Часть 1

      На этом острове в глуши прошло всё лето, и теперь прохладный воздух давал о себе знать, мягкий ветер шумел в деревьях, окрашенных в красный и золотой цвета. Это был прекрасный пейзаж, если бы не истошные крики каннибалов. Но ты была полна решимости очистить остров от этих тварей. В возможность спасения ты не верила, тем более что некоторые заброшенные здания, похоже, простояли не меньше года. Поэтому ты собиралась сделать этот остров СВОИМ. Если вас двоих спасут - хорошо, а если нет - неважно. Ты собиралась сделать так, чтобы ТВОЙ Кельвин, этот солдат, который следовал за тобой повсюду, смог наконец отдохнуть и ослабить бдительность, несмотря ни на что.       Он должен был отдохнуть, он обязан был отдохнуть, но он был слишком упрям. Убедить его оставаться в безопасности было трудно, так же трудно, как и убедить его прекратить носить брёвна парами, или перестать охранять входы в пещеры, когда ты их исследуешь, или не ввязываться в драки с каннибалами, чтобы они отражали атаки и на него. Кельвину, похоже, срочно требовалось доказать, что он не бесполезен, даже несмотря на глухоту и повреждённый мозг.       Об этом ты размышляла, стоя на одной из тропинок, с солдатом рядом. Ты слышала, как он подошёл к тебе, сделал знак "олень" и указал в дальние кусты. У него было очень острое зрение, и он видел опасность или добычу в сто раз лучше, чем ты - ты видел только растения.       Ты с легкостью достала лук и прицелилась, даже не зная, где именно находится животное. Кельвин пристроился рядом с тобой, сзади, наблюдая, слегка корректируя угол наклона твоей руки и слегка похлопывая по боку, когда ему было ясно, что ты находишься на линии огня. Ты опустила руку, увидев, как стрела бесшумно пролетела, и услышала глухой звук падения чего-то на землю, побежала добивать животное. Он улыбнулся, подняв вверх большой палец, на что ты ответила ему тем же. Если бы не дрожащие руки, он один с луком мог бы убить вдвое больше врагов и животных.       Вы оба вернулись на построенную вами базу - относительно безопасное место рядом с рекой, с простым деревянным навесом, который начали строить, намереваясь со временем превратить его в хижину. Ты осталась у реки, разделывая оленей и извлекая из них всё, что могло пригодиться. К счастью, ты выросла на ферме и уже в раннем возрасте научилась обрабатывать скот. Рядом с тобой сидел Кельвин и наблюдал за тем, что ты делаешь.       — Успокойся, мой большой мальчик, сегодня ты хорошо поешь, — пробормотала ты.       У тебя была привычка разговаривать с ним, когда он тебя не видел, несмотря на то что он тебя не слышал. Это не только помогало тебе оставаться в здравом уме, но и помнить, что он не машина и не собака. Кроме того, тебе нравилось это делать, ты часто говорила ему, какой он привлекательный или как сильно ты в него влюбилась - то, что ты никогда не смогла бы сказать, глядя ему в глаза.       Осень тянулась неделями, всё становилось всё более красным и бурым, а с Кельвином произошли удивительные изменения. Его руки, казалось, постепенно стабилизировались, головокружение утихло, и он выглядел гораздо более бодрым и внимательным, как будто его мозг возвращался к своему прежнему состоянию, позволяя ему быть более инициативным, более независимым и способным принимать важные решения самостоятельно. По крайней мере до тех пор, пока он внезапно не потерял сознание, проведя целую неделю в лихорадке, едва приходя в себя. Ты заставляла его оставаться неподвижным, пока пыталась охладить его и напоить водой, час за часом, не отходя от него ни на шаг, день за ночью. Тебя страшила мысль о том, что его внутреннее повреждение может усугубиться, что он больше не очнётся, что твой компаньон может умереть.       К счастью, температура спала, но ты не собиралась разрешать ему вставать, не раньше, чем его голова остынет, не раньше, чем ты тысячу раз не убедишься, что с ним всё в порядке.       В тот день он наблюдал, как ты вошла в хижину, уставшая после расправы над каннибалами, которые подошли, заметив внезапное спокойствие в округе. Оставив топор у кровати, ты тяжело опустилась на ящик, который использовала в качестве сиденья, рядом с ним, вздыхая и приходя в себя, подавая ему знаки "Ок", чтобы он успокоился.       Сняв перчатки, ты осторожно потрогала его лоб и щёки, ощутив здоровое тепло. У него уже несколько дней не было жара, но, несмотря на это, ты не хотела, чтобы он выходил оттуда, тебе отчаянно нужно было, чтобы он был в безопасности.       Кельвин сделал жест "Ок" и попытался встать, но ты легонько толкнула его, оставив на месте, на что он растерянно посмотрел на тебя. Ты понимала, что он ищет объяснений, но у тебя не было возможности рассказать ему о том, что творится у тебя на душе, - на острове не хватало бумаги для этого.       Вздохнув, ты опустилась на край кровати, отвернувшись от него, но оставив одну руку в его волосах, поглаживая их, — Боже, как бы я хотела знать, как тебе это объяснить... Но... Просто... Ты не можешь сидеть спокойно, ты, большой непоседа? Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось... Хорошо? То, что случилось с тобой, жжёт мою душу, а то, что может случиться с тобой, жжёт ещё сильнее... Просто будь здесь, в безопасности... Перестань доказывать мне, что ты полезен, глупыш, я знаю, что ты полезен, но просто... Погоди ещё немножко, подожди, пока я не очищу этот грёбаный остров от этих тупорылых костоломов, хорошо? Как только я поубиваю всё, что может тебе навредить, ты сможешь спокойно гулять, милый... Я обещаю, что сделаю это, и у тебя будет более спокойная жизнь, милый домик только для тебя. Обещаю, любовь моя. А пока просто поправляйся, я не смогу жить без тебя рядом... Я люблю тебя... Ты мне нужен...       Ещё один из твоих постоянных вздохов сорвался с губ, когда ты собиралась встать, чтобы взять блокнот. Кельвин схватил тебя за руку и потянул за собой, чтобы полностью лечь, прижимая тебя к себе и укладывая на свою грудь. Несколько шокированная его реакцией, ты услышала, как он тихонько засмеялся, крепко обнимая тебя. Ты подняла на него глаза и увидела, что он улыбается, а его тёплые карие глаза встретились с твоими.       — Я... слышу... — сказал он, улыбаясь, его голос стал хриплым после нескольких месяцев молчания.       — Что? Что!? — улыбнулась ты, почувствовав, как твоё сердце учащённо забилось, наполняясь теплом, — Правда? Ты меня слышишь!?       — Немного, — кивнул он, смеясь ещё сильнее, — Не кричи...       — Прости, — рассмеялась ты с мокрыми от волнения глазами, — Боже... Я так рада за тебя... Кельвин... Наконец-то...       — Я услышал... хлоп... — Он улыбнулся шире, — Не задолго до этого... ты вернулась...       — Это здорово! — твоя улыбка на мгновение померкла, когда ты вспомнила, что сказала несколько минут назад, думая, что он тебя не услышал. — О-о-о... ОЙ... — твоё лицо стало совсем красным.       — Мхм, — тихо кивнул Кельвин, глядя на тебя с такой нежностью, какой ты никогда в нём не видела, и крепко обнимая тебя. — Люблю тебя... тоже... — прошептал он, блуждая глазами по твоему лицу, — Уже... долгое время...       Тебе было совершенно наплевать, как давно. Ты прижалась к его щекам и крепко поцеловала его, услышав на мгновение его тихий смех, прежде чем он поцеловал тебя с большей страстью, чем ты ожидала, как будто он вынашивал это желание в своём сердце уже несколько месяцев.       Дальше всё развивалось по нарастающей, и вскоре после этого в той части острова разразился нешуточный скандал, происхождение которого точно не было каннибальским.       Солнце садилось, а ты по-прежнему лежала, свернувшись калачиком, рядом с ним, кожа к коже, положив подбородок ему на грудь, и смотрела на него, расслабившись душой и телом, чувствуя, как одна из его рук рассеянно блуждает по твоей спине.       — Прости, ты просил меня не кричать, — пробормотала ты, поглаживая его по талии, — Я сделала всё, что могла, но... Ты не оставил мне выбора, Кельвин...       Солдат громко рассмеялся, не желая обнимать тебя ещё сильнее, прижимаясь лицом к твоей голове и делая глубокий вдох.. — Ты делаешь меня... очень счастливым...       Он нежно поцеловал твои волосы, — Позволь мне заботиться о тебе... Нас двое... Мы... команда... Не оставляй меня, я не люблю, когда меня бросают... — он крепко обнял тебя.       — Хорошо, — улыбнулась ты, ласково потираясь о его лицо, — Но не волнуйся, я обезглавлю любого, кто приблизится к тебе.       — Мне нравится твоя чрезмерная жестокость, — промурлыкал он, проводя руками по твоей спине. — Когда ты расчленяешь каннибалов... Ну... Я становлюсь немного... ну, ты понимаешь...       — Кельвин! — Ты рассмеялась, легонько похлопав его по руке.       — Как ты думаешь, почему... они меня бьют? — Он улыбнулся, — Я отвлекаюсь, глядя на тебя...       Ты всё ещё немного смеялась, когда он нашёл твой рот, чтобы поцеловать тебя, готовый заняться другим видом "ручной работы".