Знакомство

Она открывала список вакансий пятый раз за день. Ничего. Ничего нового. Она еще раз просмотрела список и тяжело вздохнула. Уже который раз она надеялась все изменить. Изменить свою скучную жизнь. Не тяжелую, как привыкли все читать в сопливых книгах. А именно скучную. На протяжении года, двух, трех, пяти... Ничего не менялось, абсолютно. Буквально через 5 дней ей исполнится 30 лет. За плечами оконченное высшее образование, работа в скучном офисе, аренда квартиры, вечно мурлычущий кот. Она была похожа на женщину из фильма про старую деву в окружении котов. Энн Смитт была обыкновенной девушкой. И у нее ничего нет, не считая работы, которая ей уже осточертела, квартиры, которая даже не и ее, обыденности, которая даже не приносит ей счастья. Просмотрев список вакансий, Энн закрыла вкладку, хлопнула крышкой ноутбука и, взяв стакан с вином, отправилась наблюдать за передвижением людей с балкона. Люди спешили, торопились: все было, как обычно. Но вдруг Энн увидела как будто молния ударила по середине пешеходного перехода. И там появился мужчина, белобрысый, как будто его уронили в котел с краской платинового блонда. Нет, ей определенно показалось, он не мог появиться из ниоткуда. В ней определенно говорит вино. Энн отложила бокал и решила, что ей стоит отправиться спать. На следующее утро Энн проснулась до будильника. Во сне она видела, как по волшебству на улице появился тот мужчина. Ну что за глупости, волшебства не бывает. Тем более какое ей дело до мужчины, которого она больше не увидит. Она не торопясь начала собираться на работу, то и дело ловя себя на мысли о сне. Надев пальто и поправив берет, Энн взяла ключи и отправилась на работу. Каждое утро она заходила в кафе неподалеку от дома, брала кофе и отправлялась на работу. Она все так же наблюдала за передвижениями людей. Энн открыла дверь кафе. — Доброе утро, мистер Джонсон. Одно латте, пожалуйста. Мистер Джонсон лишь улыбнулся ей и принялся за заказ. Пока Энн ждала заказ, она краем глаза увидела того мужчину. Она не поверила своим глазам - как в таком большом городе можно кого-то увидеть два раза. Он читал какую-то газету. И на минуту Энн показалось, что картинки в ней двигаются. Нет, это определенно глюки. Пора заканчивать пить. Он перестал читать газету, поднял свои глаза и их взгляды встретились. Энн тут же почувствовала себя неловко и отвернулась. Тут же подоспел мистер Джонсон с латте. Энн расплатилась и покинула кафе. Весь оставшийся день она провела на работе. Она должна была закончить в пять. Но ее ужасная начальница решила, что она царица мира и оставила Энн выполнять свою работу. Только в 10 вечера Энн наконец разобралась со всеми отчетами и вышла из здания. Возвращалась она достаточно поздно, чтобы не найти ни одного автобус до дома, и Энн пришлось идти пешком. И хотя путь до дома лежал через знакомые улочки, идти было жутко страшно. Повсюду ей казались маньяки, убийцы и любой шорох доводил ее чуть ли не истерики. Сцыкунишка. Когда она уже добралась до последнего двора, она услышала странные звуки. Из неоткуда взялась банда не особо трезвых мальчиков. — Эй, малыш, какие планы на вечер? Энн сделала вид, что она ничего не слышит и ускорила шаг. Но преследователи тоже решили не отставать. Энн переключилась на бег. Правильно учитель по спорту поставил ей F по спорту. Она почувствовала руку на своем запястье и уже приготовилась орать, чтобы кто-нибудь да услышал ее, но услышала строгий мужской голос. От нее убрали руки. — А ты кто такой, сопляк? — ответил ему один из нападавших. Но в ответ прозвучало лишь Инкарцеро. И Энн увидела, как веревки связали ее обидчиков. Что происходит? Может, перестать пить? Работать? Или пора отдохнуть? Какие веревки? Какое волшебство? На секунду Энн казалось, что она потеряла рассудок. Но ее вырвало из мыслей фраза: — Ты в порядке? — Я... да, - ответила Энн. Тут ее платиновый герой произнес Обливейт. Она так и не поняла, что происходит. — Давай, я проведу тебя домой, — сказал он. — Давай, — согласилась Энн. Он провел ее до дома. И тут Энн будто прорвало. — Может ты скажешь, кто ты? И что это, в конце концов, было? Но в ответ лишь прозвучало Обливейт.