Крыса

Крыса       Жмыль прижался к остову комбайна. Ржавая вода капала с кабины на сталкера. - Вылезай, крыса! – Долговязый сталкер пристроил автомат на арматуре, торчащей из обломков железобетонных плит. – Вернёшь деньги, а я тебя, суку, отпущу. Жмыль вытер рукавом лоб. На лице ручейки пота оставляли грязные разводы. Сталкер осторожно выглянул. - Давай-давай, из своей норки лезь, крыса, - долговязый сталкер усмехнулся. Их разделяло порядка сотни метров. Жмыль сел спиной к большому колесу комбайна. Дальше бежать было некуда. Вокруг лишь совхозные поля с разросшейся травой высотой до колена. И нет возвышенностей с низинами. Голая равнина - Жмыля загнали на этой охоте. Метрах в двадцати стоял полуразрушенный склад. Бежать было бы глупо – долговязый стрелять умел. Вдруг Жмыль заметил неглубокую канавку по другую сторону от комбайна. Сталкер аккуратно глянул под днище. Комбайн задним колесом стоял в этой канавке. Жмыль снял с плеча рюкзак. Юркнул под комбайн, перехватив обрез. Лёг плашмя на дно канавы. Долго вслушивался. Долговязый сталкер не заметил его манёвра. Жмыль медленно пополз вперёд. Глубина канавки достигала едва ли полуметра. Насколько он мог взглянуть, канава огибала дугой позицию долговязого сталкера. Один берег несколько возвышался над другим. Края заросли небольшой травой. Эту канаву не должен был заметить долговязый со своей позиции. Звук автоматной очереди раздался над округой. Жмыль вжался в грязное дно канавы. Потом прозвучала ещё одна очередь. Только сейчас сталкер разобрал попадания по металлу. Тот сталкер стрелял по комбайну, который остался позади на дюжину метров. - У тебя пять минут, - прозвучал хриплый голос, - больше ждать не буду. Жмыль облегчённо выдохнул, стараясь как можно меньше шуметь. Дно канавы размыло многочисленными моросящими дождями. Добротного ливня уже давно не было, поэтому воды скопилось немного. Жмыль медленно полз по вязкой жиже. Он сначала держал обрез в руках, а потом положил его в капюшон. Жмыль осмотрелся. Комбайн исчез из виду. Приподняться и оглянуться он боялся. Он вслушался. Над Зоной стояла тишина. Не было слышно ни лая слепых псов ни выстрелов вдали. Жмыль задержал дыхание. Даже так он слышал только стук в висках. Он вдруг понял, что не ориентируется в пространстве. Нужно ли продолжать ползти, либо тот сталкер остался далеко позади – не ясно. Вдруг резкий щелчок где-то неподалёку позади заставил его дёрнуться. Тут же донеслись звуки взрыва, вперемешку с лязгом металла. У Жмыля резко участилось дыхание. Он досчитал до трёх и стремительно поднялся, выхватывая обрез. Тут же обернулся в сторону, откуда раздался щелчок. Жмыль выстрелил дуплетом, едва прицелившись в согнутую фигуру. Долговязый сталкер дёрнулся вперёд. Он попытался обернуться, но лишь тяжело рухнул. Так и остался сидеть прислонившись спиной к железобетонным плитам. Мысли бессвязным потоком хлынули в голову Жмыля. Вот он и убил его. Ведь не хотел же никого убивать. В первый раз человека убил. Того сталкера звали Приконом. Ему везло на артефакты, хоть он и ходил по самой кромке Зоны.       Жмыль оглянулся. Взрывом комбайн едва зацепило. Немного поцарапало осколками. Рюкзак должен был остаться не задетым. Сталкер выбрался из канавы. Грязный, лохматый, потный, перепуганный паренёк вдруг из мусорной крысы преобразился в грозного волка. Исчезла та неуверенность, мнительность. Да, убил. Но ведь на него Прикон первый напал.       Жмыль очень нуждался в деньгах. По дороге ему встретился хмурый Прикон. Долговязый сталкер озирался по сторонам. Слава хмурого и нелюдимого хама давала о себе знать. Никто и раньше не стремился ходить с ним в паре, а теперь – тем более. С каждым днём в Зоне тот становился более желчным. Сам Прикон ни с кем так и не сдружился за всё время. В лагерях сталкеров, барах, схронах сидел поодаль, вечно молчал. Потом также молча уходил и мог шляться где-то по несколько недель. Его видели в разных местах. Иногда на болоте, иногда на свалке, иногда на Кордоне. Потом торговцам сбывал груду всякого барахла. Из-за его нелюдимости возникали порой всякие зловещие слухи. Прозвище своё получил то ли от карт, то ли оттого, что кого-то прикончил.       Жмыль лазил по заросшей лесопосадке. Почему-то решил проследить за сталкером. Тот привёл его к заброшенному посёлку. Вошёл в один дом с рюкзаком, вышел – без. Когда Прикон скрылся за поворотом, Жмыль юркнул в дом. По следам на пыльном полу вышел к полуразвалившейся печи. Вытянул из неё рюкзак. Пошёл в сторону противоположную от той, куда пошёл Прикон. Он прошёл несколько дворов с покосившимися гнилыми заборами и только тогда увидел, что дальше начинается голое поле. Лишь вдали виднелись заросли. Он рванул через поле. Там его и заметил Прикон. Долговязый сталкер отошёл не так уж далеко. Он разрядил полмагазина в сторону убегающего Жмыля. А после побежал за ним. Вес у рюкзака был ощутимый, поэтому бежавший практически налегке Прикон догонял Жмыля. Пока не загнал его за комбайн. Жмыль в панике пробежал мимо бетонных плит, которые он мог использовать как укрытие. Тогда бы Прикон оставался на голом поле и был бы отличной мишенью.       Всё разрешилось в пользу Жмыля. Он глянул на труп. Хоть и хотел взять только рюкзак, однако не пропадать же добру? В карманах у Прикона он нашёл бумажник. Жмыль расстроенно сплюнул – только фотографии и паспорт. Рыться в вещах трупа всегда казалось ему чем-то кощунственным. В книгах это всегда описывали достаточно мерзко. Порядочные люди делали это лишь из особой нужды и с чувством отвращения к себе. Жмыль задумчиво повертел в руках документы. Всё было как-то обыденно. Словно у себя дома из ящика достал пачку сигарет. С момента убийства он не чувствовал ничего, кроме безмятежности. Лишь облегчение было от минувшей гибели. Да и какое отвращение от обыска мертвеца может быть, когда сам его и убил? Жмыль вдруг усмехнулся. В голову ему пришла одна занятная мысль. - Савельченко Дмитрий Константинович. Киевлянин. - Сталкер развернул паспорт в жёлтом чехле из резины, - понятно, почему деньги с собой не носишь. Фотографий оказалось немного. На паре было изображено застолье в небольшой комнате. По мишуре и наряженной ёлке можно было предположить, что собрались они в честь нового года. К тому же в телевизоре угадывалась фигура Ельцина. На одной фотографии за столом сидели два мальчика лет десяти и женщина в чёрной водолазке с каре. На другой – те же мальчики и лысый мужчина. Была и ещё одна фотография, где они все вместе в той же одежде сидят на красном диване. Мужчина встретился ещё на одной. Он стоял в бушлате с погонами старшего лейтенанта. Фотография жёлтая и потёртая. Больше фотографий с ним не было. На самой свежей, хоть и такой же потёртой, женщина уже седая, а рядом с ней сидел Прикон и бородатый мужчина в очках его ровесник. Простые семейные фотографии. Жмыль задумчиво рассматривал фотографии. Вдруг его лицо расплылось в улыбке: - Фоткаться любишь? Давай на прощание, а? Сталкер сел рядом с Приконом. Сфотографировался на свой ПДА. Потом сфотографировал как его дружески приобнял за шею. После убийства и мародёрства это казалось сущим пустяком. Жмыль сгрузил в похищенный у Прикона рюкзак всякую мелочь из карманов. Засунул туда и фотографии. При себе у Прикона был ПМ с выцарапанным на ствольной коробке прозвищем. Уходил Жмыль спокойно. Не оборачивался. *** На Кордоне полно сталкерских лагерей. Как и торговцев. Жмыль зашёл в продолговатый дом на территории лесохозяйства. Над дверью под козырьком из замшелого шифера был прибит знак “кирпич”. В небольшой комнате сидели двое небритых сталкеров. Один мельком взглянул на Жмыля. Без интереса продолжил резаться с напарником в карты. Жмыль вошёл в следующее помещение. Опрятный бар был полупуст. В небольшой подсобке ожидал гостей усатый торговец. Молча выложил на стол автомат с патронами, а затем и пистолет. В рюкзаке Прикона оказались только немного денег и десяток банок тушонки. - Да-а, бывало притарабанит торбу всяких стволов, а теперь и его пистолет притащили. – Задумчиво сказал торговец. В руках мужчина вертел потёртый пм. Неспешно затянул самокрутку. На АК едва взглянул. - Восемьсот. - Мало же, ну? - Стандартная цена. Знаешь сам. - Может хоть сотню сверху? - Да-а, ты торговаться не умеешь, паря, а роток разинул. Восемьсот. - Плешивый, я ж не первый раз к тебе захожу? Что ты вечно за бесценок всё пытаешься взять? - Потому что путного не носишь. Восемьсот – или к Ваську Глушко на Хутор иди. - Плешивый, ты ж не хохол, а жадный как куркуль. Как Сидор сидишь. Будь человеком, ну? - Сидорович тебе бы и семьсот не дал. Две банки гречки с мясом сверху докинуть могу. - Вот ты чёрт, Плешивый. Ладно, давай это твоё. Торговец убрал оружие под прилавок. Из потёртого кассового аппарата начал доставать сталкерские рубли. - Слушай, Плешивый, а у тебя джинсы есть? А то я как в грязи полазил – словно в насраных хожу. Подешевле только. - Подешевле - только с трупа. - А что, будто у трупов после смерти не расслабляются мышцы? Ты совсем, ну? - Да-а, станет кто стягивать с трупа портки, паря. Умные сталкеры про запас одежду носят, а не так, как такие охломоны ходят, чтоб потом джинсы подешевле брать. Вот это и называется с трупа. Подчас даже ни разу не ношенные. - Умные сталкеры не бывают мёртвыми. - Сам помрёшь, паря. Может как дурак помрёшь, случайно совсем. Зубоскалишь-то чего? - Ладно, давай свои восемьсот, пару банок и джинсы. Мне итак потом есть с кем потрындеть. Торговец расплылся в хитрой ухмылке, как только Жмыль вышел. - А говорил, что торговаться не умею, курва, - пробубнел сталкер уже за столиком в баре – джинсы про запас у него итак были. Довольная ухмылка быстро сползла с небритого лица, стоило Жмылю вспомнить цель своего визита в этот лагерь. Он вяло ел консервы. Хотел даже открыть ещё одну банку. Голоден он не был, скорее просто тянул время. На выходе из бара Жмыль тяжело вздохнул. К ветхим складам он шёл понурый. Внутрь вошёл уже самодовольный сталкер с вызывающим выражением лица. Старый склад был заставлен горами больших ящиков. Большинство из них сгнило и рассыпалось. Из этого было видно, что все они пустые и выполняют роль перегородки. На земле валялись куски ржавого металлолома. Кое-где валялись куски шифера с обрушившейся крыши. Всюду был запах плесени и трухлявой древесины.       Склад был не обжит сталкерами. У входа разместились несколько бродяг. Они соорудили небольшой костёр. Однако дерево для костра они могли достать только со склада. Жгли костёр они скорее из злости и человеческого упрямства, нежели из какой-либо потребности. Они ломали ящики, вырывали доски, неизменно сопровождая всё вялой руганью. Словно бросали вызов самой Зоне этим действием. Сырые деревяшки плохо разгорались. Рядом с ними сидел ещё один сталкер. На потуги своих товарищей он смотрел с нескрываемой улыбкой, иногда качая головой. В конце строения разместились ещё двое. Они были одеты не для походов, ведь с лагеря обычно не уходили. Один был в кедах, другой – в спортивной куртке. Несколько раз в неделю они сидели у входа в смежное строение. В этот день один сидел со сборником анекдотов. Он старался заменять все имена и названия их аналоги из Зоны. Евреев заменял на торговцев, золотую рыбку – на монолит, Чапаева и Петьку – на Стрелка и Клыка, нового русского – на бандита, тёщу – на контролёра. Особенно часто он упоминал Сидоровича и некоего Гуся, который обычно либо умирал, либо был как-то унижен. Конец истории почти всегда додумывал сам. Все анекдоты он зачитывал второму. Тот всё время рисовал в толстой тетради. После каждого анекдота он неизменно отвечал одно и то же.       “Заходит как-то сталкер в бар. А там три сталкера вывалили болты на стол. Посреди стола лежит куча артефактов. В углу бара лежит связанный Сидорович. Ну сталкер и спрашивает, типа, чего делаете?       - Видишь муху? К кому первому она на болт сядет – тот эти артефакты и получит.       - А Сидора почему связали?       - Сидор – шулер. Он эти артефакты уже успел двум сталкерам толкнуть”, - зачитал очередной анекдот первый.       “Говно,” - не отрываясь от рисунка, ответил второй. Первый наконец-то заметил подходившего к ним Жмыля. - А, это ты, чёрт? Тебя уже Макар заждался. Проходи. Макар ждал его в ещё одной пристройке. Жмыль всегда удивлялся запутанности ходов в некоторых лагерях. А ведь это был не самый сложный в планировке.       - Присаживайся, - Макар кивнул на стул. – Что не с парадного зашёл? Будто тут не порядочные люди сидят, а бордель дешёвый устроен. Иль ты не считаешь, что тут уважаемые люди?       - Да лучше бы бордель был. Всё равно почти все деньги сюда ношу. А так бы хоть приятно было.       - Учишься, Жмыль. В прошлый раз заходил – сопля соплёй. Сейчас уже павлином курлыкаешь.       - К делу давай, ну. – Жмыль достал из рюкзака небольшую пачку мятых купюр, - вот.       Макар медленно пересчитал деньги. Толстое красное лицо расплылось в улыбке.       - Ну вот ты и оплатил всё проценты. Теперь осталась сумма, которую ты у меня брал.       - Какие ещё проценты?       - Которые накапали, пока ты бродил по Зоне с долгами. Макар вдруг стал серьёзным. От его тяжёлого взгляда Жмыля чуть не покоробило. По спине пошли мурашки. Но глаз сталкер не отвёл.       - Не было об этом уговора. Ты как мне тогда говорил? Берёшь три тысячи – отдаёшь три с половиной. Никаких процентов и неустоек. Или ты сам забыл?       Сталкер злобно посмотрел на Макара. Тот смягчился. Макар откинулся на стуле.       - Шучу я, не горячись. Кто может сказать, что Макар кого-то обманул? Репутация, Жмыль, - это всё, а не деньги. Ты за деньги этого добра не купишь. Хотя тебе это следовало бы. У тебя-то с этим беда сейчас.       - Ты о чём?       Макар достал из-под стола пистолет. На нём было выцарапано “Прикон”.       - Ты продал сейчас его? – Макар хитро глянул на сталкера.       - Я.       - Убил сталкера, а потом забрал всё его добро. Его труп вчера нашли возле Лосевки, даже собаки не объели. Дня два назад был убит из дробовика в спину. А сегодня ты его ствол приносишь. Не боишься, что сталкеры прознают об этом?       - Не Прикон ли часто торговцам приносил кучи оружия? Не было ли там чужих пушек? Именных?       - Бывало, - Макар задумался, - слухи ходили всякие.       - И где он их брал?       - Хочешь сказать, что он и твой ствол принести хотел?       - Как видишь, не смог.       - Поверю на слово тебе. Всё же репутация-то у тебя у тебя есть, Жмыль. Хоть и жидкая совсем. Но ты всяко можешь прослыть бандитом.       - Ты сам-то бандит, Макар. Тебе что с того?       Толстяк рассмеялся.       - Это я-то бандит? Кто может сказать, что я и мои парни убили или ограбили какого-то порядочного сталкера? Даже самые злостные должники никогда не скажут мне, что я бандит. Я тут заместо милиции, суда, банка и церкви, но уж точно не братков или кого-то такого. Вот бандитов убивал – да. Бандитов надо убивать, да только это каждый порядочный сталкер делает.       - А потом у убитых забираешь вещи и продаёшь?       - Не ты ли, Жмыль, сам этим промышляешь?       Жмыль осёкся.       - Так что ты ничем не лучше, как бы монашку ты не строил из себя. Ты долг оплатил, да. Вот только ты же не только деньги брал у меня. Ещё и вещей пару получил. И как там было по уговору? Ты либо их потом выкупишь, либо вернёшь. Калаш, вижу, ты просрал, рюкзак – тоже, куртка – хрен с ней, тушонку можешь не возвращать, а дозиметр – придётся. Или просто деньгами отплатить можешь.       Уже на улице Жмыль шумно выдохнул. Шум дождя не мог перебить стук сердца в груди сталкера. Жмыль зло сплюнул. Внезапно ему в голову пришла одна идея, где можно достать деньги. *** В звонок настойчиво звонили. За дверью раздавалось ленивое шарканье. Дверь с щелчком открылась. Судя по всему, смотреть в дверной глазок даже не посчитали нужным. Понурый бородатый мужчина с красными от недосыпа глазами хмуро глянул на гостя. - Чего надо, мужик? - Да вот от Митька пришёл передать привет. Доброжелательное выражение лица у Жмыля не получалось даже в детстве. Поэтому он по своему обычаю просто осклабился во все свои жёлтые зубы. Из глубины квартиры спешно вышла женщина. Она слышала этот короткий разговор. Было видно, что она ждала нечто подобное. - Митенька? Проходите, я сейчас сделаю чаю. Жмыль окинул взглядом квартиру. Не заметил ничего интересного. Заурядное жилище откуда-то из провинции. С пожелтелыми обоями, горой старой пыльной обуви, потёртым линолеумом и кучей разных курток прямиком из девяностых годов. В Киеве ещё остаются подобные квартиры. Жмыль всегда думал, что дальше его Житомира такое уже вымерло. - Отчего не попить? Всё же ответил Жмыль. Хотя выпить чаю женщина не предлагала, а просто поставила перед фактом. Явление очень распространённое. На памяти Жмыля в жизни никто из гостей никогда не отказывался от чая. Может это даже было бы неприличным и оскорбительным. И поэтому некоторые хозяйки даже не спрашивали ничего, а шли молча готовить. Тогда и отказываться будет уже поздно. Разве что с такими хозяйками нужно сразу всё сказать. Заранее уведомить её, что отказываешься от чая. Но это может быть даже более оскорбительным. Всё-таки чай не предлагали, а ты уже отказываешься. Может быть чай и вовсе не предложили бы, что в свою очередь тоже является оскорблением. Только уже гостя, а не хозяина. Однако если отказаться заранее от чая, который бы не предложили, то можно теплить в душе надежду, что в этом доме гостю всё же рады. И отказаться от чая может позволить только человек, ставший этой семье достаточно близок, когда обидеть хозяйку таким пустяком уже нельзя. А временами даже и заслужить у неё уважение, что он не гоняет её готовить чаи, которые он пить на самом деле и не хочет, но будет давиться из вежливости. Но таких людей, чтобы отказались от чая, Жмыль всё же не встречал. Ни среди небритых мужиков с завода, коллег отца. Ни среди склочных баб со школы, где работала его мать. Бывшие одноклассники его родителей, почти все безработные в двух шагах от алкоголизма и в трёх – от тюрьмы, иной раз отказывались выпить с отцом, но от чая – ни разу. Одноклассников родителей Жмыль видел только каких-то юродивых, с успешными или хотя бы просто устроившимися в жизни они не общались. Да и его одноклассники с ребетнёй со двора всегда пили чай не садившись за стол, а потом тут же убегали дальше творить зло и беззаконие на улице. Детской площадки не было, лишь импровизированная песочница во дворе, но там копошились самые маленькие. Таким даже чаи в гостях не положены, таким – “иди поиграй там на диване, а взрослые на кухне поговорят”. Даже если эти взрослые только-только пошли в третий класс. Хотя нет, однажды он встретил такого человека, что отказался от чая. Это была девочка его возраста, хотя свой тогдашний возраст Жмыль уже не вспомнит. Этот отказ был так необычен для него, что он решил когда-нибудь на этой девочке жениться. Но через несколько дней он с друзьями полез на заброшенный завод. Девочкам нельзя было лазить по всяким заброшенным зданиям. Поэтому он и расхотел на ней жениться. Прошло столько лет и он связал свою жизнь с Зоной. Но мало что поменялось. В Зоне тоже почти всё заброшено и девочкам туда нельзя. Жаль только, что чая нет.       - Что-то вы размечтались.       Женщина наконец-то заварила чай. На столе стояло три чашки. Значит больше в доме никого нет. Только мужчина и старая женщина.       - Есть немного.       - Вы говорили о Мите. Вы его знаете?       - Мы коллеги в нашем непростом ремесле. Меня зовут Арсений.       - Ой, чего это я… Совсем забыла… Меня Мария зовут, а это Валерий, младший сын.       Мужчина всё время молчал. Жмылю поначалу казалось, что он его сверлит взглядом. Но Валерий просто был хмурый. Либо визит гостя ему был неприятен, либо то, что разговор сейчас предстоит о его брате. Жмыль пока это не понял.       - Он уже столько лет уехал на Алтай на добычу этого золота, но я так и до сих пор не знаю, чем он там занимается. Не просто же вы через сито землю просеиваете. Вы останетесь до завтра? Я собиралась вареников налепить с черникой. Там у Кольки Серькина хорошая черника. Он за сотню банку продаёт литровую. У меня сын как-то был в Суммах. Там все не меньше чем за сто пятьдесят продают. Где ж это видано, чтобы такие цены заламывать? Хорошо хоть сын со своих заработков высылает из этой Якутии деньги. Вот звонит, правда редко очень, приезжал один раз, да и то давно. Митенька хоть устроился в жизни, а Валерка всё дома сидит. Работу найти не может. Может и его на работу к себе заберёте? А то он всё дома сидит, света белого не видит. Ну туда куда-нибудь, к его брату. У него образования нет геолога, как у Мити, но может есть какая работа и для него? Он в университете учился слабо. Еле-еле на третий курс перешёл. Отец всё хотел раньше пристроить его в кадетское училище к сестре своей в Орёл, но не получилось…       Жмыль молча пил чай. Иногда поднимал глаза на неумолкавшую женщину. Нить разговора он давно потерял, теперь лишь просто кивал головой.       - Он говорил, что сеть ловит плохо у вас. Потому и звонит редко, а самому и вовсе не дозвонишься. Так плохо у вас?       - Алтай, - пожал плечами Жмыль.       - Пошли покурим, - Валерий наконец-то посмотрел на гостя.       Мужчина молча пошёл к двери.       - Всё курит. А ведь у самого денег нет на сигареты. Брата деньги. Хоть бы курил меньше.       В спину доносились слова Марии даже когда Жмыль вышел на лестничную площадку. Он шёл не спеша. Валерий сидел на скамейке во дворе. С сигаретой в зубах смотрел на брезжащий между толстыми серыми тучами закат.       Жмыль поёжился. Стояла ветреная осенняя погода. На улице было пусто. Слишком холодно, чтобы детвора без дела шлялась без дела по двору. Сталкер сел рядом с Валерием. Тот молча протянул пачку сигарет. Одну он пальцем немного выдвинул наружу. Жмыль собирался её вытащить, но Валерий придавил её к пачке.       - Не был Димон ни на Алтае, ни в Якутии. Это вообще разные места. Мать опять напутала. И никакой ты не добытчик. Да и не друг-товарищ ты ему. Всё, что мать рассказывала, ты в первый раз слышал – это заметно. Да и насрать тебе на её разговоры.       - Не добытчик. И Митяй тоже, - спокойно согласился Жмыль. Валерий ослабил палец. Сталкер нарочито медленно закурил.       - Не знаю, что он вам говорил, куда он уехал и зачем, но он всегда был не так уж и далеко от вас. Митяй зарабатывал деньги в Чернобыльской Зоне. Он один из сталкеров.       - Так я, сука, и знал, - Валерий зло бросил сигарету, - сунулся, значит, за лёгкими деньгами туда. И ты тоже, я так понимаю. Так зачем ты пришёл сюда?       - Есть в Зоне такая вещь, как долги. От них никуда уже не деться, пока не выплатишь их. Даже за пределами Зоны. И Митя ввязался в это дело.       - Почему он тогда не позвонил? Не пришёл сюда сам?       - Зона аномальна. Там не ловит сеть, ну. А сам Митя не пришёл потому что он не может выйти из Зоны.       - Почему? Ты же говоришь, что от долга никуда не деться за пределами Зоны, так почему его не выпустить? Как он тогда должен выплачивать долг?       - Поэтому я и здесь, ну.       - Ты один из этих бандитов? Вы захватываете людей в заложники и потом требуете за них деньги, как сраные чурки в чеченскую?       - Нет, я не бандит. Да и мы с Митей почти друзья.       -Что-то не верится. Скользкий ты слишком. Не договариваешь что-то. Чем докажешь, что ты не один из бандитов?       - У меня есть фото с ним.       Жмыль многозначно ухмыльнулся. Достал из кармана ПДА с той самой фотографией. Прикон в очках ухмыляется, приобнимая грязного сталкера за шею. Валерий нахмурился.       - Ладно, зная брата, он бы не стал общаться со всякой мразью. Он вообще молчаливый был и нелюдимый какой-то.       Мужчина тяжело вздохнул. Закурил новую сигарету и спустя две затяжки заговорил:       - Ладно, чего уж тут. Что там с долгом? Сколько там?       - Должно быть полторы тысячи долларов, но, зная этих бандитов, нужно брать не меньше двух тысяч.       - Тогда они его отпустят?       - А вот тут как повезёт.       - Хорошо, он последний раз присылал деньги в сентябре. Там должно хватить. Потом мы отправимся в Зону и передадим их. И всё? Больше ничего?       - Мы? Зона – это тебе не парк, это даже не Алтай. Там люди умирают, каждый ходит с оружием, чтобы не оказаться трупом. Есть мутанты, от которых не спасёт даже автомат. Хотя чаще всего сталкеры умирают от пули бандита. Есть куча бандитов, которые могут нас убить за сраные берцы на твоих ногах. И ты хочешь пойти туда, чтобы отнести деньги уголовникам?       - Это мой брат. Я не брошу его там. Если с ним что-то случится, мать этого не переживёт… Даже если я погибну.       Такой поворот событий не входил в план Жмыля. Легко раствориться с деньгами, особенно в Зоне. Однако он надеялся, что этот слюнтяй испугается пойти в такое место. По его реакции видно, что он знает о Зоне и её обитателях. Вот только настаивать на том, чтобы Валерий остался здесь и просто передал ему деньги, - опасно. Это может вызвать лишние подозрения, тем более он с первого взгляда смотрит на сталкера косо.       - Ну хорошо, если так хочешь.       Валерий тяжело вздохнул. Огромной силы воли стоило Жмылю, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Мужчина до последнего надеялся не соваться в Зону. Видно он очень хорошо знал, что это такое. Был шанс отговорить его от сопровождения сталкера. Но этот шанс Жмыль упустил. Остаётся надежда лишь на то, что Валерий одумается от этой затеи, если на него надавить. А пока следует выжидать.       - Ну тогда завтра и поедем, - задумчиво проговорил Жмыль, - тянуть больше - нельзя.       Мужчина докурил. Молча направился к двери.       - Эй.       Валерий обернулся.       - Я тут проездом. У вас есть лишняя койка на ночь? *** День подходил к концу. В Зоне темнело рано, намного раньше чем за Кордоном, где осень уже должна была смениться зимой. В это время затихали отдалённые визги слепых собак. Сталкеры во всю рассаживались вокруг костров в своих закутках и глубже натягивали капюшоны на голову. В Зоне всегда скверная погода, а по ночам совсем тоскливо – хоть волком вой. Отделаться от спутника за пределами Зоны не вышло. Жмыль даже немного радовался тому, что пересекать Кордон и идти вглубь Зоны не пришлось одному. В этом он смалодушничал, а сам в сердцах клял себя за это. Нельзя в Зоне давать слабину, даже в таких делах. В долгах он оказался тоже из-за страха. В первый раз Кордон он пересекал в одиночку. Шёл крепкими шагами, а сам дрожал. Далёкий собачий лай раздражал, но только поначалу. Через несколько часов он к нему привык. Но каждый доносившийся до него выстрел бил прямо в сердце. Он замирал, иногда даже пытался занять укрытие. Чтобы лучше слышать, задерживал сбивчивое дыхание, но стуки в висках оставались всё такими явными. Через пару секунд доносились ещё выстрелы, где-то неощутимо далеко. В него не стреляли ни разу. Выглядел он тогда, что на него патрон бы пожалели – дороже новый купить, чем всё добро его. И защититься ему было нечем, раны перевязять, случись что, тоже нечем. Потому он тогда и поддался на предложение то. На снаряжение первоочередной надобности и небольшую сумму денег. Почти ничего из снаряжения ему не пригодилось. Автомат Жмыль случайно уронил в аномалию. Ни разу выстрелить не успел. Мешал он ему тогда влезть по узкому проходу на склад в леспромхозе. Закинул он его наверх подальше – чтоб не свалился. Когда влез наверх, АК-74 весело булькал в “холодце”. Как снеговик из говна под первыми лучами тёплого мартовского солнца. Дозиметр у Кордона не нужен. Радиация там всегда стабильно низкая. Где бы Жмыль не ходил – нигде прибор не раздавался характерным треском.       Обычно сталкеры Кордон к Зоне не причисляют. Настоящая Зона находится дальше, а там – так, Большая Земля. Соваться глубже Жмыль опасался. Потому и сталкеры его не уважали, пить никто не наливал, к костру не звали посидеть со всеми. Таких как он полно в окрестностях Зоны. Обособленно ходят, собирают мелкие артефакты, за которыми сталкер в центре Зоны даже наклоняться бы не стал. В лагерях тоже по одиночке держатся. “Мошкара!” – едко протянул сталкер Сопатый, покидая Зону после своей последней удачной ходки. Рядом тогда ещё сплюнул его товарищ Чеснок. Жмыль всё слышал. Не так далеко от них он сидел. Однако ему дела до подобных разговоров не было. Он тогда промолчал. Такие как он всегда молчат.       К Кордону Валерия и Жмыля привёз усатый мужчина с проседью на висках. Он всю поездку разговаривал по телефону об огороде и хозяйстве. Не перестал он говорить даже когда ему отдавали деньги. Он уехал так ничего не сказав. Лишь из открытого окна до сталкера донеслось, что в следующий раз вместо кукурузы нужно сажать фасоль. Время тогда клонилось к полудню.       - Темно уже. Привал-то когда?       Жмыль глянул через плечо. Валерий выглядел жалко. К таким походам, как сталкер предполагал, тот оказался не готов. Слишком легко тогда он согласился на передачу денег. Словно ему сказали, что брат устроил дебош в какой-то забегаловке и нужно оплатить ущерб.       Идти по темноте даже на самой периферии Зоны было опасно. Жмыль собирался побродить ещё по крайней мере полчаса, пока солнце окончательно не сядет. Сталкер планировал вымотать Валерия. Бродить с ним до момента, когда он безразлично отдаст деньги и останется ждать Жмыля. Сталкер бы тогда отправился в условленное место на встречу с бандитами, пообещал бы вернуться с братом. А потом бы затерялся где-то в Зоне. Отплатил бы сразу долг Макару и перебрался в лагерь сталкеров на десяток километров южнее. В такую же окраину, лишь с натяжкой именуемую Зоной.       - Ну так как, Комар?       Своё прозвище Жмыль так и не назвал. Да и звали его не Арсений. Но подстраховаться всё же решил. Он был уверен, что Валерий сгинет довольно быстро, даже не увидев ни одного сталкера. Но в Зоне всякое бывает.       - Немного осталось, - бросил Жмыль весело.       Сталкер осклабился. Валерий уже сейчас выглядел загнанным. Как тогда, когда его брат гнался за вором. Загнал Жмыля за единственное укрытие посреди голого поля. Достаточно хлипкое укрытие было у него тогда. А сам с автоматом засел за бетонными плитами. Игрался со Жмылём, чувствуя своё превосходство. Не стал сразу использовать гранату. Вещи хотел сохранить или просто подольше почувствовать своё превосходство в силе. Крысой называл. А Жмыль и был тогда ей. По грязной канаве он полз. Подбородком черпал грязную воду, лишь бы не показать беззащитную спину над канавой. Обрез два раза чуть не вывалился из дрожащих рук. С этой гадкой травой по краям канавы сливался его грязно-серый плащ. По дороге к своим вещам он осмотрел повреждения комбайна. Взрыв разметал грязь в паре метров от машины. Осколки изрешетили ржавый остов кабины. В своём укрытии за литым диском заднего колеса Жмыль бы не пострадал. Прикон тогда не добросил гранату. Так или иначе, но уже не узнать, почему. Тогда он ушёл со спокойной душой. Теперь настала очередь Жмыля быть загонщиком. *** - Мы уже второй день шляемся по полям и лесам. Зона не такая большая. Мы прошли порядка тридцати километров, наверное. Куда мы вообще идём? - Ты же хочешь спасти своего брата, ну? - Ты говорил это уже. - Чего ты тогда хочешь от меня? - Что это за место, куда ты меня ведёшь? Где оно находится? Как называется? Как его найти? Как далеко мы от него? Ты так ничего об этом не сказал. - Ты не знаешь Зону. Да и каждый сталкер по-своему разные места зовёт. Что тебе это даст? Ну назову я, скажу через сколько километров оно. Да вот только в Зоне никто так расстояние не считает. Потому что напрямик ты не дойдёшь даже от лагеря до лагеря. Поэтому мы и ходим чуть ли не змейкой. Ты же ещё хотел спросить, не вожу ли я тебя кругами, да? Какой смысл тогда называть неизвестные тебе места, если ты не в состоянии отличить поляну, где ты был вчера, от вот этой поляны? Валерий остановился. Он всё больше заводился и боль в ногах только разжигала в нём негодование. - Вот только ты, Комар, совсем ничего не говоришь. Ты всё темнишь. Не сказал вообще ничего об этих бандитах. Ни о том, кто они. Много ли их. Это крупная группировка или отряд головорезов? - А ты об этом спрашивал? Или это мне надо было рассказывать за чашечкой чая? - Может ты об этих бандитах ничего не говоришь, потому что на самом деле их нет? У Жмыля ёкнуло сердце. Валерий медленно зашагал в сторону сталкера. - Только истерик мне здесь не хватало. Успокойся или мне тебе леща дать надо, чтобы ты заткнулся? От твоих криков сейчас никому хорошо не станет. - Ты же ведь не друг Димону, не знакомый. Он же как раз собирался отослать денег недавно. А они так и не пришли. И ты вот тут как тут оказался. Напоил его. Обобрать решил. В кошелёк его залез и фотографии там нашёл. Он всегда их с собой носит там. Ты и адрес так узнал. От него пьяного узнал, что батя помер и одна старуха-мать осталась. Про меня бы он ничего не сказал. Разве что есть такой кусок говна, который у мамки на шее сидит, да у брата из кошелька деньги ворует. Нет, не сказал бы и этого. Я для него пустое место. Значит ты знал лишь только о старухе, что живёт одна. Ограбил бы её. Или нет, свою бадягу про брата и долг бандитам затирал бы. Она бы сама всё отдала и сверху принесла батин трофейный портсигар из Чечни. А вот только я там сидел. Что я не видел, как ты зыркал на меня? И ведь я, баран, поверил сначала и сам бы отдал прямо там деньги. Да вот ляпнул сразу, что с тобой пойду. Жалел сначала, а теперь вот понял, что не полный я придурок. Валерий схватил сталкера за шею. Жмыль был заметно слабее его, почти на голову ниже. Бородатый был такой же долговязый, как и его брат. - Ты сам это сейчас выдумал, - прошипел Жмыль, пытаясь ослабить хватку. - Что ты с братом сделал, сука? – прокричал в лицо сталкеру долговязый Валерий. Он оттолкнул Жмыля от себя. Сталкер рухнул на траву. Из широкого кармана плаща он выудил образ и выстрелил сразу из двух стволов. Валерий тяжело осел на землю. Только сейчас в голове пронеслась мысль, что он сделал это зря. Валерий был слишком слаб. Он легко поддался чувствам. Потому бы у него не хватило духу задушить Жмыля. Не поэтому ли он оттолкнул сталкера от себя? И сейчас бы Валерий, тяжело дыша, уже угрюмо стоял, может даже буркнул что-то, извиняясь за вспыльчивость. Сейчас же он лишь едва слышно мычал. Через пару секунд замолчал и больше не издал ни звука. - Да и хер с тобой. Так даже лучше. Мороки меньше. Жмыль зло сплюнул. Он всё ещё не мог отдышаться. Раньше хотел оставить Валерия где-то в Зоне. Кончил бы тогда бородатый подобным образом. Жмыль, в сущности, и был уверен, что так умрёт неудавшийся спаситель. И это даже его немного волновало. Но сейчас, переведя дух, на душе была какая-то безмятежность. Дмитрия Савельченко сталкер убил в спину, Валерия Савельченко – в грудь. В голове мелькнула мысль, что силы у него больше стало. Не только по сравнению с его первым днём в Зоне, но и с тем самым моментом, когда он с обрезом выскочил из канавы. Лежать на холодной вязкой земле было неприятно. По спине ходил гадкий холодок. Жмыль поднялся. Однако этот раздражающий холодок не уходил. Сталкер глянул на скорчившегося Валерия. И тут же отвел взгляд. В висках снова застучало, дыхание стало тяжёлым. Ему захотелось себя ударить. Рано он решил, что силы стало больше. Не стало… *** - А вот и он явился собственной персоной. Ну, как жизнь твоя? - Давай по делу, Макар. Некогда мне с тобой лясы точить. - У меня к тебе дела нет. Это у тебя ко мне. Если есть что – выкладывай. Жмыль достал из внутреннего деньги. Небрежно кинул их на стол. Макар медленно стал пересчитывать бумажки. Показная неторопливость раздражала Жмыля. От нетерпения он барабанил пальцами по столу. - И какие планы у тебя дальше, - как бы невзначай спросил Макар. - Свалить подальше от тебя и твоих бандитов. Может на Кордон по другую сторону Припяти, лишь бы не слышать ничего про сраного Макара. Толстяк зашёлся гомерическим хохотом. Местная компания не внушала особого доверия Жмылю. Поэтому ему только и оставалось, что нервно скрипеть зубами, ожидая прощения долгов от Макара. Тот же не особо спешил, к глубочайшему неудовольствию Жмыля. Всё делал нарочито лениво, даже вытягивал слова. Вдруг Макар ударил ладонью с купюрами по столу. Жмыль от неожиданности хотел отскочить подальше, но сдержался. - А вот только не уйдёшь ты никуда, - зло сказал Макар. - Больно ты театральщину любишь. Завязывал бы ты – как придурок старый выглядишь. Всё равно наигранно смотрится это. Я тебе все деньги отдал, тут даже больше, чем твой калаш со всеми патронами и прочим мусором стоят. - А вот только не в этом дело, сопляк, - Макар ухмыльнулся, - дело в том, где и как ты их достал. - Тебе что с того, ну? - А вот, Жмыль, и с того. Тебя видели, когда ты переходил Зону. И видели не одного. Ты вёл с собой какого-то мужика. Или ты думал, что водитель, который вас до самой колючки довёз, сам на себя работает? Да я и узнаю о таких сопляках, как ты, чтобы уже здесь или у моих коллег выдать им выгодный займ. А вот теперь ты стоишь тут с деньгами, а того мужика я с тобой не вижу. - Мне что, оправдываться перед тобой нужно? - Знаешь, Жмыль, бандитов тут ой как не любят. А за тобой итак репутация нехорошая. Так что за оставшееся надо бороться. Репутация, Жмыль, это единственное, что всегда с тобой и при тебе - Этот мужик мне заплатил за то, что я провёл его в Зону. Сам знаешь, сколько проводник может зарабатывать, особенно если нассать человеку в уши. - Да ну? И где же ты его оставил? - Он мне заплатил лишь за то, чтобы я провёл его в Зону. Возиться с ним в сделку не входило, поэтому я оставил подальше от военных колючек. Он не был против. - Складно ты говоришь. Да вот только почему ты так взволновался, а, Жмыль? У тебя пальцы дрожат. Макар указал на руку сталкера. Тот и не заметил, как перестал барабанить. Пальцы дрожали чуть больше обычного. Если не знать точно, заметить это достаточно трудно. Сразу же мелькнула мысль в голове, что Макар его проверяет в очередной раз. Главное сохранять спокойствие и тогда всё пройдёт гладко. Однако сердце продолжало усиленно биться. - Пристрелить тебя хочу, - сказал с вызовом Жмыль. Сказал он достаточно спокойно, без дрожи в голосе. Но после сказанного вдруг вспыл в голове Валерий. Как подкошенный картечью оседает на землю. И что вот теперь из-за него Жмыля могут так же убить. И тогда уже сталкер будет медленно оседать на землю. Или его будут вести и выстрелят в спину, как Прикону. Тогда Жмыль лишь тяжело оглянётся, а потом рухнет лицом в сырую траву.       Видно, что не поверил ему Макар. Либо опять собирается проверять его. Но зачем проверять дважды? Разве одного раза для этого недостаточно? Нет, достаточно, более чем достаточно. Не будет больше психологической игры. Это он опять в свою театральщину ударился. Сейчас громко рассмеётся и будет дальше считать деньги. Главное не выдать волнения. Мысли неслись в голове Жмыля. Он смотрел Макару в глаза. Ходило много разговоров про то, что если в такой ситуации отвернуться – значит подчиниться. Но в них особо никто не верил. В жизни Жмыль редко при разговоре смотрел в глаза. Взгляд всегда бегал в разные стороны. Он мог говорить даже отвернувшись от собеседника, изредка оглядываясь на него. Макар хитро усмехнулся. - Володя! В комнату зашёл мужчина, что сидел возле двери Макара на красном рваном кресле. - Володя, приведи его. Мужчина тут же вышел. Жмыль отчаялся. Неужели сейчас приведут Валерия, который расскажет сейчас всё? Но он не мог выжить. Выстрел дуплетом пришёлся ему прямо в грудь. Он тут же начал хрипеть, а потом затих. Жмыль видел кровь через прижатые к ране руки. Деньги Валерий нёс в рюкзаке. Вот только от трупа стало не по себе. Поэтому сталкер даже не стал копаться в его вещах. Лишь забрал деньги. Он захотел уйти как можно скорее. Не удостоверился, смертельным ли был выстрел или нет. Видно зря. Не пересилил тогда себя. Дал слабину и теперь из-за этого история может всплыть. Однако за Володей в комнату вошёл лишь один высокий горбоносый мужчина с закатанными рукавами. Руки тот держал в карманах. - Эх, Жмыль, Жмыль. А ведь в первый раз я тебе поверил. Всякое может быть. Да и сейчас я тебе поверил почти. Вот только ты сейчас переполошился так, будто ждал того мужика. Думал сейчас его приведут? А ведь ты говорил, чтобы я завязывал с театральщиной. Что плохо играю. Да только вот ты играешь хуже. Жмыль чуть было не завыл от осознания собственной слабости. Больше скрывать свои чувства у него не было сил. Он нервно оглянулся на Макара. - Всё такой же ты перепуганный сопляк, - проговорил про себя толстяк и перевёл взгляд на вошедших, - чтобы я больше его не видел в наших местах. Горбоносый лишь угрюмо кивнул. Для своих габаритов он неожиданно проворно поднял Жмыля со стула. С ловкостью карманника вытащил из кармана плаща обрез. Оружие с деревянной рукоятью и стальными стволами легло на стол практически без звука. Этого Жмыль даже не увидел. Его вывели из комнаты. Сзади донёсся голос Макара: - Никто не может упрекнуть Макара в том, что он убил хоть кого-то, кто не был бандитом. Сталкера вели горбоносый и Володя. Весь день гадко моросил дождь. Жмыля застрелили в паре сотен метров от лагеря. Предварительно заставили снять плащ цвета жухлой осенней травы, забрали рюкзак и даже поношенные берцы. Потом эти вещи снесли Макару, а уже тот их передал Плешивому. Труп столкнули в канаву. Полужидкая грязь лишь издала чавкающий звук. К вечеру наконец-то пошёл хороший дождь. Ближе к утру вода в канаве поднялась, скрыв тело полностью.