Изгои?

             Бесконечная бойня внутри головы. Все время находясь в своем теле, как взаперти, ищешь выход среди северных пустынь. Холод в конечностях, треснувшая кожа ломится кровью от внутреннего давления органов, желая прыснуть наружу шквалом. Сухие руки, ломкая и тонкая кожа, которая при контакте с соленой водой пробуждает маленькие засохшие язвочки. Демагогия и бесконечные рассуждения привели меня сюда, стечения обстоятельств, в обществе известны как «совпадения». Чистой воды случайность, кричали они. Чистой воды ложь, отвечал я.       Ровно 10 лет назад мы обещали встретиться тут, чтобы закончить начатое дело, довести до логического итога последовательные действия, которые являлись нашей священной договоренностью.       Эта история начинается с нашего рождения, с момента, как в чреслах матерей, с хирургической точностью, нас создавали. Наши родители в этот момент выбирали нам имена. Они предопределили наши судьбы, предрекая все то, что случилось с нами. Конечно, итог не совпал с ожиданиями создателей. Конечно, это не то, чего хотели мы. Череда «совпадений», не более, ведь все так именно и считали.       Я, стоя по колено в песке, среди строительного мусора, пытался подпрыгнуть как можно выше, дабы разглядеть всю площадку. Может, краем взгляда выцепить что-то ценное и блестящее. Каждый раз удача обходила меня стороной, возможно, из-за сомнительности успеха в принципе, но каждый раз вера в чудо меня не покидала. Дедушка, мой покойный Александр Сергеевич, говорил, что дорогу осилит идущий и крепил мне на одежду, обязательно спрятав от злых глаз, булавку на удачу. Каждый раз воруя его «пиратскую» треуголку, я шествовал с утра на необитаемый, ныне, остров. Там я и встретил ее, в самом пике зарождения дурных привычек и заложения фундамента ее натуры, которая возводилась ею в гордом одиночестве. Это было весьма странное обстоятельство, ведь я так легко мог упустить ее, во многом, из-за своей трусости. В очередной раз придя в свое пиратское логово, в подвал старого заброшенного здания, я сел в импровизированное кресло из двух старых поролоновых рулонов, начиная вытряхивать все богатство из карманов, дабы оценить свой улов.       От сего меня отвлек занимательный крик, находящийся где-то между котячьим и утиным. Природу было установить сложно - территориальное положением плохо позволяло. Явно было одно — неопознанный объект находится над уровнем земли, в отличии от меня. Положив добычу в свой пиратский сундук (старая разбитая гитара), я отправился на зов природы. Поднявшись на первый этаж, я осмотрел все помещения, единственное, обнаружив там множество разбитых осколков бутылок и птичьего помета. Поднялся выше — пусто. Уж было хотелось поверить, что показалось, потому что дальше находилась моя «зона отчуждения». Туда я старался не подниматься, даже под угрозой избиения крапивой, даже на спор, за редкие наклейки или что бы то ни было. Развернувшись, я хотел уже уходить, но позади донесся плач, очень тонкие и тихие всхлипы. Признаться, мне стало стыдно, что кто-то туда поднялся, а я так боюсь. Дедушка говорил что для мужчины важна храбрость, но в случае если она не решает проблемы — в ход надо пускать смекалку. Так я и сделал. Нашел старую арматуру, которую любезно разломили на требующиеся запчасти до меня, обвязал шнурком от кроссовка конец и засунул самый крупный кусок стекла, который только нашел. Штука вышла увесистая, думаю, если бы я попытался ею атаковать, шансов у меня особо бы и не было, учитывая что скорее меня бы обезоружили и убили ей же, но уверенности внутренней и внешнего устрашения добиться помогло. Уже менее напряженно, на подкошенных коленках и комом в горле, я поднялся, но осмотреться не вышло — на данном этаже все окна были закрашены черной краской местными. Был лишь маленький лучик света, с приближением он становился все больше и больше, а всхлипы уже не были такими тихими, переходя в ругательства, возрастая по амплитуде остроты и громогласности высказываний.       Подобные словечки использовали только старшие ребята, но голос девчонки, может, моего возраста. На душе стало легче, в воображении я рисовал себя уже не чумазым и ехидным пиратом, а доблестным рыцарем с копьем на перевес.       Осторожно скользнув к проходу, я увидел ее. Волосы как меховая шапка очень лохматой лисицы, тоненькие ножки в несоизмеримо больших ботинках, громогласный мат, который, словно, сжимал пространство. Девочка была и вправду моего возраста, что ввело меня в ужас от осознания двух моментов: она осмелилась зайти сюда будучи девчонкой, а самое странное — ругалась матом так спокойно и непринужденно, в то время как мне запрещали.       Положение дел оказалось более странным, чем я ожидал, это привело меня в замешательство. Почему она рыдает? А она ли это была? А что мне теперь делать? И вместо толкового рассуждения, мой язык произнес глупое: «Ты что делаешь?». Абсолютно невпопад она подпрыгнула, выронив из рук какую-то губку, резко развернувшись ко мне. Глаза вопрошали, гораздо больше, чем она сказала. Резкое, звериное: «Чего вылупился?»       Страшно вот так найти кого-то, где никого никогда не бывает. Несмотря на неловкость и странность ситуации, мне стало интересно, что ее такое привело сюда и зачем. — А тебе какое дело, собственно? Напряженность росла, но не теряя надежды на диалог, я продолжил задавать один и тот же вопрос. — Все, все! Заткнись, как попугай повторяешь тут вопросы. Я окна отмываю, не видно что ли? — А зачем? — Нравится мне тут, а вандалы какие-то закрасили их. А зачем? Тут же такой вид красивый!       Слова имели смысл. Виды тут и правда красивые, еще до прихода бомжей и помойных крыс, мы ходили сюда с ребятами. Вместе было не так страшно, да и в целом этот этаж до прихода разрухи был более уютным местом встреч. Поэтому, в свое время когда меня выгнали из нашей «банды», я выбрал этот подвал. Приятные воспоминания о кострах которые мы тут разводили, знакомая дорога и изученные маршруты отступления. Как одинокий морской волк я должен был быть готов ко всему, даже нападению других мародеров. — Можно я тебе помогу? — Хм. А тебе зачем? — В смысле? — Ну, выгода тебе с этого какая? — Просто так, мне тоже тут нравится. — Понятно. Первое впечатление никогда не обманывает. — И какое оно? — Ты круглый идиот. — Это еще почему?! Я вообще-то тебя тут спасаю. Громко рассмеявшись, она даже присела от взрыва своих эмоций. — От чего это ты меня тут собрался спасать, со своей этой херней? Она же больше тебя. Мои уши просто вспыхнули от досады и нескончаемого потока унижений. Да как же так? — А чего это ты тут тогда на все здание рыдаешь?! Может дура ты, раз забралась сюда и разревелась?!       С того дня прошло немало времени. Так и начинался наш путь дружбы, которая стала неотъемлемой частью нас самих. Вместе проводя это бесконечное лето, ломая кусты крапивы палками, кидаясь друг в друга репейниками и запуская в ручейки кораблики. Все это привело к образованию нами союза, ведь никто из детей нас не любил, потому что переехали сюда мы практически одновременно, но слишком поздно, что сделало из нас отщипенцов. Наша маленькая шайка долго терпела поражения в дворовых войнах, мы начали думать, что же делать? Надоело уже убегать от пинков старших. — Думаю, нам надо прекращать такие позорные отступления. Алиса была негласным лидером. Словно лисица, юркая и заметная, хитрая и ловкая, но в моменты злости — беспощадная и неумолимая. — И что же нам тогда делать? Предлагаешь получать тумаки, но зато без позора? — Ах, Витек, ты не только трус позорный, но еще и глупый. Я, по твоему, из тех кто готов ради таких условностей, пренебрегать собой? Осознанность ее слов до меня дошла только спустя десятки лет и прокручивания воспоминаний. Тогда я не осознавал то, насколько она и вправду была умнее меня, да что тут только меня. Всех детей нашего возраста в то время. — Мы, мой дорогой товарищ, будем вести борьбу иным способом. Надо продемонстрировать тем мелким, которые за ними шатаются, что их авторитет — воздух. Речь Алисы показалась мне самонадеянной, но в тоже время волнительной. Еще мой папа мне часто говорил, что стоит только повергнуть вожака, как все остальные разбегутся. Смотреть на мучения врагов воодушевляло, после всего, что они с нами делали. Загоняли в леса, натравляли дворовых собак, которых приручали дешевой колбасой, плевки в лица. Наказание для злодеев казалось уже не такой плохой идеей. — Хорошо! Что для этого требуется, товарищ? На Алисе были явно мальчишеские шорты с камуфляжным узором, четыре больших кармана на каждой штанине придавали ей вид бывалого охотника. В них она таскала камни для бомбардировок, маленьких древесных лягушек и сухарики. Но сейчас она достала из них лист бумаги, сложенный множество раз, но чистый и, несмотря на проведенные над ним манипуляции, аккуратный. На данной бумажке были расписаны пункты ведения нашей маленькой партизанской войны против злодеев, кодовые слова и «легенда», с которой мы придем к старшакам. Для четвероклашки, у Алисы был очень аккуратный почерк, словно по линеечке. Если бы я писал на чистом листе бумаги без разлиновки, мои слова бы плавали как наши кораблики в ручейках — беспокойно и коряво, но не у нее. — План нехитрый. Стоит просто подобрать хороший момент, чтобы уронить их достоинство наземь. На все это у нас должно уйти максимум неделя, далее будем приступать к вербовке данных лиц в наши ряды. Все ясно? — Почему только неделя? — У меня осталось столько времени, я думаю. — В каком смысле? — Ну. Через неделю начинается сентябрь, я правильно помню? — Ага. — У меня достаточно мало времени будет, чтобы гулять.       Точно, школа ведь на носу. Я совершенно забыл про нее и не хотел особо вспоминать, потому что в этом году пойду в новую. Неужели мы теперь с Алисой будем ходить в одну школу? Хотя, с чего я взял, ведь у нас в поселке их две.       Так мы и приступили к нашему маленькому плану, который был назван «Пасека». Я подумал что это наиболее лучшим образом описывает наши действия, мы словно те старые дедушки — пасечники, будем усыплять бдительность пчел, а потом забирать их авторитет и труд, нажитый годами жизни здесь.       Мы встретились со множеством трудностей, а реальность приведения исполнения плана за неделю казалась иллюзорной. Как, по мнению Алисы, можно было убедить семиклашек и тем более восьмиклашек в том, чтобы встать на нашу сторону? По началу, мы попали в самую слабую банду. Нас гоняли и измывались как только могли. Обряд посвящения своего рода. Особенно досталось мне, как я тогда судил со своей вершины.       Меня пинали, заставляли подходить к более старшим компашкам ребятам и говорить им гадости, после чего шли избиения с их стороны. Еще я помню, как меня заставляли наблюдать за их играми в футбол и бегать за мячиком, который каждый раз улетал в крапиву. До жути обидно! Даже не с этой крапивой, черт с ней! Футбол всегда был моей любимой игрой. Алисе наверняка повезло больше, ведь она была девочкой, хотя в силу детского эгоизма, я просто не замечал все эти измывательства над ней.       Когда они начинали ее оскорблять и уже замахивались на нее, бабушки, которые все это видели — начинали громко кричать на них. В общем, на третий раз мальчики перестали предпринимать попытки принести физический вред. Но они предприняли кое-что более унизительное, как они считали, для девочки. У нее были длинные кудрявые огненные волосы, из-за которых ее часто дразнили или дергали. Для Алисы ее волосы были «помехой», как она говорила сама и иногда даже плакала, когда мы отдыхали у меня дома после активного дня на улице. Мне же они всегда нравились.       Те мальчишки — уничтожили то, что она ненавидела в себе, и что я так обожал и выделял в ее внешности. Огромный коллективный комок жвачки приземлился Алисе прямо в ее волосы. Она не пыталась ее отцепить или как-то сопротивляться, а лишь посмотрела на меня. Казалось, ей совершенно нет дела до волос, куда сейчас эти изверги запихнули слюнявый и липкий комок своих комплексов. Они развернули жвачку во все стороны, задев каждый участок волос и радовались своим злодеяниями, а меня в этот момент переполняло чувство отвращения, дрожью проходившее по телу. Их я боялся? Все что они могут — это издеваться над теми, кто заведомо слабее?       Самый наглый из них намотал ее волосы на кулак, дергая головой Алисы во все стороны. Уголки ее глаз намокли, зеленые огоньки заблестели и я понял! Вот и тот момент. Кульминация.       Она отбивалась и кричала, просила отпустить, говорила как ей больно. Говорила, что так это не оставит. Мальчик посмеялся над ней и отпустил, но она слишком сильно пыталась отстраниться от него, из-за чего приземлилась прямо в песочницу. Она лежала вся в пыли и грязи, теперь жвачка пристала не только к волосам, но и вобрала в себя кучу песка. Ребята посмотрели на меня, пока я в растерянности стоял и наблюдал за всей картиной. — Ну и что же ты, герой в лямках, не спас свою подружку? — А ей не нужно спасения, идиоты.       Алиса встала и побежала прямо к этому мальчику. В руках у нее было маленькое ведерко из песочницы, которое видимо забыл ребенок со вчерашнего дня, доверху засыпанное песком, которое улетело прямо ему в глаза и открытый рот.       Никогда я еще так быстро не бежал, как в тот миг. Добежав до поля, мы разбежались в разные стороны, в надежде что нас просто оставят в покое, но не тут то было. На адреналине, не осознавая свои действия, я просто бежал. Бок кололо так сильно, ноги косились и практически не слушались, единственное место для побега которое пришло мне на ум — заброшенное логово. Немного оторвавшись от двух здоровых парней, я побежал еще быстрее и уже совершенно не помня себя, очутился на том самом этаже, которого так боялся до встречи с Алисой. Спустя какое-то время и она прибежала сюда. Тут мы оформили себе штаб, соорудив шалаш и расставив ловушки, которые тогда нам казались вершиной гениальности.       Она подошла ко мне и поднесла палец к моим губам, я качнул головой вперед. За Алисой был хвост. По приближающемуся шуму, было понятно — скоро придут и сюда. Взяв ее руку в свою, я вел ее потому, что когда-нибудь должно было стать «черным ходом» и мы спустились в подвал. Я не смотрел назад и на ее лицо, лишь держал холодную ладонь. Ее рука была больше и грубее моей. Подушечки пальцев и вся ладонь в мозолях. Мы спустились в подвал и я закрыл дверь, ведущую сюда. Кажется, она была очень рада. Нащупав в темноте ближайшую стену и расчистив себе поля приземлился. С правой стороны исходило тепло. — Ты в порядке?       Мы погрузили подвал в полную тишину, в ответ, он оставил нас в темноте. Время шло так медленно, казалось, будто мы там уже вечность. На всякий случай, я сказал Алисе выходить второй и в случае чего — бежать в разные стороны. — Хорошо?       Я воспринял тихий шелест за согласие и тихонько отворил тяжелую дверь, прошел десять шагов и огляделся по сторонам. Никого. Уже надвигался закат и, наверно, приближался вечер. Везде звучали сверчки, жужжали комары и мелкая мошкара. Я вернулся к подвалу, посмотреть, вышла ли оттуда Алиса, но там уже никого не было. Кажется, она неправильно меня поняла.       Вооружившись палкой, я принял решение шествовать через поле. Короткий путь, да и есть хотелось уже. Дома тепло, папа с работы уже наверное вернулся, мама сварила пельменей. Скоро начнется «Спокойной ночи, малыши», после чего отец позволит мне посмотреть с ним вечернюю сводку новостей, как он всегда делал за несколько дней до начала школы. Завтра мы с родителями поедем на рынок за новыми школьными вещами, потому что башмаки уже жмут. Идти в пятый класс волнительно и непривычно, тем-более в новую школу, где я никого не знаю.