Глава 1

1943 - Носилку, быстрее! Пробирает озноб. Глаза щиплет от пота, приходится моргать чаще. В ушах стоит звон, заставляющий меня хвататься за голову. Пытаясь сжаться в клубок, снова чувствую ту неприятную боль .Из-за начинающейся лихорадки руки судорожно начинают трястись вслед за ногами. Пугающая картина. На промозглой земле колыхается молодой солдат, будто пытаясь прорыть под собой яму, похоронив себя в ней. Над ним всё то же бурое небо, предвещающее новую порцию бомбёжек. -Эй, солдат, ну же, посмотри на меня! Эй! Ты ранен? Он контужен! Ну же, быстрее! Опять суматоха. Когда же это прекратится. Во рту так сухо, будто в нем целая пустыня, не видевшая дожди уже многие десятилетия. Постараться открыть глаза или остаться в неведении о своем местонахождении? Полагаясь на слух, похоже, я в здании. Крики о помощи. Стонущие голоса, просящие о спасении. Госпиталь. Перед закрытыми веками пробегают тени, напоминающие о присутствии хаоса вокруг меня. Чувство, будто мои глазные яблоки выпадут, если я немного приоткрою глаза. Острая боль пронзает их, пока я стараюсь разлепить два тяжелых, словно груз штангиста, века. Бессмысленное старание заглушает яркий, похожий на ядерный взрыв, свет. Шея не двигается, кости ломит от малейшего шевеления конечностями. Чувство, будто меня бросили в сугроб мёртвенно-холодного снега и оставили так умирать. Разве есть у меня выбор? Меня не берет смерть, а значит и в огне, и в снегу я не смогу закончить эту мучительно длинную жизнь. Собираю всю последнюю энергию, что осталась в этом изломанном вечностью теле, и открываю глаза, приподнимая чугунную голову. Сотни тел бьются в агонии, словно муравьи, сбунтовавшиеся наглым беспокойством их муравейника. Все эти мученики рано или поздно умрут, но всё еще пытаются схватиться за тонкую нить жизни, которую им подбрасывает вечность. Так или иначе, кто-то будет жить дольше, а кто-то испустит последний вздох в этом безумно заполненной обителе приходящих и уходящих душ, ищущих новую оболочку для своего существования в этом беспокойном мире.