Часть 1

Очередная долгая репетиция подошла к концу. Концерт предстоял беспрецедентный, и волнение буквально ощущалось в воздухе. Все — как музыканты, так и технический персонал — стремились выложиться на полную даже на репетициях. И теперь, изнурённые, потихоньку разбредались по домам. — Володь, ты Мишу не видел? — Виталик внимательно осмотрел почти пустое помещение и, не найдя вокалиста, перевёл взгляд на Володю. — Полчаса назад я видел его в гримёрке. Вряд ли он вылезал оттуда, — тот машинально кивнул в сторону кулис. Виталик угукнул и уже было собрался идти к Мише, но Володя продолжил: — На нём лица не было. — Думаешь, переутомился всё-таки? — спросил, уже зная ответ. Да, переутомился. Миша объективно работал больше остальных, и на нём лежала колоссальная ответственность. Всё это вкупе с кропотливостью вокалиста дало свои плоды. Не самые лучшие. — Поговоришь с ним? — Перфекционизм сгубил Мишку, — Виталик цыкнул и покачал головой. — Поговорю, — и таки направился в сторону гримёрных. В это время Миша, «присевший на пару минуточек перевести дух», мирно посапывал на диване лицом к стенке. Рядом с ним, на табуретке, сидел Серёжа, который должен был тут же разбудить Мишу, если тот заснёт. По крайней мере, он обещал Мише так сделать. Однако, как известно, обещать не значит жениться, а потому Миша всё ещё спал под чутким присмотром Серёжи. Надо, надо было его разбудить и отправить домой отсыпаться дальше. Переутомление — это вам не шутки, особенно когда на носу большой концерт. И всё же что-то не давало Серёже этого сделать. Он просто слушал чужое размеренное дыхание, разглядывал плечи, спину и... волосы. Так бывает, что видишь человека почти каждый день и не замечаешь, как он меняется. Изменения, даже незначительные, видны только после долгой разлуки. Но сейчас Серёжа как будто прозрел на мгновение. Он наблюдал за спящим и видел каждое изменение, которое произошло с ним за последние годы. Миша вырос как вокалист, заматерел как внутренне, так и внешне. Вот, даже щетину отрастил — для образа, конечно, но какая разница? Русые волосы отросли чуть ли не до лопаток, и чёрт возьми, ему эта длина идеально шла! Интересно, а какие они на ощупь? Мягкие? Серёжа почти на каждом концерте трепал Мишины волосы, но никогда не придавал этому особого значения. В конце концов это концерт, адреналин, куча эмоций. Некогда над такими вещами раздумывать. А сейчас в гримёрке царила полутьма, было тихо — только настенные часы тикали. Атмосфера располагала к философским мыслям. Серёжа протянул руку и коснулся русых волос, водопадом струящимся по кожаной обивке дивана. Провёл рукой вниз. Действительно, мягкие. Почему-то ему вдруг вспомнился вопрос с онлайн-концерта: «Как вы ухаживаете за волосами?» Серёжа улыбнулся. Теперь и ему стало интересно: волосам Миши можно было позавидовать. Он собрал все пряди в кулак и принялся перебирать их. Занятие расслабляло, успокаивало после тяжёлой репетиции. Лучше любой антистресс-раскраски. Главное, чтобы никто из остальных музыкантов его за ним не застал — вот смеху-то будет. Впрочем, какая разница? В моменте Серёжа чувствовал себя почти счастливым, в этой полутьме и сладостной тишине, наедине с ничего не подозревающим Мишей. Он и не заметил, как заплёл Мише косу. Когда-то он заплетал такие косы дочери. Давно это было, а руки помнят. Серёжа снова улыбнулся, глядя на свою работу. Хорошо получилось. — Интересно? Там, вон, прядь выбилась, — за спиной раздался громкий голос Виталика, и Серёжа инстинктивно дёрнулся. — Чего орёшь? Разбудишь же, — как ни в чём не бывало ответил он, поднимаясь с насиженного места. — Да ладно тебе жадничать! — продолжал своё Виталик. — У меня к Мише разговор серьёзный! — он аккуратно потряс Мишу за плечо. — Приём, как слышно? — А? — Миша распахнул глаза и тут же сел. — Сколько времени? Я же просил меня разбудить! — Не волнуйся так, — успокоил его Виталик. — И получаса не прошло. А сейчас ты едешь домой отсыпаться. Понял меня? И чтоб без этих твоих перфекционистских выкрутасов! — Не в этом дело, — устало пробубнил Миша. — Я просто не выспался. Ксюше не здоровилось ночью, вот я и… — Эх, ты, горе-папаша! Предупредил бы, что ли. Мы бы тогда на попозже репетицию перенесли. — Исключено, — Миша замотал головой, едва не разрушив у себя на голове плод Серёжиных трудов. — Сегодня была встреча с фанатами, а завтра ещё… — Тогда сегодня обязательно надо выспаться, — оборвал его Серёжа. — Доедешь сам? — Доеду, конечно, — Миша попытался улыбнуться, но вышло весьма неубедительно. Старшие товарищи мысленно посочувствовали. Сами через это проходили — и не раз. — Точно? — бледное Мишино лицо и расфокусированный взгляд не давали Серёже покоя. — Угу. На воздух выйду и оклемаюсь сразу же. — Ладно, договорились. Напиши, как дома будешь. И чтоб сразу в кровать! — Виталик похлопал его по плечу и, попрощавшись, удалился. Уходили Серёжа с Мишей вместе. На площадке ещё оставались люди, и все они улыбались, стоило Мише появиться в их поле зрения. — У меня что-то на лице? След остался? — тот, смутившись, начал ощупывать щёки. — Да нет вроде, — Серёжа исподлобья посмотрел на него, в очередной раз восхитившись своей ювелирной работой. На выходе они столкнулись с Юрой Соколовым, и тот, глядя на Мишу, тоже не смог сдержать улыбки: — Мишань, выступать с такой же причёской будешь? — А есть варианты? — растерялся Миша. — Тебе очень идёт. Только сев в машину и посмотрев на себя в зеркало заднего вида, он заметил неладное. Чёрт бы побрал этих рукастых гитаристов...