Часть 1

      Старик слетел с катушек, если думает, что я упущу шанс создания крестража в Кровавую Луну. Он специально отправляет меня подальше от Хогвартса, ибо надеется, что там я никого не трону. Смешно. Грязнокровок полно по всему миру, а если не их, то маглы. Эти идиоты так и норовят найти приключения на свою пятую точку, в надежде на счастливую и весёлую жизнь. Идиоты. И те, кто их поддерживают и любят — тоже идиоты. Самое любопытное, что олимпиада между школами должна была проводиться в Колдостворце, но из-за Второй Мировой войны ситуация на границе осложнилась, и теперь отправлять учеников в Россию попросту не безопасно. А как было удобно, верно? В этой стране чёрная магия под строгим запретом, и мои шансы на создание нового крестража равны ноль целых, хрен десятых. Но буквально в последние дни решили перенести сие действо в Дурмстранг, где чёрная магия в почёте. Как удачно все-таки складываются обстоятельства.       Я как раз расчесывала каштановые волосы перед зеркалом и все чаще убеждалась, что мальчиком быть удобнее. Никаких тебе причёсок, заколочек, рюшей, юбок. Кружевное чёрное нижнее белье все же было моей слабостью. Мне нравилось провоцировать глупых мальчишек, чьи гормоны сейчас зашкаливали в крови. Как у них горели щеки, расширялись зрачки, кожа покрывалась мурашками, они тяжело сглатывали слюну, дыхание учащалось, в руках сжимали какую-нибудь вещь так сильно, что белели костяшки пальцев. Смотрела и веселилась, подавляя отвращение. Отвращение к слабости, которая, слава Мерлину, мне чужда. Стоит только зеленой юбке в клетку подняться чуть выше кружевной каймы чёрных шёлковых чулков, и теряется любой. Вот и сейчас я с закусанной нижней губой, поставив правую стройную ножку на диван, аккуратно надела один из чулков, пока Лестрейндж, сидя в кресле напротив, подавляет дикое животное желание повторить все то, что я делала с ним ночью. Парень инстинктивно потер красные от веревок запястья, сглатывая слюну. На спинку кресла он не опирался — вся спина в ярких красных царапинах, которые кровоточат. Было неплохо. Но бывыло и получше. — Госпожа, — его голос с хрипотцой будоражил каждый слуховой рецептор. — Может, Вам не стоит уезжать без охраны?       Я усмехнулась. Этот мальчик так много о себе думает, что меня даже начинает тошнить. Слишком много заботы, слишком много слабости. — Кем ты себя возомнил? — я встала коленями на мягкое кресло так по обе стороны от него, что парнишка оказался прижат к креслу.       Он снова сглотнул. И не мудрено… Мой запах дорогих французских духов, шикарное дорогое белье, что было чернее ночи и отлично диссонировало на фоне светлой кожи. Каштановые кудрявые волосы спадали ему она плечи, я выгнулась, прижимая острый конец палочки к его горлу. Наши губы были так непростительно близко друг к другу. Лестрейндж боялся и хотел меня одновременно. Это было забавно. Он прижался к спинке кресла, закусив губу от боли и подавив неприятное шипение. Уверена, что на фоне белой рубашки парня проступили алые пятна. Мои глаза всматривались в его, он не моргал. Не смел. Не смел и коснуться меня без моего позволения. На моем лице расплылась хищная улыбка — страх меня возбуждал. Палочка поцарапала шею, и по загорелой коже скатилась капля алой крови. Мои губы в практически невесомом поцелуе спустились горячим дыханием по его щеке, скуле и добрались до небольшой ранки. Язык собрал его кровь словно нектар, очертив влажную полосу. Я облизнулась, а из горла мага вырвался глухой стон. Он еле сдерживался, чтобы не вцепиться в меня. Жадность — плохой советчик, дорогой. — Я хочу Вас, Госпожа, — мальчик шептал, не в силах говорить громко и чётко. — А я не хочу, — выдохнула эти слова в губы и отстранилась, продолжив собираться в дорогу.       Вы бы видели эти глаза. Туман желания раскололся на тысячу осколков разочарования. Мне хотелось смеяться и ликовать от того, как легко я могу ими играть. Глупые. Чёртовы марионетки в руках умной ведьмы.       Когда поезд отправлялся, меня пришли проводить чуть ли не всем факультетом. Было такое ощущение, будто я собралась на фронт. Все эти сопли и прощальные слова меня раздражали, поэтому мы просто вели какую-то непринуждённую светскую беседу. Блэк обмолвился о том, что на олимпиаде будут какие-то почётные гости, о личностях которых ничего неизвестно. Меня эта новость несколько заинтересовала, но не впечатлила. Наверное, министерство Магии снова решило обезопасить собственную шкуру и прислало дополнительных сторожевых псов для охраны. Ещё одни идиоты. На что они надеются, когда по Европе шествует Грин-Де-Вальд, а они сидят в своих кабинетах? Что они могут? Ни-че-го. Этим я и воспользуюсь, когда придёт моё время.       В купе я сидела одна, что меня несказанно радовало. Можно было сосредоточиться на магии — единственной вещи, которая меня цепляла. Она затягивала в зыбкие глубины своих неизученных миров, открывая новые грани возможностей для тех, кто ищет, кто учит, кто использует. В том, что кубок будет наш, я не сомневалась. Почему? Потому, что победу этим идиотам точно не отдам. Потому, что каждая моя заслуга перед школой окупается вдвойне любовью преподавателей и их покровительством. А оно мне нужно, если я хочу идти против Дамблдора. Чертов старик следит за мной неотрывно, буквально дышит в затылок, мечтая уличить в чём-либо незаконном. Противно смотреть, как он гнобит чистокровных, но гладит по головке грязнокровок. Как он читает на трибуне речь про мир, дружбу, любовь к ближнему, а сам таит за душой ни один грех, боль от которого будет тяготить его и в Аду, куда он в скором времени попадает, я уж постараюсь. Монотонные звуки движения поезда убаюкивали, и я открыла глаза только, когда зелёный пейзаж сменился бесконечными хребтами гор, покрытыми толстым вечным слоем снега. Белый и мрачный, метель и вьюга, холод и одиночество — отвратительное место. Я уже ненавидела Дурмстранг.       Встретили с почестями, надо признать. Школа поражала своими размерами и архитектурным стилем. Нас всех сразу же заселили по комнатам. Где-то в далеке слышался мягкий французский язык, а где-то сбоку в соседнем коридоре грубый немецкий. Даже русский был, только английского я нигде не слышала. Мне выделили небольшую комнату, явно беднее, чем была у меня в Хогвартсе. Я не сдержала разочарованный вздох, но мысленно пришла к выводу, что стоит сдерживать свое недовольство. А для примера я могла вспомнить комнату в приюте, и уже эта мне казалась роскошью. Все в коричнево-черных тонах. Мне не нравилось. Один взмах палочки, и волшебная волна меняла цвет на приятный зелёный. Вот так правильно. Так и должно быть. Неужели они думали, что я буду жить в том, что мне предоставили? Ещё одни идиоты. В правилах проживания нигде не говорится, что нельзя обустраивать комнату под свои вкусовые предпочтения, так что претензий ко мне быть не должно. Я даже успела разложить свои вещи, прежде, чем нас всех позвали на праздничный ужин.       Большой зал блестел от чистоты, а воздух был наполнен запахом вкусной пищи. Вероятно, здешние эльфы не спали несколько суток, готовясь встречать гостей. Мне было плевать. Пафос, коим они пытаются бросить пыль в глаза, лишь прикрытие. Им стыдно. Стыдно за мага, что вышел из их стен. С тех пор как Грин-Де-Вальд стал покорять Европу в стремлении на мировое господство, многие страны не раз понужали школу в том, что именно они виноваты в произошедшем. Глупцы. Я тоже планирую стать великой ведьмой, более могущественной, чем этот тёмный маг. Интересно, Хогвартс тоже будут в этом обвинять? Смешно. Все девушки сидели за отдельным столом, ибо факультет, где они могли учиться, здесь один. Что за бред? Волна негодования от дискриминации по половому признаку вызывала во мне ужасную ярость. Это ещё один плюс в копилку к тому, почему мальчиком быть лучше. Девушки с ажиотажем встретили ученицу Хогвартса и с удовольствием освободили место. Я соблюдала этикет донельзя идеально. Нельзя показаться невоспитанной хабалкой, коими являются чёртовы Гриффиндорцы. Слава Мерлину, они не приехали сюда позорить нашу школу. Диалог был лёгким и не особо содержательным, но меня все устраивало. Конкретно сейчас я лишь присматривалась к каждой из них. Мне необходимо было узнать, чем они дышат до того, как начну активные действия по вербовке. — Говорят, сам Грин-Де-Вальд будет, — ломаный английский от француженки резал слух, но суть я уловила.       Надо же, какая честь. Я сделала вид, что полностью увлечена содержимым моей тарелки и продолжила слушать диалог двух не очень умных девиц. Все могу простить в этой жизни: корысть, зависть… глупость — никогда! Но такими проще вертеть, как тебе вздумается. Идеальные игрушки. — Да, я тоже слышала, — она перешла на шепот. — Мой дядя в его войске. Он точно будет.       Ну я же говорю, идиотки. Да за одну такую реплику её и всю семейку могут посадить в тюрьму. И эти дуры будут составлять мне конкуренцию? Это же нелепо. Вежливо закончив беседу с окружающими меня девушками, я покинула общий зал, чтобы наконец-то уединиться со своими мыслями.       Мне нравилось в моей комнате одно — окно в пол, которое я открыла настежь, впустив свежий зимний воздух. Чтобы не заболеть и не замёрзнуть, использовала согревающие чары. Небо сегодня было безоблачным, поэтому звёзды ярко светили, составляя десятки созвездий. Ко мне подползла моя любимица, извиваясь кольцами. — Гос-спож-жа, — Змея обвила мою руку, попадая под согревающие чары.       Парселтанг. Обожала говорить на этом языке. Чувство чего-то особенного и неповторимого разливалось по венам. Это я особенная. Наследница. Моя кровь — то, что никто не сможет отнять. — Правду говорят в зале? Грин-Де-Вальд действительно будет на олимпиаде? — Пр-равдас-с, — она на секунду сомкнула глаза.       Прекрасно. Замечательно. Почувствовать его энергию, понять, что он за маг такой. Все это мне было необходимо. Столько идиотских легенд о нем слагают, а где среди этого всего правда — черт пойми. Я легла спать. Завтрашний день обещал быть весёлым.       Утро следующего дня выдалось отвратительным. Непривычный холод в замке чувствовался сполна тем, кто привык к теплу и дождям. Чтобы ещё раз я жаловалась на погоду в Лондоне… Да, никогда. Лучше туман и серое небо, чем снег и холод. Я собиралась неспешно, поскольку встала заранее. Мне хотелось немного потренироваться на улице, пока все спят, чтобы потом быть полностью сосредоточенной и внимательной. Красивое белье, новые чулки, зелёная юбка чуть выше колена, мантия со знаком Слизерина школы Хогвартс. Белая идеальная рубашка и такой же зелёный галстук под цвет низу. Волосы я собрала в крепкую причёску с косами, минимум косметики на лице и чистая до блеска палочка. Пришлось накинуть плащ потеплее, поскольку чёртов холод в чёртовых горах мог пробрать до костей, а потом я бы и вовсе слегла с воспалением лёгких, как в детстве в приюте.       Замок ещё спал в это время, поэтому искать выход мне пришлось интуитивно. К счастью, с памятью у меня было все в порядке, поэтому я вышла в центральный двор школы. Мне повезло, особо сильного ветра, как вчера вечером, не было. Чёрные кожаные перчатки спасали меня от обморожения, поэтому тренироваться я планировала до начала всеобщего пробуждения. Первый выпад, и из палочки вырвался светло-синий поток, что смел огромный сугроб на моем пути. Долго ещё я чувствовала блаженное тепло, которое разливалось в груди и заканчивалось покалыванием в кончиках пальцев. Волшебная палочка — лишь способ выпускать магическую энергию. Маг может колдовать и без неё — эта истина преследовала мое сознание уже несколько лет. В приюте колдовала и без палочки. Отложив волшебное оружие в сторону, я сосредоточилась на снеге под ногами. Представила, как жар, что исходит из сердца моего тела, проходит волной по рукам и ногам. Стало душно, на лбу выступили капельки пота. Волна за волной, я заставляла силу топить снег, и вскоре обнаружила себя в небольшой луже, которая практически сразу замёрзла. Да! От восторга чуть не подпрыгнула. Со всей этой увлеченностью делом не заметила, как за мной наблюдают. Почувствовала скорее тень, чем живого человека. Как она быстро появилась, так же быстро и исчезла.       Олимпиада началась ближе к полудню. Пока приезжие маги вошли в ритм жизни этого часового пояса, пока поели, пока окончательно проснулись. Меня это раздражало. Мне не нравилось всех их ждать, но приходилось терпеть. И вот, представитель от каждой школы уже стоит в центре огромного амфитеатра, а на трибунах сидят зрители. Я бы не смогла увидеть его в любом случае, ибо мы стояли слишком далеко. Но он видел. Всех.       Первое испытание — Боггарт. Первое всегда самое простое, поэтому каждый из нас прошёл во второй тур. Мой страх — мой труп. Чтобы никто не увидел этой слабости, которую я считала глупой, быстро использовала контр заклинание.       Второе — Банши. Костлявая ведьма-привидение с длинными, до пола, чёрными волосами и зелёным лицом, вестница смерти. Обладает пронзительным, очень громким голосом. Никогда не разговаривает, только вопит. Может принимать любые образы, чтобы напугать человека и заставить его кричать. Две идиотки закричали. Она поистине была очень страшная. Я молчала. Главное — молчать. А потом использовала мощное заклинание собственного производства. Приведение медленно таяло на глазах, а первые аплодисменты с трибуны были предназначены только мне.       Третий этап — Тролль. Нас осталось трое. Один из школы-хозяйки здешних мест, я и русский маг. Огромные, толстокожие создания с маленькой головой и длиннющими руками. Обладая нечеловеческой силой и очень малой восприимчивостью к магии, даже один тролль может создать проблемы для целой группы магов. Ко всему прочему — они очень агрессивны и жестоки. А на нас их, конечно же, решили натравить. Черт. Я отпрыгнула в сторону, сбросив мантию и расслабив чёртов галстук. Трибуны снова завопили от ажиотажа. Чувствовала себя мышкой в лаборатории, над которой ставят эксперимент и смотрят, выживет или нет. Мерзко. Но я хотела выжить. Черта с два я проиграю. Маг из Дурмстранга решил ударить, что есть мочи, но от своей силы был отброшен к трибунам и потерял сознание. Русский выжидал, пока я нанесу удар. Жди, жди. А я заберу железячку в виде кубка себе. Скрутив тролля верёвкой, да потуже, использовала базовое заклинание резки, отрубив существу голову. Тишина стояла гробовая. Или мне так казалось, ибо шум в ушах не давал спокойно мыслить. Русский был в крови, похоже попал под струю из сонной артерии тролля. Я же поднялась на ноги, осматривая ликующих зрителей, но звука не слышала.       Последний, четвёртый этап — Дементоры. Самые отвратительные существа на свете. Они живут там, где тьма и гниль, приносят уныние и гибель. Они отовсюду высасывают счастье, надежду, мир. Не сказать, что во мне их много, но и совсем тьмы в душе нет. Два дементора на два мага. Один победитель, один способ защиты.       У меня нет Патронуса.       Мысль чертовски больно саднила в разуме, пока чёрные создания надвигались на нас не спеша. Русский попытался использовать защиту, но не смог вовремя собраться и потерял контроль над эмоциями. Я — легилимент. Закрыть разум от ублюдков. Стараясь выстроить нерушимую стену, чтобы твари не смогли добраться до моих мыслей и страхов, я и сама не поняла, как это произошло. Вот, он уже близко ко мне. Я снова ничего не слышу и не вижу. Он с любовью разводит мои руки в стороны, приближаясь к моим губам. Только боль, только холод, только злоба и ненависть. Ничего светлого в моей жизни. Ни капли тепла.       Я не хочу умирать .       Сознание начинает возвращаться только тогда, когда дементоры издают ужасные звуки, корчась на земле от… боли?! Как такое возможно?! Потом замечаю, как кончики моих пальцев горят зелёным огнем, и каждая вена моего организма несёт эту силу с током крови. Вокруг меня барьер из тьмы, что поднимается от земли. Постепенно начинают возвращаться слух и восприятие цвета. Маги кричат от восторга, учителя пытаются пробраться к нам через стену, которую я выстроила между собой и этими тварями. Всё заканчивается чернотой. Я уплываю.       Очнулась в своей комнате. Вокруг тишина, но я уже прекрасно различаю звуки. Все вернулось. Я осталась жива. Чёрт бы побрал эти олимпиады. О чем вообще думали организаторы, когда приводили в школу дементоров?! Злость. Бессилие. Что я могу? Ничего. Моя мантия аккуратно висит на вешалке, а палочка лежит на тумбочке возле кровати. — Вы очнулись, мисс Реддл? Я рад, — не сказать, что его голос был полон радостных ноток, скорее, он был холоден и отстранён.       Грин-Де-Вальд.       Моё сердце пропустило несколько ударов при виде мага, сидящего в кресле напротив. — Как Вы себя чувствуете? Ах, да. Кубок, несомненно, Ваш, — он показал жестом на столик с зеркалом, где стоял красивый золотой кубок, кричащей о моей победе.       Мне было плевать. Я чуть не умерла или, того хуже, не лишилась души. Пусть и расколотой, но все же души. Было бы глупо погибнуть на соревнованиях. — Спасибо, мне уже лучше, мистер Грин-Де-Вальд, — я присела на край кровати. — О, прошу, без этих формальностей. Просто Геллерт.       Я кивнула в знак согласия. — Тогда просто Тома.       Он слегка улыбнулся одними уголками губ. — Я впечатлён, Тома, — моё имя с его губ слетало как-то… нежно. Мне нравилось. — Вы смогли отогнать дементоров без помощи Патронуса и волшебной палочки. Скажите, почему Вы просто не использовали Защитника? Не поверю, что такая… осторожная ведьма, как Вы, хотела привлечь внимание.       Это было правдой. Привлекать излишнее внимание к собственной персоне я считала неприемлемым. Рано. Силу показать нужно, но в свое время. — У меня нет Патронуса, — призналась честно, а он и не удивился.       Мужчина встал с кресла и подошёл к столику, который стоял рядом с моей кроватью. — Позволите? — Маг жестом указал на палочку.       Я кивнула. Он осторожно касался её кончиками пальцев, будто что-то изучая. — Сделана из тиса с сердцевиной из пера феникса и имеет длину 13½ дюймов. Производитель — мастер Олливандер. Я не ошибаюсь?       Вау. Не думала, что маг может так точно определить составляющие части палочки. Если с длиной и производителем не трудно, то вот с сердцевиной посложнее. — Всё верно, Геллерт, — в моих глазах был азарт.       Общаться с таким магом мне льстило. Он усмехнулся. — Вы очень талантливая ведьма. Вместо Патронуса у Вас есть кое-что более ценное, мисс, — он повернулся ко мне. — Тьма.       Он был заинтересован. Я это видела. Знала. Чувствовала. Приблизилась к магу, что до сих пор держал в руках мою палочку. Играть. Мне безумно захотелось с ним поиграть. С одногруппниками это выходило просто, стало интересно, как получится с великим тёмным магом. Его глаза ничего не выражали, даже когда я дотронулась кончиками пальцев до его руки. — Вы мне льстите, — шепот с моих пухлых губ и взгляд с поволокой снизу вверх.       Мои еле уловимые движения по его сильной мужской руке и неотрывный контакт глаз. Готова поспорить, его зрачки расширились, когда я прикусила губу. В следующий момент моё тело оказалось прижато к стене, а рука Грин-Де-Вальда сжимала моё горло. Грубо. Жестоко. Мне понравилось. — Играть со мной вздумала, девчонка? — его губы оказались возле моего уха. — Думаешь, я не вижу амбиций в твоих глазах, которые ты так старательно скрываешь?..       Вот это он в точку. Амбиций у меня хоть отбавляй. Его взгляд был злым. Я думала, что он ударит меня. Я бы ударила, будь на его месте. Но вместо боли почувствовала, как моя палочка скользит по колену, поднимаясь выше к бедру и переходя на его внутреннюю часть. Он большим пальцем руки задрал мой подбородок, видя, как от учащенного дыхания пульсирует вена. — Дамблдор идиот, если не видит, кто учится под его началом, — его взгляд скользнул к галстуку с рубашкой, которые он уже горел желанием разорвать. — Я бы мог предложить тебе свое покровительство, но тебе всегда будет мало.       Мало. Это точно. Мне всегда будет мало того, чем я обладаю. Силой, властью, могуществом, знаниями. — В этом мы с тобой похожи, Тома, — его губы оказались в нескольких миллиметрах от моих.       Как же далеко, как же вкусно. Уже чувствую горячее дыхание, чувствую как кончик палочки давит на самую чувствительную точку моего организма. Я вскрикнула от удовольствия и закрыла глаза, пока его губы, наконец-то, вцепились в мои. Не было там нежности и любви. Только желание обладать, только грубость и решительность. На место палочки пришли его пальцы. Он умел делать приятно, ибо мои ноги сами собой раздвигались в стороны от его ласк. Развернув меня к себе спиной, я оказалась прижата грудью к стене, пока два его пальца погрузились в моё лоно. О, Боже. Стоны, которые я подавляла, больше не могли оставаться внутри и вырывались наружу. Твою мать, это лучшие движения в моей жизни. Он ритмично двигался внутри меня, массируя клитор, заставляя ногтями царапать стену. Пик приближался быстро, и как только маг этого почувствовал, замедлился. Это он со мной играет. Впервые в жизни со мной кто-то играл. И он решил это показать. Показать, что знает о моем замысле. — Пожалуйста, — мой голос был мягким и покладистым. Ему понравилось.       Несколько грубых движений внутри, сопровождающимися моими вскриками, и дикий рык вырвался из горла вместе с током горячей жидкости, что текла по моим бедрам. Твою мать, как же хорошо.       В следующий момент я оказалась на кровати, придавленная телом Темного мага, чьи глаза теперь горели только желанием. Я хотела перехватить инициативу в свои руки, но Геллерт умело вернул меня на место. — Нет, Тома, как с твоими марионетками, со мной не получится, — он тихо рассмеялся.       Не получится. Умный, гад. Через пару секунд мои руки были привязаны к кровати заклинанием с веревками, а его разрывали на мне одежду. Никто и никогда меня ещё не связывал, обычно я их. Но сегодня не обычный день, верно? Сам Грин-Де-Вальд в моей постели. Долго церемониться мужчина не стал, лишь ненадолго задержался возле каймы чёрных шёлковых чулков, перебирая пальчиками кружева, на что хитро ухмыльнулся. Его взгляд был тёмным и опасным, какой и должен быть у чёрного мага. Он вошёл резко, без спроса и разрешения. Плевал на осторожность и комфорт. Мне нравилось. Каждый его дикий толчок ставил меня на место тех, кого имела я в Хогвартсе. Оказалось, подчиняться, иногда, это даже приятно. Но до сегодняшнего дня мне не встречались те, кому захотелось бы вот так выгибаться навстречу, как ему. Комната постепенно наполнялась жаром и желанием. Из-за большого количества приятных эмоций моя сила стала выходить из тела. Кажется, лопнула какая-то ваза. Геллерт припал к губам, ловя каждый мой стон. Его рык в мои губы означал о его пике, который пришёл одновременно с моим. Глаза мага блеснули тьмой. Моей тьмой.       А говорил, не получится…