Chapter 1.

Тремя годами ранее... - Мерлин, они действительно сделали это, –  обреченно прошептал Рон, со всей силы скомкав газету в руках. Парень поджал бледные губы, которые теперь и вовсе казались бесцветной изогнутой линией. Веснушки, еще недавно весело скачущие по носу и пухлым подростковым щекам, превратились в крошечные маячки отчаяния и страха. Словно эти маячки навевали беду. Чертову тучу бед, свалившуюся на Рона и его друзей. - Гарри, они приняли этот гребанный закон! Мерлин, они - животные! – он уже кричал, покрываясь багровыми пятнами, -  Я убью ее. Я сейчас же убью эту тварь! Эта безумная ведьма... - Рон Уизли! – повысил голос Поттер, внешне оставаясь невозмутимым (кому-то же нужно) – выключи чертову истеричку и вспомни о том, что если не у тебя, то у меня и у Герми есть мозги. Мы выбираемся из дерьма ежедневно. Или тебе напомнить, что мы живем в дремучем лесу и являемся самыми разыскиваемыми лицами волшебного мира? Рон стушевался и уставился в окно (если дыры в стенах достойны так называться) крошечной хижины, в которой они обосновались. Где-то там бродит его Гермиона, усердно собирая нужные растения для исцеляющих зелий. Самая удивительная девушка, зацепившая его еще на первом курсе своим нравоучительным «левиОса, а не левиосА», будет вынуждена лишиться части себя. Ярость снова заклокотала в горле. Гарри выхватил мятый Пророк из рук друга, и Рон заметил, что руки Поттера дрожат. С обложки газеты скалилось лицо самой преданной приспешницы Воландеморта – Беллатрисы Лейстрендж. Глаза ее явно горели безумием и какой-то животной нездоровой страстью, гнилые зубы выстраивались в ужасающую улыбку. Казалось, она была готова наслать на тебя круциатус прямо через бумажные страницы. Строчки ниже гласили: «Сегодня стало известно о принятии нового закона, иницатором которого выступила Беллатриса Лейстрендж. Магический мир давно нуждается в тщательном очищении, в исправленни всех недоразумений. Каждый должен знать свое место. Именно поэтому с 14 ноября право на применение волшебной силы останется лишь у чистокровных и частично у полукровных волшебников. С 10 ноября самое простейшее заклинание, выполненное нечистокровным волшебником, будет фиксироваться (Министерство в праве знать местоположение нарушивших запрет). Каждый маглорожденный маг пройдет процедуру превращения в сквиба. Любое сопротивление подавляется смертельным приговором.» Только не это. Нет. Нет. Нет. Должен быть какой-то выход. Какая-то лазейка. Гарри отбросил от себя газету, словно она полыхала огнем. Отчаяние зеленых глаз встретилось с горечью взгляда Рона. Кто-то шептал, разрезая давящую тишину: «Гер – ми –о – на.» - Что теперь скажешь на это? Выключить истеричку? Мы ничего с этим не сделаем, - обреченно сказал Рон, не ожидая ответа. Тишина лопнула. Скрип ветхой двери выдернул парней из горьких мыслей. Перед ними - раскрасневшаяся Гермиона Грейнджер. Немного уставшая, но неизменно улыбающаяся. И вечно приносящая запах сырой земли и леса. - Оболтусы, что у вас случилось? Ваши крики слышно в министерстве магии. Хотите побыстрее обнаружиться? - иронично спросила девушка. Шутка повисла в воздухе. Инородное тело - среди всей грязи, тьмы, безнадёжности. Гермиона, словно почувствовав этот «чёрный ком», внимательно посмотрела на друзей. И все поняла.  - Герми, они приняли закон. Помнишь угрозы этой безумной? Теперь нечистокровных волшебников хотят лишить магии, - тихо прошептал Рон. Мир на мгновение перестал сущестовать. Вдох. Ее призвание, натура. Каждый дюйм тела наполнен терпким, пьянящим ощущением магии. Лучшая всегда и во всем, ведь с ранних лет ее сущность – это волшебство. И палочка, не палочка вовсе, а продолжение собственной руки или орган - такой же важный, как мозг. Или сердце. Выдох. Беспомощность. Вот что ее ждёт. Она лишится всего, что умеет. Всего, что делает ее сильной, непобедимой Гермионой. Она станет лишь своей тенью? Нет. - Я буду скрываться, - слова вырвались легко. Так, будто она в очередной раз выучила гербологию и стремилась блеснуть усвоенными знаниями. - Отдельно от вас. Быть рядом теперь - слишком большой риск. Проколюсь разок, и министерство убьёт сразу трёх зайцев. Я не могу этого допустить, вы... - Ты сошла с ума... Мерлин, наша подруга однозначно сошла с ума, потому что другого объяснения этому бреду я придумать не могу! Ты вообще понимаешь, что предлагаешь? Чтобы мы бросили тебя в этом дерьме? Точно, Поттер, собирайся - сыграем с Гермионой в прятки, пока она не передумала.  - Рон, покрывшись привычными бордовыми пятнами, разъярённо перебил девушку. - Мне больно это говорить, но... Рон прав, и ты это знаешь. Черед сколько всего мы прошли вместе! Думаешь, зря нас называют «Золотое трио»? Мерлин, да мы со смертью на короткой ноге с первого курса! Гермиона, мы справимся, вот увидишь! Гермиона отчаянно замотала головой, пытаясь убедить кого-то (скорее себя) в том, что все слова - ложь. В глубине души девушки поселилось крохотное существо под названием «надежда», но она не могла, просто не могла допустить этому существу решать судьбу ее близких людей. - Не в этот раз, ребят, - тихо, почти ласково сказала Гермиона, - Я - словно тикающая бомба. Одно привычное заклинание по неосторожности, и все наши старания, укрытия, все полетит к чертям. Они зафиксируют мое местоположение и аппарируют, и... Нет, я никогда не прощу себе этого. Гарри и Рон обречено переглянулись. Парни уже знали ответ на все доводы своей подруги - они никогда не бросят ее. Это испытание, очередное испытание, свалившееся так некстати, оставило синяк не только на Гермионе. Оно здорово треснуло и по Гарри с Роном, ведь так заведено в Золотом трио. Все, что им даётся - делится поровну. Кусок ли это торта, очередное проклятье - плевать. - Герми, мы тебя не оставим. Давай, кинь в нас непростительное, если так хочешь от нас избавиться. Другого способа нет! - Рон подошёл ближе к девушке и понизил голос. - Я хочу хоть раз защитить тебя, Гермиона. В глазах Рона так явно читалась бескрайная, по-юношески преданная влюблённость. А ведь он только учился любить и испытывать неопределимое желание оберегать. Жаль только, жизнь сама определяет обстоятельства, при которых приходится (хочешь - не хочешь) учиться... Сердце Гермионы невольно сжалось. В ее невозможно наивных мечтах - будущее с Роном, спокойное и заслуженно счастливое. С утренними поцелуями в щеку, с бегающими мини-Ронами и с огромной концентрацией рыжего на один квадратный метр. Гермиона особо не задумывалась о чувствах. Ведь достаточно того, что будет надёжно, тепло и легко. И рядом всегда Гарри - невосполнимый элемент их с Роном жизни. Мечты иногда разбиваются об жесткую корму действительности. - Хорошо. Мы отложим этот разговор до завтра. Пойдём спать и утром разберёмся вместе, что делать со всей этой кашей, - уверенно сказала Гермиона, - я вас люблю, ребят. Спасибо. - Мы знали, что гермионовский ум победит. Нет, ну это надо выдать такой бред! - Гарри тоже подошёл поближе, - Мы тоже тебя любим, миссис «Яэтогонеповзолю». Рон невесело рассмеялся и добавил: - Любим-любим. И не говори таким заунывным тоном. Знаешь, как в этих маггловских фильмах, перед тем, как вздернуться: «Всех люблю, всем спасибо, всем пока». Ха-ха. Знал бы ты, Рон. *** Гермиона закрыла ветхую дверь. Пол разваливался. Отблеск месяца неуверенно, как бы спрашивая, проникал в щели хижины, пытаясь заглянуть не только в поднаготную пространства, но и в сердце девочки. Она казалось такой маленькой сейчас. Беззащитная и уязвимая Гермиона Грэйнджер, что же ты собираешься делать? Теперь, когда твое самое сильное оружие, выделявшее тебя среди остальных, может быть отобрано. Гермиона горько усмехнулась собственным мыслям, снова и снова вчитываясь в строки пророка. Пытаться отыскать какой-то тайный ход, лазейку. Не верить тому, что все кончено. Это то, чему она была научена за два военных года.Черное пятно, за которое можно зацепиться кончиками пальцев и запрыгнуть в последний вагон. Вагон, в котором она останется волшебницей. Но в этот раз не было никаких изъянов, пробелов, черных ходов. Кристалльно-чистая правда: ее кровь не имеет никакого отношения к магическим древам, волшебным реликвиям и гербам. И у неё есть два выхода. Она подвергает опасности людей, которых любит, становится трусливой эгоисткой, укрываясь и ища помощи, прячась от собственной беды под юбками непричастных. Или она несёт свой крест до конца, чем бы этот конец не был - поражением, смертью, восставшей из мертвых справедливостью. Да, на самом деле у неё всегда был лишь один выход. Сегодня ночью она сбежит от собственных друзей.