Неужели конец?

Третье воспоминание пришло внезапно, как удар по голове. Я снова оказался в другом времени, в другом теле, но ощущение было тем же — я был в центре перемен. Это было в 2000 году, и всё вокруг казалось одновременно знакомым и чуждым. Париж снова приветствовал меня своим величием, но теперь здесь царила эра нового века, эпоха, когда мода стала не только искусством, но и оружием, орудием для утверждения власти и влияния. Я оказался на показе мод Dior, в одном из самых престижных событий того времени. Все были здесь: знаменитости, модели, фотографы — все, кто мог позволить себе быть частью этого мира. Я был частью команды, которая организовывала это шоу, но в этой жизни моё имя было другим — я был Эдвард Монтгомери, известным дизайнером, человеком, который был на шаг впереди в мире моды. Моё тело было стройным, уверенным, а в руках я держал планшет, на котором были наброски новых коллекций. Каждое движение, каждое решение, которое я принимал, было продиктовано не только моими амбициями, но и ощущением некой неизбежности, как будто я не мог остановиться, как будто мне нужно было двигаться дальше, несмотря ни на что. И тут я увидел её — Мэри, теперь она была Лоран, известной моделью, и хотя внешность её немного изменилась, я не мог не узнать в ней ту самую женщину, с которой я встречался в прошлых жизнях. Она прошла мимо меня, и наши взгляды пересеклись на мгновение. Всё вокруг продолжало двигаться, но это мгновение стало вечностью. Я понял, что в этой жизни мы также не могли быть вместе. Она была частью этого мира, гламура и светских вечеринок, а я — частью темной стороны модного бизнеса, где скрывались не только стиль и красота, но и жажда власти, конкуренции и манипуляций. Лоран заметила меня и подошла. Её лицо было беспристрастным, но в глазах я читал что-то большее — что-то, что я всегда ощущал в её взгляде. Это было отчаяние, но и притяжение. Мы были связаны чем-то глубже, чем просто физическая привлекательность. — Эдвард, ты снова здесь, — сказала она, её голос был тихим, но твёрдым. — Ты не можешь скрыться от этого мира, ты знаешь, что всё, что ты строишь, держится на хрупкой нити. Я понял, что она имела в виду. Всё в этой жизни было временным — как и модные тренды, как и сама мода, которую я создал. Мы оба жили в мире, где всё можно было заменить, перевернуть, забыть. Но между нами оставалась невидимая связь, та, что тянула нас друг к другу, несмотря на усилия скрыться. — Я не могу уйти, Лоран, — сказал я, не скрывая тяжести в голосе. — Мы с тобой связаны, и я не могу больше скрывать это от себя. Ты — часть меня, и я не смогу избавиться от этого. Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, но её глаза не обманывали. Я знал, что она чувствовала то же, что и я, но мы оба понимали, что в этом мире не было места для нас. Этот мир был слишком жесток, слишком быстр и беспощаден, чтобы позволить нам быть счастливыми. Она ушла, как и в других жизнях, но оставила после себя ту же пустоту. В этот момент я почувствовал, как мир вокруг меня начинает рушиться, как будущее, которое я так долго строил, становится всё более зыбким. И хотя я снова вернулся в настоящую реальность, всё, что я пережил в этих жизнях, оставило неизгладимый след. Мэри — Лоран — она была не просто частью моей памяти. Она была тем самым чувством, которое я не мог забыть, независимо от того, сколько времени прошло. И теперь, осознавая это, я понимал, что в каждом из этих воспоминаний мы всё теряли друг друга, но в каждом из этих жизней мы всё же находились, в той или иной форме. Я был готов ко всему. Но одна мысль не оставляла меня — неужели эта связь, эта любовь, которая была между нами во всех жизнях, была всего лишь частью бесконечной игры времени?