Далеко и надолго.

Тик       Ярая метель за окном вздымала в воздух вихри снега. В свете уличных фонарей, на тёмной улице, колючие снежинки кружились в бешанном танце, будто бы пытаясь таким образом рассказать какую-то историю. Деревья под действием ветра и надуваемого всё больше снега жалобно скулили. Самые близкие к дому из них, постукивали ветками в окна, просясь погреться хоть немного. Но все окна были закрыты, никто не желал пускать в дом бездушные растения, а вместе с ними жгучий мороз. Так       Душная и ужасно тесная комнатушка давила на работающего в ней мужчину. Стол был завален разными документами, среди которых местами теснились кружки из-под кофе, аромат которого давно въелся во всю мебель кабинета, смешиваясь с сладковато-травяным запахом бумаги. Свет от экрана монитора слепил уставшие глаза, из-за чего их начинало жечь, а веки непроизвольно смыкались. Тик       Немец напряжённо вчитывался в один и тот же текст уже пятый раз. Но голова всё не соображала. В мыслях крутилось одно и то же. "Так. Тик-так. Тик-так." Настенные часы проникали в разум и оседали там лёгкой, но противно-тошнибельной болью. Ничего кроме периодических тиков в голову не лезло, текст очередного документа так и остался не понятым. Кажется стоит отдохнуть.       Рейх откинулся на спинку кресла и потёр уставшие глаза руками. Он перевёл взгляд на надоедавшие часы. Тики-то он слышал, а вот сколько сейчас времени не знал. Почти девять вечера. Рабочий день давно был закончен. Пора бы домой.       Собравшись, он вышел из кабинета и поплёлся по пустому коридору к выходу из офиса. Предстоящий путь казался нацисту невероятно утомительным. Сил не было даже на то, чтобы покинуть это здание, что уж говорить о почти часе поездки в автобусе. Ситуацию ухудшала и погода за окном. Мороз, метель, гололёд, темень и хмурые лица редких прохожих. В голове даже промелькнула мысль переночевать в рабочем кабинете, но она быстро была отметена, когда появилось желание поесть, принять тёплую ванную и лечь спать в мягкую кровать, а не на дискомфортный офисный диван или ещё хуже - за стол, на кресло, в неудобную позу. Шея и спина и так противно ныли, а такие нововведения в режим сна точно не пойдут на пользу и так не очень-то крепкому здоровью. Нужно дотерпеть. Скоро он будет дома... — Рейх! Привет! Тоже задержался сегодня? — Рядом оказался Королевство Италия. Немец не пожелал кинуть даже короткий взгляд в его сторону. Он и так прекрасно знал, что его ждёт. Вечная улыбка, бесящая арийца своей беспричинностью. Вот чему он улыбается? Заколебавшей каждую клеточку мозга работе? Хмурому, уставшему коллеге? Морозу, ожидавшему горе-работников на улице? В ответ итальянцу нацист кратко кивнул, после чего скривился от головной боли, возникшей от резкого движения, — Да уж... Сегодня как-то много работы... А ЯИ всё ещё сидит у себя! Может уговорим её уйти..? — Я не желаю здесь задерживаться ещё хоть на секунду. Тем более из-за чужой дурости...       Рейх опустился в тёплую, почти горячую воду. Наконец-то тепло... Пальцы рук всё ещё подрагивали после холодной улицы, а на ногах они даже побаливали. Придя домой он быстро перекусил, а после пошёл в ванную. Еде он никогда не уделял много времени, процесс поедания пищи казался ему слишком долгим, а немец предпочитает тратить время на что-то поинтереснее или важнее. В данном случае "интереснее и важнее" были отдых и тепло. И то, и другое он мог сейчас получить здесь, в горячей воде и полном покое.       Он расслабился, опустившись в воду почти полностью. Тепло, тихо... Усталость всё ещё была, но теперь она будто бы даже приносила чуточку радости. Отдых - приятное дело. Но его не может быть без усталости, именно поэтому подмёрзшие ранее пальцы, уставшая спина и больная голова сейчас доставляли немного удовольствия. Жаль, что это не скажешь о замученном разуме... Как бы мужчина не пытался думать о чём-то другом, в голову всё вбивались мысли о работе. Он так и не закончил с тем заданием... Странное чувство возникало... Похожее на стыд, хотя скорее это было недовольство собой. Нужно работать усерднее, чтоб быть лучше! Или лучшим! Вот только как продолжать работу, когда мысль о ней вызывает лишь тревогу? Завтра снова ехать в офис. Снова сидеть за документами до позднего вечера. У арийца будто бы возникал страх. Страх перед усталостью. Он боялся прийти завтра домой в таком же состоянии. И послезавтра тоже. И в последующие дни... Как бы хорошо не было отдыхать в горячей ванне, уставать он не хотел. Немец далеко не был ленивым бездельником. Выходные он проводил в полезных или интересных ему занятиях, а не лёжа на диване. Но работа... Она вызывала все возможные отрицательные эмоции: страх, тревога, печаль, гнев, отвращение, ненависть, раздражение и много чего ещё. Обязанности были не сложными, но количество работы... Это просто физически невозможно успеть! А коллеги? Да на них смотреть тошно, не то что общаться с ними!       Вот и выходило, что большую часть своей жизни нацист проводил в неком стрессе... Стоит отдохнуть. Вот только отпуск в таком не помогает. Он знает. Не первый год работает. Не в одном отпуске бывал. Каждый раз эта перманентная усталость возвращалась в первые же дни работы. Последний отпуск был всего пару месяцев назад, а он уже в таком состоянии. Нужно что-то другое... Но вот что? Уйти на другую такую же работу? Ну и бред. Всё равно что бежать из одного капкана в другой. Нужно бежать на свободу, а не в очередную ловушку. Но где эта свобода? Где её искать? Нельзя ведь просто взять и не прийти на работу. Или можно..? Что если просто взять и уехать куда-нибудь? Нет-нет. Бред. Всё бред! Нельзя так.       Он опустился ниже в воду, стараясь разогнать надоедливые мысли. Но вскоре он приподнялся. Вытер руки от воды и, взяв телефон, стал искать в интернете съёмные дома в отдалении от квартиры, работы и даже города.       Не смог. Не смог отделаться от этой навязчивой мысли. Не смог заставить себя в очередной раз пойти на работу. Было утро, солнце только-только вставало. Вокруг был слабый тошнибельный запах бензина. Рейх ехал на такси к найденому в интернете домику. Ехать пришлось долго, как он и хотел, дом находился далеко от всего, что он возненавидел. На телефон уже поступали звонки от потерявших его коллег и начальства. Отвечать он не стал, просто выключив телефон.       Стыдно ли ему? Немного. Присутствовало странное ощущение, побуждающее вернуться в город и пойти на работу. Но желание продолжить "приключение" было сильнее. Да и немец не привык вот так бросать что-то на полпути. Нужно идти до конца. Конечно, он нервничал от чувства... Вины? Перед кем? Начальство и коллеги? Да какое арийцу вообще дело до них? Тогда почему сейчас такое тревожное ощущение? Будто он ребёнок, совершающий какую-то пакость...       Дабы отвлечься от собственных мысли, нацист перевёл взгляд к окну. На улице сегодня теплее, но снег всё ещё покрывал землю. Ехали они уже вне города, по какой-то трассе возле леса. Длинные жёлто-серые стволы деревьев тянулись к небу. Ветки были в снегу, от чего самые слабые из них прогибались к земле. Белое зимнее покрывало поблёскивало в тёплых лучиках восходящего солнца. Красиво... Хоть целую вечность можно рассматривать этот пейзаж.       Часть пути до дома пришлось пройти пешком, но это не составило особого труда. Было даже в какой-то степени приятно так прогуляться несмотря на холод. Наконец он оказался у небольшого деревянного домика с широким крыльцом и дворником, где был мангал и места для отдыха на улице. Вход и двор находились со стороны леса. Широкого леса, простирающегося на сотни километров. Солнце восходило где-то с его стороны, от чего во двор падало множество длинных теней. Недалеко располагался небольшой посёлок, но место отдыха было поотдаль от него.       Пора бы зайти внутрь, а то руки начинали подмерзать. Хозяин дома говорил, что спрятал ключ под лестницей на крыльцо. Там он и оказался. Несмотря на всю внешнюю компактность дома внутри было не тесно, по крайней мере, для одного человека. Во двор выходило окно, тянущаеся от пола и почти до самого потолка. Напротив этого окна располагался диван со столом. Приятно будет вечерком проводить время здесь... Помимо "главной" комнаты были ещё пара спален и ванная. В одну из комнат нацист отнёс все вещи, кроме еды. Он взял её с собой, так как до ближайшего магазинчика час ходьбы, а он знал, что подустанет после поездки и желания идти куда-то не будет. Но голоден он не был, потому занялся уборкой: разложил вещи по временным местам, смёл слой снега с крыльца, а кое-где протёр пыль, поругавшись на, по мнению Рейха, недостаточно чистоплонного хозяина.       Закончив с небольшой уборкой, ариец сел на диван и поглядел в большое окно. Снег. Пошёл снег. И зачем он сметал его с крыльца? Несмотря на секундное возмущение раздражения не было. Лишь покой и предвкушение чего-то хорошего грели сердце, а лёгкие снежинки за окном больше не раздражали, а напротив дарили странное нежное чувство.       Немного полюбовавшим снегопадом, он взял залежавшийся телефон. Множество пропущенных звонков и непрочитанных сообщений ждали его. Тут же поступил новый звонок. Германия. Они и до него умудрились добраться ради того, чтобы вернуть работника. Нет уж... Обойдутся. Он отложил телефон в сторону и снова перевёл взгляд на пейзаж за окном. Нужно отдохнуть. И плевать, что о нём потом будут думать.       Рейх ужинал, наблюдая за тёмной улицей. В доме свет он выключил, дабы было лучше видно вид из окна. Тьма обвалакивала всё, что было там. Лишь фонарь во дворе показывал, что творилось снаружи. Шёл снег, снежинки медленно опадали в сугроб к своим сестричкам. Лес видно почти не было, лишь несколько ближайших деревьев выглядывали из мрака, наверняка скрывавшего нечто ужасное. Но это "ужасное" вовсе не пугало нациста, напротив даже манило. Странное чувство спокойствия и любопытства одновременно возникали, призывая продолжать вглядываться в темень или даже выйти наружу. Почему бы и нет..? Но надо сначала закончить с ужином. Уж слишком вкусно и приятно было есть в этот раз. Даже удивительно... Обычно Рейх не уделял столько времени пище, а тут. Тут сочные жарянные на мангале мясо и сосиски, а также свежие овощи и фруктовый сок. Просто, но необычно приятно.       Поужинав, он всё-таки вышел на крыльцо, кутаясь в массивную куртку. Холодно, но вовсе не так, как после работы. Нет той ужасной метели, нет пронизывающего ветра, нет усталости. Точнее, она была, но не такая, как обычно. Он устал от поездки, уборки во временном доме, немного от готовки, но эта усталость не выбивала из него всё желание жить, наоборот хотелось скорее встретить новый день, конечно же хорошенько выспавшись, пойти прогуляться, заняться чем-нибудь интересным, вкусно поесть, полюбоваться безмятежным лесом, и не в коем случае не возвращаться в город. После его рутинной работы не то что просыпаться, засыпать не хотелось, что уж говорить о пустых развлечениях.       Рейх вдохнул свежий воздух и прикрыл подуставшие глаза. Приятная прохлада, даже холод, покалывала лицо и неприкрытые руки. Мозг сам собой выключался, оставляя голову совсем чистой. Мужчина потихоньку проваливался в сон. "Не спать" — мелькнула ленивая мысль. Здесь спать нельзя, нужно пойти в дом и лечь в кровать.       Повинуясь своиму разуму, немец поплёлся домой в постель. Он и не заметил, как быстро заснул под тяжёлым, тёплым одеялом, на мягких подушках.       Снег хрустел под ногами, снежинки игриво поблёскивали в лучах утреннего солнца, которое, только проснувшись, ещё неохотно освещало землю. Ариец шёл по нервной тропинке, с любопытством рассматривая окружение. Незнакомая улица на первый взгляд казалась совершенно обычной улицей в сельской местности, но чем дальше шёл немец, тем больше интересных вещей он замечал. Разные по форме и цвету дома, некоторые из которых буквально твердили о творческой натуре хозяина. Ветки, когда-то зелёных деревьев, которых в одних дворах было больше, в других - меньше. Зверюшки встречающиеся на пути: кошки, собаки, птички, какие-то из животных пугливо отбегали от незнакомца, некоторые сидя на цепи облаивали его, многие не обращали внимания или наоборот шли за человеком, пытаясь обнюхать или выпросить еды.       Практической целью прогулки был поход в магазин. Нужно было купить продуктов. А вместе с полезным делом мужчина ещё и хорошо проводил время. Такие прогулки были приятной разминкой сутра, а так же источником вдохновения для последующего дня. Даже возникло желание нарисовать что-нибудь... Но сначала в магазин! Потом всё остальное.       Аккуратные штрихи всё появлялись на белой бумаге по воле нациста. Перед началом работы с рисунком он долго размышлял, куда пойти, что рисовать, на улице или дома, но погода всё решила за него. На улице пошёл снег. Белые хлопья летели довольно быстро, так что на улице он бы не смог заняться рисованием, пришлось остаться дома. А так как он желал изобразить природу, остался один выход: сидеть перед окном с кружкой кофе. Он был всё на том же диване и рисовал вид из широкого окна напротив. Деревья да горы снега, вроде просто, но так красиво... Жаль на бумаге всю эту красоту передать было невозможно. Мир предстаёт в своём наипрекраснейшем состоянии только тогда, когда видишь его своими глазами. Ни один художник, писатель или иной творец не способен передать всю красоту, что мог видеть. Хотя конечно от этого факта произведения искусства не теряют своей ценности. Искусство ариец любит уже долго, он много читал, любил ходить по музеям, размышлять над прочитанных или увиденным, даже приходить к каким-то выводами. Жаль только, что времени на это всё почти нет. Не было. Он уже почти смирился со своим, наверное, не самым правильным и даже детским поступком. Просто становилось как-то всё равно. Ему хорошо. Что ещё надо для жизни?       Так... А сколько времени..? Рейх глянул на настенные часы, мирно тикающие всё это время. Должно быть готово. Он отложил блокнот с карандашами и подошёл к плите. Сегодня он решил готовить тут, а не на улице. В кастрюле бурлил суп. Немец выловил ложкой кубик картофеля и, подув на него, попробовал. Да, готово. Этот ужин тоже будет вкусным. Он вернулся на диван и продолжил своё занятие в ожидании, когда появится чувство голода и можно будет хорошо поужинать.       Все вещи собраны. Неделя прошла быстро и незаметно. Пора уезжать. Тоска сдавливала сердце. Не хотелось покидать этот дом. Уж слишком тут было хорошо... Но нельзя прятаться от мира вечность, нужно идти. Идти и снова жить так, как раньше. Снова работать, уставать, на пару часов отдыхать и так по кругу. Теперь помимо тоски была ещё и тревога. Ну не хотел он возвращаться к тому, что было. Но надо. Надо жить как все.       Рейх последний раз окинул взором комнаты, ставшие за этот короткий промежуток времени роднее той квартиры, где он жил большую часть жизни. Он закрыл входную дверь и оставил ключ там, где сказал хозяин дома. Посмотрел на пустой заметённый снегом дворик и на безмолвный лес. Всё почему-то так и навеевало грусть. Но надо идти. Его уже заждались. — Так и нет никаких новостей? Его уже месяц найти не могут! — Итальянец взмахнул руками, выражая своё беспокойство. — Нет, совсем ничего, — Германия понимающе поглядел на, как считал сам Италия, друга его отца, хотя сам Рейх никогда не называл его другом. Кажется, он никого другом не называл... — Может ещё в реке поискать..? Ну... Мало ли, — Преположила Японская империя. Немец чуть вздрогнул. Не хотелось верить, что что-то подобное могло случится... — Служба спасения говорит, что это только весной смогут сделать, когда лёд растает, — Парень старался не предполагать, что могло случится с его отцом. Он и так уже наслушался предположений, и каждое из них не приносило и капли надежды.       На какое-то время настала тишина. Каждый думал о своём. — Мне кажется, это я виноват... — Вдруг заговорил Италия , глядя куда-то в пол, — Я последний, кто его видел... Может мне стоило что-то сделать, чтобы предотвратить это..? Или я сказал что-то не так, когда мы ехали домой..? — Перестаньте. Вы не могли предвидеть, что так будет. Я не думаю, что вы могли его чем-то задеть. — "Он вас вряд ли слушал тогда". Этой мысли немец не озвучил. Какого же уровня отчаяния нужно было достичь, чтобы обвинять себя в том, что от тебя не зависит? — Ладно, я пойду... У меня дела ещё.       Раздалась коротенькая мелодия. Лифт приехал на нужный этаж. Парень покинул подъёмник и подошёл к входной двери в свою квартиру. К ней скотчем был прелеплен листок, сложенный в два раза. Что это? Шутка какая-то? Или соседи на что-то жалуются? Хотя на что им жаловаться, Германия жил тихо. Может случайно затопил..?       Немец взял листок и зашёл в квартиру. Дабы скорее выяснить, что произошло, он, сняв только шапку, развернул бумагу.       Когда он увидел содержание записки, его брови в изумлении приподнялись, а тело само потяжелело, призывая куда-нибудь присесть. Неужели..?