Часть 1

      — Знаешь, я вот все думал.       В темноте почему-то слышно всегда лучше, и Итер чисто инстинктивно переводит взгляд на чужое лицо в этой мутной темной дымке, смотрит на собеседника. Кэйа смуглый, это еще больше размывает его в уставших, заспанных глазах путешественника, когда он легко качает головой, чтобы хоть слегка проснуться и продолжить слушать чужой голос. Гладкий, будто подтаявшее сливочное масло, слегка сипящий на глухих согласных, почти незаметно шепелявый. Он «гладит» уши и от этого только больше хочется спать.       Альберих смотрит на блистающую снежинку, которую крутит на пальце и вскоре сдувает прямо на пламя. Та блестит, как светлячок, тут же испаряется в огне, коротко прошипев на раскаленных углях. Капитан не любит торопиться, как и всегда, усмехается, глядя в соловые глаза рядом.       — Я все думал, — повторяет он, подняв другую руку с бутылкой из тёмно-зелёного, почти чёрного в этой ночной темноте стекла, сделал глоток из горла, утирая губы запястьем. — Как у тебя так получается везде во всем успевать? Совсем как наш магистр, это заставляет меня уважать тебя, хах.       — Как-то само выходит, — он не смеет прокашляться, чтобы прочистить горло — в палатке неподалеку дремлет довольно чутко малютка Кли, навязавшаяся с ними в короткий поход в сонное ущелье Дадапуа, а рядышком, как верный полкан — Рэйзор, спинал рюкзак в ноги и чесал голый живот. Кэйя усмехается тихо, ласково потерев пальцем прикорнувшую на его плече кроху Куркуму, дал ей зарыться в мех накидки. Феечка тихо пищит и облепляет его палец своим нематериальным телом, греет, сияет теплым мерцающим светом. — Думаю, это от того, что я правда хочу помочь.       — Удивительный ты феномен, — тот смеется уже чуть пьяненько, ставит бутылку в траву. Сполз спиной по гладкой затертой коряге, закинул руки за голову и уставился в небо, усмехнувшись — далекий силуэт небесного острова почему-то вдруг на фоне огромной полной луны кажется таким несуразным. Неестественным. Итер смотрит на капитана все так же туповато, долго соображает. — Если мне удастся разгадать твой секрет — магистр сможет вздохнуть чуть спокойнее.       — Ладно, работы у неё и правда слишком много, — смеется тихонько в ответ Итер, притихнув, когда на коленях заворочала головой Паймон, нахмурившись. Путешественник мягко погладил ее по макушке, послав вдоль всего тела свежий приятный ветерок. Малютка тут же успокоилась, мягко чмокая губками и снова крепко заснув. — Пожалуй, я всегда найду время облегчить ей работу, найдя собаку или разобравшись с доставкой писем… Боже, хватает же у местных совести сваливать такую простую работу на магистра…       — Наглость — второе счастье, слыхал? — Кэйя смотрит в небо и хмыкает. — Я не поощряю это, но порой это реально спасает.       Он сидит достаточно близко, чтобы Итер смог почувствовать запах одуванчикового вина. Запах алкогольно-терпкий, но в то же время с ноткой солнечно-сладкого, безумно-желтого, мягкого летнего тепла, с ароматом моря одуванчиков. В этот запах хочется зарыться носом, как в целую шапку солнечных цветов… или на крайний случай как в мягкую накидку капитана кавалерии, который уже навеселе и позволяет себе слегка экстравагантные шуточки. Итэр усмехается, скосив глаза на рыцаря, смотрит в небо и слегка ежится от прохладного ветерка, пробежавшего по спине и голому животу.       — Ты всегда так легко одеваешься? — почти мурлычет Альберих, как будто невзначай откинув вместе с рукой накидку от тела и укрыв ею чужое плечо, приобнял путешественника. Тот рдеет в темноте, дует губу и тыкает кулаком в чужой бок, не хочет даже открывать рот — так приятно-ленно, не хочется больше делать вообще ничего. Сидеть вот так, греться у костра под рукой выпившего капитана, потираясь носом о мягкий ворот, слушать его рассказы и сопение Паймон на коленях, смотреть на яркие блики звёзд в небесах… или его глазах?       Путешественник теряет момент, когда Кэйа наклоняется перед ним и мягко прижимается к сухим горячим губам, растирает вкус алкоголя. Юноша недовольно сминает чужую руку, но не отстраняется — капитан всегда умеет застать врасплох, но… разве оно плохо?       Эти звезды в его глазах — похожи на снежинки. Не холодные, но свежие и игристые, слегка шаловливые. Итэр уже не может сказать, за них ли он любит Кэйю или просто так, но скажет одно точно.       В этих снежинках он тает.