Часть 1

Мицуки молчалив; ночь вокруг тихая и безмятежная, ветер теплый и медленный, и он подчиняется этому настроению, природе, окружающей его. Он знает: ровно под ним находится кровать Боруто, и он знает: сейчас Боруто спит. Маленькая змейка, достаточно опытная, чтобы уметь скрывать чакру и свое присутствие, отправленная им в чужую спальню, уже минут десять как приползла обратно с донесением: спит, в порядке, на нем пижама, одеяло выбросил. Мицуки улыбается на такую дотошность, опускает руку, позволяя змее забраться в рукав. И теперь сидит на крыше дома Хокаге, лениво размышляя о том, кто для него Боруто. Что такое любовь? Влюбленность? Нужно будет спросить у отца, когда он вернется в следующий раз. Если он прав, то влюбленность — ровно наполовину приятная и неприятная штука. Заставляет сердце трепетать, губы улыбаться, а взгляд неудержимо теплеть — и разрывает от ужасного чувства ревности, когда Боруто обнимает кого угодно, но не его. Когда он говорит о девочках в ключе «когда-нибудь я буду встречаться с одной из них». Это режет Мицуки без ножа — и ему больно настолько, что первое время он искренне списывал это на болезнь. А потом отец провел полный осмотр и лично ему сказал: он здоров. Полностью. Настолько, насколько вообще может быть здоров вырощенный в пробирке мальчик, — вот на все возможные сто процентов. А вернувшись в деревню, Мицуки продолжил чувствовать. Хотя с другой стороны… С другой стороны: покой Боруто заставляет его чувствовать покой. Как сейчас — Боруто спокойно спит, его не мучают кошмары, он тихо сопит, пригревшись под одеялом на мягкой кровати, и Мицуки впервые за долгое время дышит полной грудью. Сейчас Боруто не заставляет его чувствовать темную ревность, не заставляет задыхаться от восторга при виде его радости, его улыбки. Они ведь даже не Мицуки. Но Мицуки чувствует их, будто собственные. Резко и предупреждающе на плечо опускается большая рука. Мицуки понимает, что слишком задумался, что потерял концентрацию, — что не успеет сбежать тихо при любом раскладе, а потому призывает змей готовиться и медленно поднимает взгляд. На него смотрит, сдержанно улыбаясь, Наруто Узумаки. — Ты в курсе, что половина моей семьи — сенсоры из клана Хьюга? — задает он риторический вопрос и садится рядом, и только тогда Мицуки решает сказать: — Хокаге-сама, я… А что, собственно, он? Что он должен сказать сейчас — отцу человека, в которого он… кажется… влюблен. Вроде бы. Это… не точно, потому что Мицуки правда не знает. Ему не с чем сравнивать. Может быть, так ощущается настоящая дружба? И почему все так сложно?.. Та же большая рука снова опускается на его плечо, но теперь жест не тянет тяжело предупреждением — он наполнен заботой. Иногда… Иногда отец или Суйгецу так же сжимали его плечо или обнимали, а Карин потом сказала, как это называется. Мицуки запомнил — он всегда запоминает. И теперь ему это пригодилось. Он смотрит в глаза Седьмого — взгляд у него внимательный, открытый и добрый. Он все еще улыбается, но уже как-то… мягче. — Думаю, плохих намерений у тебя не было. Зачем ты здесь? Что-то с Боруто? — Наруто явно прислушивается к себе и, удивленный слегка, отвечает на собственный вопрос: — Он спит в своей постели. Прямо под нами. Хокаге смотрит на Мицуки особенно пристально, и ему ничего не остается, кроме как кивнуть. Вид у Наруто снова смягчается: он видит, каким… беззащитным в своей искренности выглядит мальчик из команды его сына. Видит — и решает, что может себе позволить выслушать его. Оказать некоторое доверие. — Так что привело тебя сюда в столь поздний час? — Наруто старается смотреть Мицуки в лицо, пока не договорит. — Я могу пообещать, что ничего не скажу Боруто или кому-нибудь еще. Если сейчас ты расскажешь мне что-то, что не будет угрожать безопасности моей деревни, это останется между нами. Мальчик — Мицуки, сын Орочимару, его сложно забыть — по-змеиному улыбается, только улыбка эта какая-то странная, как будто болезненная. Уязвимая, как он весь прямо сейчас. — Не думаю, что это повредит хоть кому-нибудь, Хокаге-сама, — наконец говорит что-то подросток. Наруто кивает. Мицуки, еще какое-то время помолчав, все же старается рассказать: — Я пока не знаю точно, что это. Только предполагаю, но, кажется… — Он снова так улыбается. — Кажется, я влюблен в Боруто. Но это сложно. Я не совсем понимаю. Сердце у Наруто сжимается от его слов — от его улыбки, обозначившей их появление. Наруто почти уверен: мальчик впервые произносит признание вслух. И он не представляет, как должно что-то перевернуться в голове у ребенка, если слово «влюблен» заставляет губы сложиться так. — И ты здесь?.. — тихо подсказывает ему Седьмой, желая понять — немного облегчить ту ношу, которую взвалил на плечи генин. Мицуки поводит плечами. — Не знаю. Я пришел сюда, потому что не мог перестать думать о Боруто — надеялся, убежусь, что с ним все в порядке, и уйду. А потом его спокойствие перекрыло любое мое волнение. — Он говорил тихо, размеренно, и Наруто слушал, не перебивая. — Я только слушал дыхание Боруто, Хокаге-сама. Простите, что потревожил ваш покой. Я могу уйти, — сказал в конце концов он и обернулся, глядя на Наруто в ожидании своего приговора: да или нет. Уйти… или что-то другое? Не было и мысли, что позволят остаться — в конце концов, Мицуки даже сам свой поступок признавал нелогичным. Если Хокаге оставит его здесь — будет еще нелогичнее. Непонятнее. Наруто, раздумывая, пошевелил костяшками пальцев. — Ты говоришь, что спокойствие Боруто передалось тебе, когда ты волновался и пришел проверить его, — протянул Хокаге, не уверенный до конца в том, что делает. Ему про любовь когда-то никто ничего не объяснял — приходилось прорываться самому. — Ты можешь сказать мне, почему считаешь, что влюблен? Может быть, я помогу… определиться? — Он посмотрел на мальчика рядом с собой. Мицуки выглядел задумчивым, с каждым мгновением все больше уходящим в себя. Он постарался описать это. Как губы легко разъезжаются в улыбку, когда он видит, что Боруто рад, как хочется смеяться, если Боруто громко кричит о чем-то довольным тоном. Как он счастлив, когда Боруто чувствует себя сытым, когда его глаза светятся от радости от покупки новой игры, как сердце замирает от предвкушения в его взгляде, голосе — перед прохождением этой игры, перед битвой или перед тренировкой, на которой его обещали научить новой технике, не важно. Мицуки словно осторожно ступает по льду: собственные чувства обжигают, слова, впервые высказанные вслух, заставляют сердце взволнованно биться, и Мицуки страшно, что с ним что-то не так. Он боится? Чего он боится? Когда он стал волноваться из-за того, что старается наиболее понятно выразить то, что мыслит и чувствует? Ох, как это… сложно… — Я думаю, я согласен с тобой, — в конце его речи, выждав стратегические секунды, чтобы позволить Мицуки что-то добавить, говорит Наруто. Он мягко склоняет голову, глядя в расширенные от волнения глаза младшего. — Это звучит как очень крепкая влюбленность. Подрощенная и первая, да? — Он подмигивает и затем отводит взгляд, смотря в звездное небо, раскинувшееся над миром. — Ты очень много думаешь, Мицуки-кун. Слишком многое скрываешь, когда это не обязательно. У тебя есть друзья, — Наруто снова мягко на него смотрит, — так что говори им, когда тебя что-то беспокоит. И поверь: по твоему рассказу только очень черствый человек не опознает влюбленного, ладно? Ты мог бы давно рассказать об этом, например, Сараде, мог бы намекнуть об этом Боруто, и они бы помогли тебе. В следующий раз не стесняйся их. — Он опускает ладонь на его плечо в третий раз за сегодня — и впервые Мицуки почти не напряжен под его рукой. Он смотрит слишком внимательно — будто на жертву. — Так вы… не против, Хокаге-сама? Наруто разводит руками. — Против чего? Тебя, твоих чувств или того, что эти чувства направлены на моего сына? На все три — нет. — Он ставит точку прежде, чем Мицуки хмурится, пытаясь предположить, чего же именно. Наруто кивает ему одобрительно. — Признайся ему, когда будешь готов — он достоин знать, что ты чувствуешь. А я буду счастлив в любом случае, если будет счастлив сын. Спокойной ночи? — Он уже поднимается, чтобы, взъерошив волосы Мицуки, уйти в сторону балкона из своей спальни, из которой он, собственно, на крышу и выбрался. — И да — долго не сиди. Я не могу быть уверен, что тебя не заметят два наших сенсора. Мицуки… усмехается тихо и кивает, вновь прислушиваясь ко сну Боруто под ним. Собирается с мыслями. Наруто тихо покидает крышу, когда Мицуки думает: значит, признаться? Пальцы бездумно гладят холодную черепицу, мысли такие яркие — такие понятные после какого-то подтверждения со стороны, после… разрешения. Это называется родительским благословением, или он что-то путает? Признаться, значит. Во всяком случае он может попробовать.