня. Вдруг она тоже под влиянием. Просто чтобы… не упустить никого. В кабинете повисло гробовое молчание. — Рыжую, говорите? — медленно переспросил Снейп, с выражением лица, будто ему предложили съесть тыквенный пирог, начинённый жабами. — Да. Рыжую. Кажется, примерно с меня ростом, — Джилл пожала плечами, как бы между делом. — Все рыжие девочки с Гриффиндора, — тихо повторил Дамблдор, вспоминая всех обладателей этого цвета волос, — мы… можем проверить их на наличие следов внешнего воздействия. Как… меры предосторожности. — Превосходно, — одобрительно сказала Джилл, — бдительность — залог успеха. Особенно в таких… магических ситуациях. Мужчины вновь переглянулись. На этот раз дольше. Медленнее. С оттенком того самого выражения, когда ты понимаешь, что 12-летняя девочка только что стратегически выиграла партию в волшебные шахматы, где королями были Снейп и Дамблдор. Ещё бы, они уже несколько месяцев пытаются вычислить нападавшего, а Джилл сделала 90% работы, просто сходив в уборную. — Вам невероятно везёт, мисс Остин, находить опасные для жизни артефакты, но оставаться в живых после контакта с ними, — сухо прокомментировал Снейп, глядя на неё так, будто он и сам не знает — то ли поаплодировать, то ли выдать десять дней отработок. — Спасибо, профессор. Я стараюсь. Она чуть поклонилась и с ангельской улыбкой покинула кабинет.

***

Поздний вечер, кабинет директора. За окном Хогвартс укутан снегом и тишиной. Внутри — ровно одна лампа, две чашки с чаем и два уставших мага, обсуждающих нечто, что по логике должно было бы быть уделом профессиональных разрушителей проклятий, а не школьников. Снейп, сидя в кресле и выглядывая из-за тени, мрачно произнёс: — Ну что, Альбус? Дамблдор устало потер виски и тихо ответил: — Проверил всех рыжих девочек с Гриффиндора. То есть одну единственную. Джинни Уизли. И… Джилл оказалась права. На девочке есть след тёмной магии, а также лёгкое, но чёткое ментальное вмешательство. Снейп закатил глаза и, почти не скрывая раздражения, проворчал: — Превосходно. То есть мисс Остин не врала, — Северус скривился, — мы всё это время подозревали ребёнка за то, что она слишком ленива, чтобы притворяться обеспокоенной. Уму непостижимо. — Вынужден согласиться, — признал Дамблдор, сложив пальцы у подбородка, — похоже, я всё-таки старею. И, боюсь, всё ещё слегка предвзят по отношению к мисс Остин из-за летнего инцидента и её феноменальной магии. Снейп усмехнулся, но без радости: — Удивительно. Я, оказывается, не единственный, кто может ошибаться. — Не преувеличивай, Северус. Все ошибаются. — Так что с Уизли? — Я направил девочку к мадам Помфри. Влияние гораздо слабее, чем было у Джилл, несмотря на то, что она явно не один месяц проходила с дневником. Пара дней, и она придёт в себя. А пока… нам нужно объявить, что виновный найден и новых нападений не будет. Без имён, конечно. — Разумеется, конфиденциальность прежде всего, — буркнул Снейп, — особенно когда одиннадцатилетняя девочка чуть не стала марионеткой тёмной магии, и всё из-за дневника, который ей всё же хватило сил выкинуть, оригинально утопив в унитазе. — Именно о нём я и хотел поговорить, — Дамблдор вздохнул, с выражением лица, будто сейчас объяснит, что пирожные на столе сделаны из василиска, — этот дневник — крестраж. Один из… я боюсь, не единственный. Снейп замер. — Крестраж, — повторил он глухо, — то есть… осколок души. Того, кто убил Лили. Тот, кто был заключён в том хрустальном шаре усилиями… хаффлпаффки? — Да, Северус. Как бы удивительно это ни звучало, именно так. Во второй раз мы обязаны Джилл Остин. Она обнаружила дневник, опознала угрозу, и передала его нам, не попытавшись использовать или спрятать. Поверь, даже взрослые не всегда действуют с такой хладнокровной честностью. Снейп несколько секунд молчал, переваривая новость. Затем произнёс с тем самым голосом, каким обычно озвучивал приговор третьекурсникам: — Мне всё больше кажется, что Джилл Остин — либо тот самый ребёнок из пророчества, хоть и родилась не в конце июля… либо, не дай Мерлин, Тёмный Лорд из того же пророчества. Только в юбке и с косичками. — Всё может быть, мой мальчик, — Дамблдор покачал головой, в голосе звучала усталость с привкусом философии, — всё может быть. И на некоторое время в кабинете воцарилась тишина. Чай остыл, портреты молчали, а где-то в замке Джилл Остин спала себе спокойно, не подозревая, что двое сильнейших волшебников Британии снова не знают, стоит ли её оберегать… или бояться.