О каватской мифологии, богах, демонах и чертовщинке

В начале времен жили-не тужили справедливые боги — совершенные, безукоризненно логично мыслящие мужчины. Они пронизывали всё существо мира, оставаясь невидимыми и неосязаемыми, бесплотными и всеплотными одновременно. Это справедливые боги придумали все естественные законы, постановили, что воздухом надо дышать, а вода тушит огонь. Всего богов было четверо: Раэакр — верховный бог, создавший мир таким, каким мы его знаем, за одним исключением: человека создал не он. Об этом позже будет поподробнее. Тиэканг — мудрейший из справедливых богов, выискивающий в мире ошибки и исправляющий их. Это в первую очередь бог учёных, судей и оскопителей. Кабэир — бог, карающий ослушников среди людей, животных и даже неодушевлённых предметов. Его руками на земле являются стражники, охранники, представители исполнительной власти. Матэим — бог, который однажды должен положить миру конец. Других обязанностей у него нет, поэтому он в виде исключения возится с душами праведников, которых, как известно, не так много среди нас. До появления людей ему было весьма и весьма скучно, а от безделья, как известно, и начинается умопомешательство. Однако, они во вселенной были не одни: помимо них ещё существовали полчища безумных демонов, которые постоянно пытались что-то разрушить или внести сумятицу в идеально построенный справедливыми богами мир. Они могли сделать холодное пламя или раскалённый лёд, могли заставить время идти в обратную сторону, даже могли нарушать закон сохранения массы. И ещё среди них были женщины. И вот одна такая демоница, очень молодая, завела интересную привычку. Она не пыталась разрушить мир, хотя достаточно повзрослела, чтобы творить зло. Эта чертовщинка сидела на берегу ручья и лепила фигурки из глины. Ничего запрещённого: просто фигурки странных двуногих существ, которых в природе до того не было. Её звали Ие, и была она прекрасна, умна и хитра, рассчетлива и, одновременно, непосредственна, а ещё противоречива, как все демоны. Матэим, слонявшийся без дела, однажды увидел её и задался вопросом: а что же она делает?! Впервые справедливый бог опустился до разговора с демоницей. От скуки. Ие попыталась объяснить, но оказалось, что они друг друга не понимают. Язык справедливых богов безукоризненно логичен, а язык демонов — так образен, что не поймёшь ни слова. Она сидела перед ним и несла несвязную чушь, просто набор звуков, не умея собрать их в повествование и не зная, как собрать в единое целое тысячи своих мыслей. Даже её лицо непрерывно менялось, как и фигура. Матэим решил, что ему всё-таки очень интересно было бы с ней поговорить, и попросил её подождать на месте, пока он не вернётся. Явившись в обиталище справедливых богов, он украл кусок материи, слушившей плащом верховному божеству, а потом явился к девушке и обвязал вокруг её талии широкий пояс — в память об этом замужние каватские женщины носят широкие матерчатые пояса. Это помогло чертовщинке собраться с мыслями, стабилизировало её облик и сделало её речь понятной, хоть и не такой логичной, как у справедливых богов. Она «застряла» в обличии Иеэрры — Первой Любви. И они провели чудесный день, общаясь, гуляя по лесу, угощая друг друга спелыми плодами и купаясь в речке. Не то, чтобы это важно, но кроме матерчатого пояса на чертовщинке не было никакой одежды. Однако, перед самым закатом Матэим заметил, что его подруга, привыкшая менять лица, тяготится своим обличием. Наконец, она попросила развязать узел на талии и отпустить её обратно в обитель демонов, но Матэим не пожелал с ней расстаться. Тогда она упала замертво. Обескураженый произошедшим, Матэим снял с её тела пояс, и она мгновенно ожила, правда, снова принялась меняться. Чертовщинка Ие бросилась бежать прочь и скрылась в обители демонов. Ночь они провели порознь. Однако, на следующее утро Ие снова появилась у ручья и снова лепила свои фигурки. Матэим очень хотел продолжить знакомство с Иеэррой — Первой Любовью — но, набросив на демоницу пояс, не поймал это обличие. На этот раз Ие стала Иеаортой — Любовью, пробуждённой добром. Матэим, тосковавший по Иеэрре, скоро утешился и провёл целый день с Иеаортой, который, впрочем, закончился точно так же, как и предыдущий. Он не нашёл в себе силы отпустить любимую — саму Любовь — до того, как она умерла. После такой же странной скоропостижной смерти справедливый бог снова освободил её от пояса, и она снова вскочила и убежала. Так продолжалось день за днём. Ие не противилась тому, чтобы её удерживали в одном обличии на день, даже не помнила о произошедшем накануне. Матэим каждое утро знакомился с ней заново, и каждый день наслаждался новой любовью, и каждый вечер вынужден был трагично потерять её. В его сердце росла тоска по тем обличиям, которые Ие являла ему раньше, но никогда не удавалось поймать прошлое воплощение. Каждый раз она была разной, и каждый раз приходилось заново представляться и заверять в своих безобидных намерениях, выстраивать отношения, влюбляться и терять любимую. Вот такой у богов бывает день сурка. В храмовых книгах подробно описан каждый их день, там есть и спокойные дни, и дни полные приключений, борьбы с другими демонами или дикими зверями. Спустя время (на 479-й день знакомства) Матэим заметил, что мелькающих обличий стало меньше. Раньше демоница, лепящая фигурки, изменялась каждое мгновение, а теперь скорость перевоплощений снизилась. Среди лиц не было Иеэрры — Первой Любви. И не было Иеаорты — Любви, пробуждённой добром. Также не было Иетаэллы — Любви, нуждающейся в защите, которую он однажды спас от нападения диких зверей. Не мелькал облик Иегарасии — Любви, тянущейся к знаниям, которую он учил читать. Не было задумчивой красавицы Иебекки — Любви, пробуждённой беседой. Переменчивое лицо демоницы по очереди отражало 522 незнакомых облика, и не было надежды поймать поясом одну из бывших возлюбленных Матэима. Он всё-таки набросил на неё пояс но, увидев незнакомку, разочарованно махнул рукой и ушёл. Так в мире появилась Иешэлма — Любовь отвергнутая. Она плакала весь день, пока не умерла, и, на стоны и вопли не было ответа ни со стороны богов, ни со стороны демонов. Однако, стоило ей умереть, наш герой-любовник Матэим снова подошёл и освободил Ие от пояса, чтобы она могла убежать и вернуться к демонам, а на рассвете он снова повстречал её у ручья. Он уже привык проводить дни в женском обществе, и прошедние в одиночестве часы были для него достаточно тягостны. На следующее утро ему — с чего бы это? — поймалась Иедарма — Любовь, отравленная обидой. Это был плохой день, разъярённая женщина не давала ему покоя, лезла в драку, говорила едкие слова и всячески старалась навредить Матэиму до самой своей смерти. Несколько последующих обличий были теми ещё стервами: Иесиема — Любовь, не прощающая; Иенаира — Любовь ревнивая; Иемахия — Любовь, требующая жертв, и другие мучительные для партнёра виды любви. По утрам Ие являлась своему незнакомому знакомому как будто с твёрдой уверенностью, что он козёл. Но как она ни доводила его, он больше ни разу её не бросал. Поостыв, Ие снова стала являться Матэиму в более приятных формах. Иногда она была кротка, иногда воинственна, иногда умна, иногда глупа, когда-то умела сопереживать и приносила всю себя в жертву, а когда-то была жестока. Иеларна — Любовь, побеждающая зло, однажды истребила целую орду демонов, которые хотели накинуться на них с Матэимом, однако, на следующий день ему пришлось носить её на руках через ручей, потому что Иеэгда — Любовь, рождённая робостью — боялась через него перешагнуть. Итак, познакомившись с ней 999 раз, Матэим встретил у ручья последнее, самое почётное, самое подходящее ему обличие своей подруги: Иерэмму — Любовь Гармоничную. Она больше не менялась, потому что осталась одна в своей многоликой сущности. Иерэмме уже не нужен был пояс, чтобы стабильно существовать, она разом вспомнила всё, что было в предыдущие 999 дней. И она была совершена, так совершенна, как могут быть совершенны только справедливые боги, за исключением одной малости — Иерэмма была смертна. Она должна была умереть на закате. Разумеется, Матэим не мог этого допустить. Он никогда не занимался созиданием, он вообще был богом вселенской смерти и должен был рано или поздно положить конец всему миру, но Ие стала ему так дорога, что он просто не мог оставить её умирать. Иерэмма — Любовь гармоничная — тем более. Если насчёт других он как-то сомневался, что сумел бы терпеть их вечность, то Иерэмма оказалась настолько великолепна, что Матэим схватил её и побежал к мудрейшему из справедливых богов. Тот объяснил, что, если они твёрдо решили быть вместе, то Матэим должен вступить с ней в интимную связь. Недолго думая, Матэим и Иерэмма бросились в объятия друг друга, и она стала бессмертна. А потом началось самое интересное. Матэим, наконец, вспомнил, что за вопрос изначально привел его к Ие — а что за фигурки она лепила каждое утро? Тогда Иерэмма рассказала, что хочет творить, созидать жизнь, как верховный бог, и хотела этого во всех своих воплощениях. Оказалось, что каждый раз, встречаясь с ним, она собирала глину из отпечатков его ног в грязи у ручья, и потому вылепленные ей фигурки — первые люди — ночью оживали и уходили прочь. Необожжённая глина становилась человеческой плотью. Ие они прозвали Тысячеликой, потому что каждый день она на их глазах обретала новый облик, попутно наделяя их чертами лиц и характера по своему настроению. В каватском языке есть устойчивое выражение «мы с тобой из одной глины слеплены» — так говорят, имея в виду родство душ. Первые люди создали поселение невдалеке от ручья, где твёрдо решили жить и завещали это будущим поколениям. К слову о поколениях. У демонов всё делается через одно место, и Тысячеликая не могла дать людям бессмертие, так как на момент творения сама им не обладала. Взамен она дала им возможность размножаться, производя себе подобных, и таким образом не исчезать насовсем. Тысячеликая также подарила им любовь — тысячу видов любви, от высокой платонической привязанности до огненной эротической бури включительно. Но глиняные люди оставались несчастными, потому что каждый из них вынужден был умереть. Видя их горе, Тысячеликая обратилась к своему мужу — а с момента первой близости она стала его женой и снова решила носить широкий пояс — с просьбой, чтобы он наделил их бессмертием. Ему ничего не стоило сделать ей приятное, однако оказалось, что сырая глина — слишком недолговечный материал. Если бы обожжённая, тогда да, но тут он ничем помочь не мог. Матэим предложил Иеремме альтернативу: наделить бессмертием человеческие души. В пламени погребального костра они «проходят обжиг», и, хоть тело и утрачивается, но душа обретает истинное бессмертие, и Матэим переносит её на блаженную землю справедливых богов — каватский загробный мир. Так и повелось. Иерэмма, бывшая чертовщинка, пришлась по вкусу всем троим старшим справедливым богам, и они также благосклонно отнеслись к её глинянным созданиям. Мудрейший Тиэканг научил людей ремеслам и наукам, дал им письменность, а карающий Кабэир подарил им справедливые законы и нормы морали. Люди стали жить лучше и счастливее, они сложили огромный храм во славу справедливых богов, пели гимны и приносили жертвы, наслаждались любовью… Пока не выяснилось, что у Тысячеликой есть бывший. Когда Иерэмма была молоденькой чертовщинкой, она только днём гуляла в обществе Матэима, а ночь проводила в обители демонов, где у неё были отношения с совершенно другим мужчиной, демоном Тарэ. В начале истории он подходил ей идеально: такой же, как она, переменчивый внешне и внутренне. Причем, в отличие от целомудренных прогулок по лесу, которыми Тысячеликую потчевал справедливый бог, демон Тарэ каждую ночь заделывал ей ребёнка, и к утру она его рожала, а то и двойню. Есть огромные списки их детей, каждый из которых стал демоном и по сей день творит зло. Тарэ бы и дальше не спохватился, если бы Ие не перестала приходить к нему по ночам. Куда делась?! Увидев её с другим, Тарэ разъярился не на шутку. Каждое его обличие ревело от ярости, но, надо отдать ему должное, он честно попытался решить дело мирным путём. Демон обратился к Тысячеликой, которая сохранила способность понимать его язык, и сказал примерно следующее: «Жизнь многолика, и радость состоит только в непрерывном изменении. Если ты останешься со справедливыми богами, то будешь несчастна. Добро, неизменное столетиями, обращается в зло, а счастье в горе. Самый сладкий мёд по прошествии времени становится горькой отравой. Вернись ко мне, и я верну тебе изменчивость, и ты снова будешь ежемгновенно менять обличия. Вернись, и будешь счастлива!». Демон долго распинался и доказывал, в каватских книгах существует подробный текст его речи. Как по мне, разумное зерно в ней есть, учитывая, до чего граждан довели законы пирамиды. Однако, Тысячеликая отказалась вернуться, она же теперь на стороне добра. Кстати, от нового мужа у неё так и не было детей, секс — это вообще не про них, у них сугубо платоническая привязанность. Наконец, Матэиму надоело слушать белиберду (он не понимал язык демонов), и он вышвырнул настырного типа вон. Отступать без боя Тарэ не собирался, они дрались много дней и ночей, а потом справедливый бог, разумеется, победил. Убираясь прочь, демон напоследок решил всё-таки подгадить бывшей: он простёр красную длань над созданными ей людьми и проклял их (да-да, именно тем проклятьем, из-за которого отрезают яйца). Демон сделал так, чтобы любовь — счастье, удовольствие, радость, дарованная Тысячеликой — убивала, причём убивала только женщин. Мужчины были прокляты — вступив в связь с любимой, они неизбежно обрекали её на смерть. Пострадали не только люди. Тарэ осквернил леса и осушил море, которое тогда было огромным пресным озером. Он наслал всех своих детей-демонов на этот участок земли, и они принесли тысячи несчастий бедным глинянным человечкам. Беспомощные люди могли только плакать, вспоминая о порушенной счастливой жизни. Есть длинное и подробное описание всех ужасов, думаю, так в Кавате передаётся память о времени эпидемии. Считается, что потоки людских слёз наполнили чашу моря, и поэтому морская вода солёная. Справедливые боги не могли разом решить все проблемы. Они сожгли осквернённые леса и засеяли новые, а также поправили почти все прочие несовершенства мира, учинённые демоном и его отродьями. До людей руки всё как-то не доходят. Чтобы люди не вымерли совсем, справедливые боги выделили из их числа самых достойных и благословили их, а на прочих до сих пор лежит проклятие. И будет день, когда боги наведут порядок в мире и снова обратят внимание на глиняных человечков. Тогда, как это говорится в молитве, затянутся раны, и прозреют слепые, и встанут на ноги увечные, и каждая хворь останется в прошлом. Каждый будет счастлив, и никто больше не будет бояться. И каждый, доживший до этого дня, будет благословлён.