17. Более важное дело

Полумрак развеивал блеклый утренний свет. Теперь уже почти не больно, только в груди ныло, и слабость разбивала. Швы, кажется, сняли. «Почему я спорила с Карном? Я же знала, что он опасен. Надо осторожнее. Даже не помню, о чем уже. Ну ладно. Нужно проверить, как дела в мире. Кстати, зачем? Я же живу в Обители Ловов, какое мне дело до забот смертных? В голове полный беспорядок. И слабость такая, духовных сил почти нет». Я сжала голову. Мягкость волос успокаивала. «Как у мамы… Мамы? Ах, да, мамы уже давно нет. Зато есть отец и брат. Точно. Я хотела зачем-то уйти и наговорила ужасных вещей мужу. Он разозлился и угрожал расправиться с близкими за оскорбление и позор. Как я вообще посмела так поступить с самим Покровителем разрушения?! Не в себе была, что ли? Как они?» Я отыскала ниточки отца и брата. От сердца отлегло. В порядке. Гай на стройку перевелся. Хорошо. «Ой, что это с Ми? Ей плохо? Ах, это!» Старушка Чи склонилась над ней, что-то ласково бормоча. «Надо сказать брату. Наверное, Чи и Ми не до этого сейчас». — Гай, — тихо позвала я по ниточке. — Ми рожает. По воспоминаниям мама с виду не мучилась. Но обычно бодрая Ми подозрительно побледнела и морщилась. Похоже, у эльфиек не так, как у лесных дев. Кажется, ей очень больно. «Ми, держись!» От присмотра за Ми оторвал хлопок двери. «Вернулся». Стало жутко. Я поднялась с кровати и вежливо поклонилась. — Здравствуй, Нелари. Помоги мне расслабиться, я устал. «Такой волнительный момент! Но как возразить?» — Карн, Ми рожает. Хочешь посмотреть? — Каждое мгновение кто-то приходит и уходит, — он пожал плечами и лег. «Ладно. За Ми присмотрят. Все равно ничем не помогу». Я нехотя оторвалась от наблюдения за ниточкой и занялась спиной. Карн млел. «Как же там Ми? Ладно, лучше не отвлекаться и не злить Карна, тем более сейчас, когда близкие так уязвимы». Мять, пытаться поддержать крохами энергии сквозь перебитые руки. Кажется, вот здесь любит, где раньше связь с телом была. «О, задремал!» Я хотела создать аватар, но духовных сил не хватило. Оставалось только следить через ниточку. Кажется, Ми стало лучше — улыбалась. Или просто взяла себя в руки и старалась держаться, как и всегда? Но прошло мгновение, она замолкла и схватилась за простыню с такой силой, что стало не по себе. Брата рядом еще не было. А Ми тихо звала его. «Где он там?» Я переключилась на другую ниточку. — Дурачье, куда ломишься! Руки помыл? Новую одежду нашел? Хочешь помочь или навредить, несешься так? Заявиться в плаще с въевшейся гнилью — отличная идея, — ворчал Ог, и сам торопливо умывался. — Спасибо, спасибо, — Гай в полной растерянности оттирался, зачем-то «побрил» несуществующую щетину… «Может, я его зря позвала? Сейчас только панику наведет». Наконец Гай под присмотром отца собрался, тихонько прокрался и взял Ми за руку. Та почувствовала и открыла глаза: — Гай! — Я с тобой, Ми. — Угу. Ми опять сжала руку Гая. Она помолчала, кусая губы, а потом прошептала: — Гай. Если я умру, не вздумай спать со своим голубым другом. Я тебя с того света пришибу, обещаю. Гай растерянно захлопал глазами. Ог улыбнулся в бороду: — Дочка, постарайся уж выжить. С того света неудобно. — О Ловы, да не спал я с ним! И не сплю! И не собираюсь! И не думаю об этом! — возмутился Гай. — Не шуми, — цыкнула Чи. — Да ни с кем я не сплю, — простонал он. Я растерялась. О ком они? Ми сжала руку Гая снова. — Заткнитесь! Все! Смутно увидела истинным телом, как Карн шевельнулся и сел. Поспешно вернулась сознанием к нему. — Еще, милый? — Теперь ноги. Я спустилась на пол и принялась массировать его ступни. «Какой же чепухой занимаюсь! Неужели ему вообще все равно?» Украдкой посмотрела на него и встретилась взглядом с тлеющими углями зрачков. — Да, смотри. Мне так больше нравится. И языком помоги, хорошо получалось. Когда смотришь в глаза, думать, что это чепуха, уже неудобно. Показалось, что он слышит все, о чем я думаю, и сковал страх. — Я действительно слышу, — кивнул Карн. Внутри что-то надломилось. Разум опустел. Я старательно не думала ни о чем. Кроме его ноги. И другой ноги. И страшных притягательных глаз. — Рад, что ты начала думать о своем деле. Правильный подход, — похвалил он. «Но!..» Я оборвала мысль и задрожала. Ступня. Палец. Другой палец. И эти глаза. Он с жуткой ухмылкой наблюдал. — На тебе многовато одежды. Сними платье. Я развязала пояс и стянула серебристое одеяние, аккуратно сложила на сундук и осталась в рубашке. Почему-то без одежды стало еще страшнее. Так неловко! Прикрыться хочется. — Можешь продолжать. И в глаза смотри. Его взгляд пугал и завораживал. Карн ужасно сильный, а я лишь слабая калека. У него были мечты и цели, а я не помнила своих. — Твоя мечта — принадлежать мне, а цель — служить, — подсказал он. Я не спорила. От этих дурманящих глаз начало казаться, что так и есть. Он позволил мне подняться по ноге выше. Затем еще выше. И еще. И еще. И еще. Взгляд уперся в волосатый мешочек кожи и напряженный член. «Это…» — Я не разрешал тебе отводить взгляд. Я поспешно посмотрела в глаза. — Поскольку ты прервалась, придется начать сначала. Покорно опустилась к ступням. Я горела в алом пламени его зрачков. Все существо трепетало. Желала принадлежать ему и служить. Или не желала? «Нет, так думать нельзя! Ах, эти глаза, растворяешься в них. Кто я?» — Это правильный подход. Запомни это ощущение. Ложись, я овладею тобой в награду за твои труды, — хрипло похвалил он. Все так же не отводя глаз легла на спину и пропустила в себя, обняв ногами. Я была его частью. Теперь на самом деле! Он владел мной. Приятный трепет души от единения и болезненные ощущения тела. И эти глаза. Я не помнила себя. Все мое существо было подчинено его сознанию. — Да, вот так. Тебе хорошо. Смотри еще. Потеряй себя. Мне было вовсе не хорошо, а больно, но разум одурманивался, и хотелось верить. Стало неловко. Я невольно прикрыла глаза и сразу ощутила резкую боль, грудь ожгло будто хлыстом. Я распахнула их и увидела поток алой энергии. Хриплый шепот: — Смотри. Смесь боли и дурмана, алый блеск притягательных черных глаз опустошали. Меня больше не существовало. Был только он и принадлежавшее ему тело, наполненное семенем. — Молодец. Теперь закрой глаза. Я прикрыла их и почувствовала, как руки развели и приковали к кровати. Как тычком в грудь перекрыли возможность отслеживать ниточки и разговаривать со служителями. — Не открывай глаз, пока я не вернусь. Послышались удаляющиеся шаги. Щипало грудь. Между ног вытекало семя. Огненные зрачки застыли в сознании. Я вся была в них. Боялась думать и трепетала. Не помнила, кто я. И только в груди болезненно ныло, напоминая, что я есть. Что я не часть этих дурманящих глаз. Что у меня где-то в глубине спряталась и своя воля. Я прислушалась к голосу в душе и внезапно осознала, что на мне применили сектантскую технику внушения. Все совпадало — требовала зрительного контакта, подавляла волю, закладывала в душу жертвы нужные заклинателю мысли и желания. «Но это же сильно вредит душе! Он пытался сломать меня?!» Я тихо вздохнула. «Меня зовут Нела. Я осталась с Карном, чтобы защитить своих близких. Подарила ему свою душу и тело, но не позволю уничтожить свою сущность!» Усилие воли, еще одно, жуткая боль. Страшные глаза в сознании рассыпались. Никто не сможет сравниться, пусть даже и с ослабленным духовным Ловом во внушении! Вот только так больно. И совсем не осталось духовных сил. Напомнили о себе затекшие руки. Между ног было неприятно грязно и мокро. Пахло семенем. «Как он обращается со мной!» Я неловко повернулась на бок, едва не вывихнув руку. Плечо заныло. «И не видно ничего. Нет, глаза все же лучше не открывать. Не провоцировать».