***

*** «Сколько раз этот рыжий мальчишка Над дедом смеялся моим! Кричал, убегая вприпрыжку…» А дед: «Всё, Фенрир, помолчим. Не стоит он вовсе вниманья, Ведь это же Лайелл Люпин. И даже при диком стараньи Вовек не поладить нам с ним. Таким объяснить невозможно. Беспечен, задирист и нагл. Фенрир, за тебя мне тревожно. Как жалко мне, что ты не маггл. Ведь мог бы жить, не опасаясь Таких беспардонных задир…» «Как мать? Умереть вдруг, спасаясь?» — С досадой заметил Фенрир. «Отец твой… Ты знаешь историю. А с мамой твоей по пути…» «Я помню про всё и не спорю я. Все ж… Дед. Ты меня обрати». «Да даже и думать не смей ты! Вервольф — это жизнь под откос. Ты думаешь, станешь сильней ты? Свободы и жизни вопрос». «Но волчья дает нам природа Особую силу и страсть!» «Грейбек… Ох, ведь наша порода… Придется ей вскоре пропасть. Как я не хотел, чтобы сын мой Пошел по дорожке такой… Но он от судьбы не ушел той… И внук есть, такой заводной… Луна нас ведет по дорогам, Одной ей известным порой. Но страшным ошейником строгим Становится дар дорогой. Так, волка святая свобода Ведет непременно к беде. Тебе не минуло и года, А мать утонула, в воде От супруга спасаясь. Он волком все луны бывал. Чтоб вас не убить, запираясь В глубокий и темный подвал. Но верная волка подруга Тогда одного не учла: В замке ключ вертелся так туго… Мать плохо его заперла. Тебя твой не тронул папаша, Не знаю уж, почему. А мать… Горе-горюшко наше…» «Я, дед, вот чего не пойму, Какое же дело Люпину До нашей семьи, отчего Неймется их мелкому сыну? Как я ненавижу его!» «Родитель Люпина аврором Служил уже очень давно. А твой отец был, знаешь, вором. Ох, предупреждал же я, но… Поймать его очень хотелось Аврору Люпину всегда. Но страшная приключилась В нашем семействе беда. Кошмар моего волка-сына! Остался без матери ты… А у аврора Люпина Внезапно сбылись все мечты. Но только в момент задержания Отец твой его укусил. При всем своем диком старании Его он недообратил. Болел долго-долго аврорчик И все же скончался от ран. Отец твой, в числе многих прочих, Был осужден. Азкабан. Оборотень очень недолго Может в тюрьме просидеть. Много не надо там волку, Две-три луны лишь, и — смерть. Тебе, Фенрир, только двенадцать, И вроде способности есть. Но надо тебе постараться Навек позабыть слово месть». «Дед, знаешь ведь, невозможно, Ведь это сплошной беспредел». «Я знаю, Фенрир, это сложно, Но я-то терплю и терпел». «И что ты смирением этим Кому-нибудь доказал? Пока я Люпина не встретил, Всегда он тебя обзывал». «Фенрир, ты пойми: улыбаясь, Я хуже смеялся над ним. Уж черти над ним, ухмыляясь, Кружатся как призрачный дым». «Нет, не понять мне смиренья, Мне б волком скорее бы стать. Да, дед, моего обращенья Никак тебе не избежать». «Да ты понимаешь, что мука, Для деда родного — беда: Сделать чудовищем — внука? Такого, как сам? Никогда! Отец твой был тоже вервольфом. Погиб, не было тридцати… Смертей этих столько, ох, столько… А ты — обрати, обрати… Я вижу насквозь твое сердце, Я знаю его, как свое. И вижу, что не отвертеться Никак мне. Ох, горе мое… Фенрир. Завтра в лес мы уходим, Как я всегда делаю сам. Под полной луной там побродим. Судьбу я вручу небесам». *** Полгода спустя в стычке быстрой Был слегка ранен Люпин. Укус неглубокий и чистый. Фенрир уже непобедим. Укусом в районе предплечья Лайелл слегка обращен. Укушен вервольфом, отмечен, Фенриром луне посвящен. Нет, обращаться не сможет, Волком ему и не стать. Но кости теперь долго гложет, И мясо сырое стал жрать. *** Прошло лет, наверное, двадцать. И в поисках новых квартир Для стаи пришлось постараться. И к деду вернулся Фенрир. Сам дед уж навеки с луною К этому времени был. Дома обходя стороною, Фенрир ничего не забыл. «А у Люпина что? Глянем: Жена есть и маленький сын. Что, Лайелл, насмешки помянем И неуваженье седин? И это твое выступленье, Что слышал весь аврорат… Затменье? Конечно, затменье! Всю жизнь нарываешься, гад! Сегодня я встречусь с тобою. В твой дом придут горе и плач. Сегодня под полной луною Я месть, я судьба и палач. Я б вырвал тебе твою глотку, Сожрал бы тебя под луной. Жену твою тоже, красотку… Но план мой сегодня другой. Сыночек твой четырехлетка — Сегодня лишь он моя цель. Быстро, надежно и метко Его обращу я, поверь. Станешь смеяться ли, Лайелл, Склонишься ли до земли… Вспомнишь тогда, как ты лаял На деда остроты свои! Необратимо проклятье, Волчья «поганая» кровь! Клятву бы должен был дать я: Вас всех кусать вновь и вновь!» Так и случилось, что Римус За смех отца платит сполна. Сильно страдает: «Не вырвусь, Меня вечно тянет луна». В Хогвартс, однако, мальчишку Пристроил старший Люпин. Слишком прогнулся, ох, слишком, Дамблдор Альбус, кретин. А что, главарь Визенгамота И школы волшебной главарь Вечно крышует кого-то. Благо все ищет, как встарь. Из тех, кого он привечает, Многих уже не спасти: Мало кто доживает Из них и до двадцати. Фенриру всегда безразличны Общего блага дела. Оборотней же отлично Тьма под крыло забрала. «Грязную кровь очищаем Методом волчьим своим: Ловим, сдаем, обращаем, Иногда, впрочем, едим. Но редко — за это не платят Монетою звонкой сполна. На наш век уж точно их хватит. Что дальше? То знает луна». Так все и закончилось, братцы. Мораль басни будет простой: Ты, прежде чем посмеяться, Смотри, кто стоит пред тобой. За скромным седеньким дедом Может стоять гордый внук, Чей нрав тебе вовсе неведом. Думай же, думай же, друг.