Часть 1

Если бы смерть называлась прекрасным "жизнь", Может быть, стало б легче её терпеть. Может быть, стало б проще себя убить, Если бы жизнь называлась проклятым "смерть". Это похоже на лёгкий укус, когда зубы сжимают и оттягивают кожу – не слишком сильно, но достаточно ощутимо, чтобы кровь жарким пятном прилила к нужному месту, отгоняя боль и освещая блаженство. Экстаз и забвение – лёгкое давление на синяк, от которого на лице появляется мрачная улыбка. Лололошка вычерчивает на холодной глади замысловатый узор, и пьянящая слабость неторопливо расходится во все конечности. Её не заметишь случайно, до того она невесомая и обволакивающая. Она встраивается в структуру, в саму сущность бытия, и оторвать её от себя – всё равно что мучение. Словно быть с ней – это то единственное настоящее, что осталось в мире абсурда. Эта слабость не из того рода ощущений, когда ноги не держат, а голова становится тяжелой, как наполненный сосуд. Эта слабость другая: мрачная, захватывающая, влекущая за собой обещанием – дешевая эйфория, божественная вседозволенность и капелька ощущения бессмертности, непобедимости, первобытной смелости, которые к чертям ломают все рычаги, отвечающие за осторожность. И Лололошка с головой проваливается в ощущения, желающий познать природу этого чувства. Небо над лесами Междумирья неприступное, разливающееся от края до края каплями чернил и бархатного атласа, словно только что снятого с мертвеца, что пролежал несколько сотен лет среди паутины и сырой земли. Лололошка бездумно всматривается вдаль и сжимает скинтонит крепче, позволяя тому пропускать своё ядовитое влияние через каждую линию и выемку на его ладонях. Линия жизни жадно насыщается скинтонитом, а после его влияния разливается по косой линии сердца. Прекрасно. Именно то, чего он хотел. Именно так, как он хотел. Прямой контакт – «кожа к коже» – словно разговор по душам с тем, кто всегда рад тебя выслушать, даруя облегчение. Не сравнится с ношением камня в карманах, где вас разделяют сантиметры одежды. К чёрту. Ему нужно чувствовать эту силу без преград. Хотя бы сейчас. Лололошка прикрывает глаза, укутываясь в ночную прохладу. Земля под его телом холодная, жёсткая, трава колет кожу даже через ткань, а в носу щекочет аромат хвои и мокрой листвы. И только скинтонит здесь как проводник в безмятежность – его острые грани впиваются в подушечки пальцев, но это совсем не больно. Потому что каждый такой «укус» - всё равно что толчок, от которого кровь мчится по венам горячая и живая. И сам Лололошка чувствует себя более живым. Более нормальным. Он переворачивается на бок и задумчиво смотрит на тёмные вкрапления камня. Поговаривают, что скинтонит – всё равно что проклятье, он вытягивает силы, закаляя свою суть, но ничего не дает взамен. Глупцы заблуждаются. И он с этим категорически не согласен. Скинтонит – самое нормальное из того, что он встречал в этой Вселенной. И он не собирается отказываться от него только лишь потому что глупые люди не понимают. Или же отказываются понимать? *** Всё началось случайно, как это обычно и бывает. Случайность – одно из звеньев в цепочке событий, которые именуют судьбой. Лололошка не знает, что такое судьба, но, если она есть, он определенно рад принять некоторые из её подарков. Ему бы и в голову не пришло, что скинтонит опасен. Да и откуда ему было знать? Он бы не заинтересовался природой материи, если бы Ашра криво не сморщилась от одного его упоминания. Если бы Фран – расширенные зрачки, рваное дыхание – не вспылил, сказав, что носить его рядом – самонадеянно и глупо. Если бы Эо не разозлился, и если бы эта злость не обезобразила его сжатые губы грубой силой. Если бы их лица не выразили тот животный ужас и смятение. Всё было бы нормально, всё осталось бы под контролем, если бы «не»… Но они сделали это, а Лололошка сделал в ответ то, что привык, и то, что умел – проявил интерес. Если люди чего-то так сильно боятся, значит, это «что-то» стоящее. Это «что-то» непременно нужно попробовать, посмотреть, проверить на себе. Только так познается суть вещей. Наживую. С размахом. С погружением по самую голову. Именно так Лололошка стал носить скинтонит с собой повсюду – из простого невинного любопытства. Он бы и дальше не замечал никакого особенного влияния (не то чтобы у него было время замечать что-либо, но всё же), если бы судьба не проявила к нему милость и не предложила ему подходящий момент. Обычный день – таких он мог вспомнить с десяток. Лололошка просто наводил порядок в своем сундуке. Небольшая сортировка – легкая игра в контроль, в попытках упорядочить если не свою жизнь, так хотя бы её артефакты. Невинное дело, не предвещающее никакой опасности. Он перекладывал оружие, задумчиво отделяя одно от другого, когда рука дрогнула и резво скользнула по заточенному лезвию, обнажая плоть. Небольшой порез – у него таких сотни было. Он не придал ему никакого значения и продолжил сортировку, даже не думая вытирать кровь. Подумаешь, пара капель. Кровь – не больше чем слёзы, которыми он сыт по горло, и незачем придавать ей такое значение. Сакральность крови – ещё один вымысел в попытках себя развлечь, но он-то знает, что кровь – просто расплавленное пламя, вытекающее из тела, и если она вытечет вся – не произойдет ничего особенного. Потому что смерть – тоже не что-то особенное. Даже если люди уверились в обратном. Поэтому Лололошка не обратил внимания на порез и продолжил своё занятие. Скинтонит был одной из вещей, которую нужно было переложить. Он коснулся камня окровавленными пальцами и ощутил… Вспышку. Чего-то давящего в груди, от чего мир сузился и потемнел, а потом вновь заиграл красками, теперь уже куда более яркими. В голове вдруг стало тихо – ушел гул безостановочных мыслей. Тело само подалось вперед – к облегчению. А в мозг пульсирующе выбросилась мысль: «Всё ерунда, я справлюсь». И опьяняющая слабость закружилась в голове, заставляя мышцы лица расслабиться, а щёки – покрыться лёгким румянцем жизни. Можно ли судить того, кто просто хотел немного покоя в этой череде беспросветного ужаса? Лололошка не знает, но он нашел этот желанный покой – и пусть не в человеке. На это плевать, люди вообще ненадежные и редко дают то, что хочется. Он нашёл покой там, где не ожидал, но это стало для него словно источник жизни после бесконечной жажды. Словно полёт без крыльев, и какой глупец отказался бы полетать? Лололошка глупцом не был. *** С того случая он стал носить скинтонит с собой всюду – и всегда поближе к телу. Если бы он мог, заковал бы его в серебро и сталь, прижигая к груди у сердца. Но даже без этого было очень приятно ощущать его в глубине кармана – их небольшой секрет на двоих. Ты и я. Мы. Единение. Они говорят: «Опасно!». Они говорят: «Прекрати быть таким бездумным». Они говорят: «Остановись». Но если Лололошка и знает что-то наверняка, так это то, что ношение скинтонита – это его единственная возможность «прекратить быть таким бездумным». Его возможность быть нормальным. Не вибрировать от переизбытка сил, не чувствовать, как его искра рвется на волю – желая озарить всю Вселенную своей силой. Просто быть нормальным. Всё ещё не как все, но уже ближе к сути. Поговаривают, что кого-то скинтонит иссушает, выпивая до остатка. Но Лололошка – это не просто кто-то. Ему он дарует легкую пелену перед глазами и помогает приглушить шум мыслей. Божественное забытье, от которого невозможно отказаться, если распробовал однажды. Конечно, он бросится спасать очередного мироходца из Видомнии, не сказав и слова против. Конечно, он с улыбкой заскочит к Убийцам, который его ненавидят, чтобы выполнить очередное задание. Конечно, он проследит за хозяином Абраксаса, ставя на кон свою репутацию. Конечно, он пойдет на убийство в квартале Пряностников. Конечно. Ведь теперь он почти божество, и сила его в отсутствии страха и легкой поволоке перед глазами, от которых хочется болезненно рассмеяться. Конечно, он сделает всё, что попросят. Ведь потом можно будет закрыться в своей комнате, наконец-то остаться только вдвоем и совершенно случайно порезать пальцы – с кем не бывает, оружие ведь такое острое... Чтобы после отдать скинтониту ещё немного своей крови и ощутить, как тот с благодарностью дает ему такое нужное расслабление. И тихим шепотом говорит: «Испробуй меня до дна. Ты не пожалеешь». И вот это уже не просто камень, не просто атрибут, от которого другие морщат лица – теперь это вечный спутник в его кармане, к которому всегда можно обратиться, если нужна небольшая доза. Того, что другие называют смертью, но он называет попыткой жить. И плевать, что это игра со смертью. Пока на кону стоит чистый кайф… Он будет играть дальше.