Невыносимая лёгкость бытия

Отсутствие отца жестоко сказалось на Серёже. Провести жизнь в поисках отцовской фигуры, без возможности получить защиту и принятие, — страшная гонка, в которой пришлось участвовать без права выбора. Приходить в пустой мир, где никто не постоит за него, не признает его. Ему повезло с воспитательницей в детском доме: она была рядом, любила его и старалась для него. Иногда в его сознании возникала мысль о том, что это просто её работа — любить таких неудачливых, как он. Всё же ему удавалось увидеть, что это не просто слепая опека, она любила его как своего сына, как своего воспитанника. Время Чумного Доктора обожгло его. Стыд опалял глазницы; у него не было никаких сил держать глаза открытыми. Вина пожирала плоть и оставляла невидимые для других, но ощутимые для Серёжи раны. Желания вставать, есть, жить совершенно не было. В психиатрической больнице он сперва был помещён в обычную палату, с закрытой на ключ железной дверью, конечно, но с настоящей кроватью, столом и стулом. Его пришлось перевести в палату с мягкими стенами после того, как он пытался прорезать себе руки необработанным углом железного подоконника. Говорить Серёжа тоже не хотел — ни с санитарами, ни с медсёстрами, ни с докторами. Он был похож на бездомного кота, преданного миром, людьми и самим собой. У него не осталось никакого доверия в сердце. Он собирался остаться в темноте один, навсегда один. Всё вокруг сливалось в марево одинаковых серо-белых движущихся фигур. Он был похож на опустошённую оболочку, оставшуюся без каркаса, без наполнения. И когда уже казалось, что надежды нет, среди одинакового шума, среди чёрных, остро режущих мыслей и перешёптываний смерти, однажды он услышал голос: — Здравствуйте, Сергей. Голос был мягким, спокойным, с тёплой медово-табачной нотой. — Можно к вам? — Серёже уже всё равно. Делайте, что хотите. — Как вы себя чувствуете? Мягкий пол прогибается под медленными шагами. Серёжа сидит спиной к голосу, но его обладатель обходит вокруг и приседает рядом. — Давайте знакомиться. Меня зовут Вениамин Самуилович. Я хочу помочь вам. Из-под растрёпанных рыжих волос Серёжа видит, как ему протягивают руку. Голос молчит, вынуждая его поднять взгляд. — Серёжа… — Пожать руку парень не решается. — С тобой нормально обращались, пока меня не было в больнице? Я слышал про то, что случилось с тобой. Как твои руки? Серёжа протягивает их, жмурясь и отворачивая лицо, то ли от стыда, то ли от страха. Бинты были перетянуты, чтобы он не смог расковырять раны, и запястья сильно отекали от этого. Сейчас он чувствует почти неощутимые сквозь бинты прикосновения умелых рук. — Кто-то перестарался, не считаешь? Давай ослабим их, чтобы стало легче. И действительно, бинты меньше давят и сковывают. Серёжа чуть двигает пальцами, куда возвращается приток крови, и решается оглядеть силуэт рядом. В его взгляде — робость, слабость, горе. В человеке рядом — устойчивость, тёплые очертания, спокойствие. Серёжа решается посмотреть в глаза. Чуть вопрошающий, заботливый взгляд Вениамина напоминает то, как на него смотрела воспитательница тогда, в детстве, когда он прятал синяки, полученные от старших детей в приюте. В очках доктора отражается бликом белый свет из высокого окна. Серёжа отворачивается в вспышке душевной боли и отчаяния. Мир слепит его, обжигает, напоминает о содеянном, о вине. Забирает всё достоинство и надежду, оставляя место только животному страху. Серёжа прячется, и будто физически становится меньше, укрывается в собственной тени. Вениамин тянется за ним, пытается не дать упасть, поймать одинокую отчаявшуюся душу, растворяющуюся в темноте. — Ш-шшш, ш-шшш... — Вениамин кладёт тёплую ладонь на спину Серёже, другой удерживает его за плечо. — Тише, всё в порядке. Тут безопасно. — Он наклоняется ближе и ловит мечущийся взгляд. Светлые глаза широко открыты и смотрят из омута страха. «Спасите меня из этой спирали печали.» Серёжа утыкается в плечо Рубинштейну, шумно дышит. Он цепляется за белый халат тонкими пальцами. Он нашёл место, где можно спрятаться. Он нашёл человека и сам был найден. За высоким окном облака в ярко-голубом небе и синеве залива. Оранжевое солнце августа выливает цвет на нити волн.