Часть 1

Гек глядит из окна на величественную Спасскую башню и сердце его наполняется восхищением. Но стоило только взгляду ледяных глаз зацепиться за танцующие сверкающие снежинки, как сердце сжалось и налилось свинцом. Три года назад, в день пропажи его брата в тайге тоже шёл снег. Такой же густой и слепящий снег. Хотя нет, Гек одернул себя и, слезая с подоконника, подумал про себя что в ту ночь снег не кружил в вальсе так как сейчас. Он тяжело опускался на землю белым водопадом, подавляя кислород, заглушая монотонный жалобный волчий вой. И крик брата. Гек не верил самому себе, слышал ли он тогда брата или нет. Низкий голос Чука настолько вшился в память, что Гек слышит его и по сей день. Даже спустя три года. Гек бережно сжимает пальчиками мамину любимую маленькую фарфоровую куколку и прячет её среди густых хвойных веточек, что впиваются в мягкую кожу. Гек думает о брате. О его холодных руках и ледяных глазах. Его взгляд всегда был ледяным как застывшее озеро. Гек думает о том, что пытался тогда сказать Чук, когда согревал его руки в тайге, но вьюга шумела тогда громче голоса брата. Гек поднимает глаза на пятиконечную красную звезду на верхушке ёлки и глядит на блики, отражающиеся в её выпуклой серединке. Года три назад он, глядя на неё загадал бы игрушку, музыкальный инструмент, сладости, но последние три года Гек загадывает одно и то же. - Пусть мой брат вернётся домой. Чук. Гек помнил его смутно. Словно обрывки из сна. Гек всегда был забывчивым из-за того что больше времени проводил в своих мыслях, чем в реальном мире. Но голос брата он запомнил навсегда. Каждую фразу – грубую, ласковую, спокойную. Гек думает о том, что встретив брата, он бы сразу его узнал. Если не по внешности, то по голосу уж точно. Люди говорят, что первенцы всегда похожи на матерей, а вторые на отцов. Так было и с ними. У Чука были мамины глаза. Гек был копией отца. Гек зажмурился и из его глаз потекли слезы. В голове повторилось воспоминание. То как силуэт брата исчезает в метели и синяя шуба среди снегопада уже не видна. Гек начал рыдать так, что с гор чуть не сошла снежная лавина. И если бы он тогда не заплакал так громко, родители не нашли бы его. Мать окликнула его звонким хриплым голосом и бросилась обнимать, а отец поднял на руки. Но Гек тогда отказался идти в избу без Чука. Родители отнеслись к этому равнодушно. Геку было невыносимо больно от той мысли, что родители так просто ушли, даже не попытавшись поискать Чука. Гек вырывался, рвался туда, куда ушёл брат, но всё тщетно. Родители так просто смирились с пропажей старшего, словно он не имел для семьи никакого значения. Но для Гека он был главным. Спроси его любой «кого больше любишь – маму или папу?», Гек ответит «брата». Гек сжимает ладони в кулаки и просит от новогоднего волшебства одного – брата. - Верни Чука домой, суровая тайга. Ты не заберешь его, я буду ждать его всегда. Гек соскочил с махрового узорчатого ковра и потянулся за карандашом, чтобы записать стих, пока он не растворился в мыслях как шоколад в горячем молоке. Гек тянет два края конфеты в разные стороны и пробует на вкус сливочную помадку, она растворяется во рту как снег на ладони. Гек задумывается о том, любил ли его брат конфеты. Он помнил, что последние сладости Чук часто отдавал Геку. А было ли это проявлением искренней любви и заботы, или Чук делал это из чувства долга перед братом? Гек не знал ответа на собственный вопрос, но не прекращал искать его, сопоставляя вырванные из памяти факты. - Дай брату конфеты, - настоятельно требует мама, нахмурив брови. В тот момент Гек больше был занят мыслью о том как сильно мама становится похожа на Чука, когда хмурит брови, нежели реакцией самого Чука на требование мамы. Если бы он в тот момент глядел на Чука, он бы заметил с каким расстроенным видом он подвинул в его сторону горсть конфет. Но Гек принял это за искреннюю щедрость. Вдруг Гек замер, зажав тягучую сладкую карамель между зубами. Даже тиканье часов сейчас не доходило до его сознания, оно было занято совсем другими мыслями. А ведь всё это время Чук был для него таким взрослым. Он видел в нём старшего брата – сильного, умного, серьёзного. Но сейчас, вспоминая его, Гек понял, что он ошибался на этот счёт. Чук был таким же ребёнком как и он. Маленьким, беззащитным, нуждающимся в заботе. Среди холодной бездушной тайги его жизнь была так уязвима, что разрушить её могло все что угодно – пробирающий до самой души мороз, голодные звери, хрупкий лёд. И Гек снова почувствовал горячие слезы на своём лице. Они, похоже, не проходили никогда. Снег, отбирающий последнее тепло. Ветер, продувающий одежду насквозь. Мелькающие в глазах огни новогодних украшений. Всё напоминало те три злополучных дня перед новым годом. Гек начал замечать неприязнь к новому году и всему, что с ним связано. Последние три года он встречал его без брата. А до этого всегда с ним. В Москве на время праздников открывались ярмарки. Яркая разноцветная гирлянда отражалась от снега, мерцая в вечерней полутьме. Мама тянула Гека за собой от одного прилавка к другому, ёлочные игрушки, сладости и сувениры сменяли друг друга, Гек глядел куда-то сквозь всей этой мишуры, погружённый в собственные мысли. Вдруг рука Гека выскользнула из нежной маминой ладони, а взгляд мальчика устремился вдаль на синюю шубу вдалеке. Мир вокруг сузился до этого объекта, к которому и потянуло Гека. Губы задрожали то ли от холода то ли от шока, руки потянулись к широким плечам мальчика, так сильно напомнившего Геку брата. Даже нет, Гек был полностью уверен в том что это его брат и обхватил его плечи своими руками, но взглянув вверх, Гек сразу отстранился. - Простите, - стыдливо опустил голову Гек, увидев перед собой незнакомое лицо, - просто вы так напомнили мне моего брата. Мальчишка в синей шубе тепло улыбнулся и, понимающе кивнув, скрылся среди толпы. Разочарование пронзило сердце Гека, глаза снова стали мокрыми. За эти несколько секунд Гек успел вернуться в прежние времена, когда он был счастлив с братом. Теперь ему снова придётся вернуться в мир без него. В мир где есть всё, кроме брата. Гек признал для себя, что этот мир ему таким не нужен. В нём не за что цепляться. Нет сильных братских плеч и глубоких синих глаз, в которых Гек тонул словно в море. Тонул… Гека снова озарило. Он вспомнил ту тайгу, из которой духовно не выходил и по сей день. Он вспомнил замёрзшую реку, поверхность которой раскололась под его ногами. Тогда всё закончилось хорошо. И тут в голову Геку пришла такая мысль, от которой ему стало холоднее, чем обычно бывает зимой. Чук мог попасть на то же озеро. И оно так же могло треснуть под его ногами. И он мог… Гек схватился за голову, цепляясь тонкими пальцами за золотистые волосы, пытаясь прогнать столь дурную жуткую мысль. Гек пообещал себе больше никогда не позволять дурным мыслям посещать его и без того дурную голову. В школе Гек познакомился с Юрой. Большие голубые глаза, крупное телосложение, спокойной тон речи – копия Чука. Ещё бы сам Гек это замечал. Он тянулся к нему сам не понимая зачем. Просто на каждом уроке садился рядом с ним и завлекал в игру на перемене. Просто строил из себя растяпу, чтобы Юра сжалился над ним и наконец помог застегнуть пальто, надеть варежки, поправить воротник. Однажды с его губ соскользнуло тихое: - Чук… Юра недоуменно взглянул на него и только в этот момент Гек, поняв что сморозил, поспешно скидал вещи в рюкзак и его моментально выдуло из кабинета математики. Добежав до укромного места в тесном углу под лестницей, Гек зарылся пальцами в вихри волос и оттянул их так, что стало больно. Осознание того, что Юра в его мире встал на место Чука вырвало из него рассудок. Никто не должен быть на его месте. Он вернётся. Гек верил в это до последнего и решил больше не дружить с Юрой. Гек любил петь и рисовать. А ещё он любил каждый вечер перед сном воображать встречу с Чуком. Как бежит к нему через длинный коридор, прижимается щекой к его груди и крепко обнимает. А он обнимает его в ответ. И Чук говорит: - Я так скучал по тебе, братишка, - и целует в макушку, - я хотел проверить глубину снега там, где ты должен был пройти, но потом потерял тебя из виду. Прости, я виноват, я очень скучал по тебе. Вместо выстроенного из воспоминаний голоса старшего брата Гек слышит свой. И ему снова больно. Гек пытается прогнать плохие мысли хорошими воспоминаниями и решает вспомнить лето. Теплое ласковое лето. Где-то середина июня. Чук и Гек дома одни. На удивление не хулиганят, не дерутся и даже не ссорятся. Лучи солнца, проникая в наполненную пылью маленькую комнатку, путались в золотистых кудряшках Гека и игриво раздражали глаза Чука. Чук уткнулся заостренным носом в пожелтевшие, как осенние листья, страницы книги, выхватывая из произведения замысловатые логические цепочки, изредка отвлекаясь на заинтересованного конфетными фантиками брата. - Чук, - тянет его имя брат, прижимаясь щекой к его плечу, - пойдём гулять. Чук лишь лениво мычит, не отвлекаясь от книжки. Тогда Гек тычется носом в его щеку, заставляя того обратить на себя внимание. Но все попытки тщетны. Вся семья знала – когда Чук погружается в чтение книги, его оттуда не вырвать ничем. Тёплое воспоминание погрузило Гека в спокойный сон. Любовь к пению у него сформировалась благодаря маме с её нежным мелодичным голосом. Геку передался её голос. А ещё характер, богатая фантазия и магическое мышление. Каждый раз, выступая на сцене, Гек вспоминает слова брата: - Ты очень хорошо поёшь, у тебя красивый голос. Мамин. Эти слова на всю жизнь наполнили его силой и вдохновением. Ну а рисовать любил отец. Это перепало Геку и немного Чуку. Но больше Геку. Он выхватывал из памяти черты лица брата и переносил их на бумагу мягкими штрихами графитового карандаша. Портреты Чука Гек хранил на столе под учебниками. За три дня до нового года Гек, не найдя под стопкой учебников один из портретов Чука очень насторожился и направился в комнату родителей. Тогда мама ничего не ответила. Лишь тепло улыбнулась ему и мягко произнесла: - Одевайся, мы едем встречать новогоднее чудо. Вопросов меньше не стало. Да и ответов не прибавилось. Куда делся его рисунок? О чем говорит мама? Куда они едут и зачем? Подходя к зданию милиции, Гек заволновался. Раз уж они здесь в канун Нового года, значит произошло что-то очень серьёзное. Чук, на удивление, исчез из головы. Гек шёл за родителям по длинному коридору, в конце которого на скамейке кто-то сидел. Этот кто-то, взглянув на них сразу соскочил. Гек остановился, почувствовав тяжесть в ногах. Да что там ноги, всё его тело словно окатило кипятком, глаза оказались на мокром месте, воздух выбило из лёгких. Большие голубые остекленевшие глаза. Широкие скулы. Длинные светлые волосы, падающие на широкие плечи. - О Боже… Гек не помнил как оказался рядом с ним. Буквально секунду назад он был в другом конце коридора, а теперь он в его объятиях. В объятиях брата. Его ладони на его спине, глаза в глаза, душу в душу. - Чук… - Гек… Полпути до дома Чук молчал. Родители пытались вытащить из него хоть одно слово, но тот не реагировал. И тогда с ним заговорил Гек. - Чук, всё хорошо, я с тобой. Расскажи что случилось. И Чук начал свой рассказ. Гек не слышал никого, кроме него. Его голос стал ниже, бархатнее, взрослее. Гек сжимает его сильную руку и вслушивается в каждое слово. - И вот плутаю я по этой глухой тайге, а в голове только метель и больше ничего. Все мысли выдуло, остался только ты один. Чук горько усмехается, глядя брату в глаза. - А я докричаться до тебя никак не мог, - плачет Гек, улыбаясь сквозь слезы. - Чувствую как силы меня покидают и тут вижу перед собой два чёрных глаза. Мальчик а-ли девочка глядит на меня внимательно, изучает. Я не раздумывая цепляюсь за меховую шубу этого человека, помощи прошу. А дальше туман. Ничего не помню. А потом открываю глаза и чувствую тепло. Слышу какие-то странные звуки, будто музыка. Вокруг меня люди с белыми лицами и чёрными глазами танцуют и во рту держат что-то. А держали они варганы, играли на них такую красивую музыку, которую я до этого никогда не слышал. Эти люди были и добрыми и жестокими, и щедрыми и жадными. Мне пришлось жить по их правилам – работать, слушаться старших, подчиняться законам тех мест. А потом в тайгу приехала научная экспедиция, ну а я выбежал к ним. И они взяли меня с собой. Это кстати была девочка, нашла то меня которая. Её звали Туяра. - Что за имя такое? – полюбопытствовал Гек, прикасаясь к волосам брата. - Якутское. Это было якутское племя Хоро. Они приняли меня как родного, кормили рыбой, поили оленьей кровью. Гек удивлённо глядел на брата, заметив изменение его манеры речи. Чук говорил с тюркским акцентом. - Всё это время я думал о вас, - Чук оглядел семью и остановил взгляд на Геке, - я очень скучал по вам. Гек в сотый раз за день обнял брата. Тот обнял его в ответ. - Саамай эйиигин суохтуубун, быраатым, - шёпотом произнёс Чук, наклоняясь к Геку. Младший недоуменно улыбнулся и наивно спросил: - Что? - Это на якутском, - подмигнул старший. • КОНЕЦ