Игра не стоит свеч. Простые жизни не стоят пафоса

Клод Уизнер сидел за своим столом, шмыгая носом и  царапая пером по бумаге.Слева, справа и перед ним  лежали затертые другими студентами учебники. Дышал парень тяжело и прерывисто. В здании напротив проходили лекции и вещали профессора, а в этой комнате Клод решал задачи, которые нужно было сдать еще вчера. Ночью ранее он мучался в постели от лихорадки, заснуть не удавалось, поэтому пришлось убивать часы чтением. Абсолютно бесполезным занятием. На кровати лежала книга, взбудоражившая флегматичность студента. Когда-то давно брат, вечно сующий нос в дела Клода, неделю рассказывал о  возвышенном смысле этого невероятного произведения и значимости данной истории в жизни каждого. Тот был уверен, что Клоду необходимо ее прочитать для борьбы с пессимизмом и однообразием будней. Студент, пусть и занятый делом, иногда бросал взгляд на красную обложку и раздраженно отворачивался к более приятным взору интегралам и  цифрам. На бумаге ему все было понятно, он хорошо знал теоремы и исключения, долгие годы решал задачи с разными условиями, забываясь и с упоением приближаясь к ответу каждый раз.Длинные романы были для него идеализированной и  неотесанной выдумкой. Главный герой всегда улыбается и преодолевает различные препятствия, но обязательно идет за своей мечтой и защищает других, позабыв о личном счастье. Невероятная глупость. Каждый жаждет лишь спасти себя самого, а пресловутое предназначение - слишком громкое слово для мелких жизней сотни одинаковых тел, скудно умеющих мыслить.С чего бы у каждого человека было предназначение? Выживи, займись делом и оставь "предназначение" избранным. Тем, кого тоже не существует. Зачем преувеличивать и обманывать читателя, если мир на самом деле строг и мрачен? У него нет множества смыслов и граней. Есть лишь ночь и люди, живущие во времени им отведенном. Просто координатная плоскость с пространством и временем вместо "x" и "y". Клод прикрыл тетрадь. Размышления не давали ему покоя, он шумно выдохнул и посмотрел в окно. Под льдом Луны, его взъерошенные карминовые кудри блекли и темнели. Синие жилки пульсом подергивали серую кожу, а рука отстукивала секунды кончиком пера. Эфир редких туч подернулся медно-пурпурными оттенками. Приближался рассвет. Отмахиваясь от сонной пелены, расползающейся по сознанию, Клод встал со стула, взял алую книгу и вышел из комнаты. В библиотеке студентов не было. Поставив роман на полку и выровняв все корешки в одну линию, Клод поднял взгляд и заметил тонкую тетрадь, горизонтально лежащую на книгах аккурат на уровне его глаз. Библиотекарша недовольно попросила юношу поторопиться с выбором. Скоро рассвет, библиотека закрывается, да и он был единственным посетителем в такой ранний час. Математик поспешно вышел, наконец избавившись от напоминания о брате, морали и художественной литературе. В комнате было все также душно. Открытое окно не помогало наполнить воздух влагой. Уизнер снова оказался за столом, но теперь в его голове было лишь любопыстство, а не недовольство миром. Тоненькая тетрадь, буквально в двадцать страниц толщиной, сложенная дважды,легко уместилась в карман брюк. Печати на форзаце тетради не было, поэтому совесть Клода кража не волновала. Библиотека не имела в тетради ценности, а растерянный хозяин успел бы обнаружить пропажу и вернуться за ценными записями в течение ночи. На обложке странного  предмета было нарисовано красное Солнце с полуприкрытыми черными глазами и такой же черной ухмылкой. Неприятная взору картинка. Вгляд светила напоминал крысиный, а цвет радужек был идентичен каждому ночному человеку. Клод открыл записи и обнаружил, что это не записи вовсе. В обложке тетради были собраны вырезки из газет, отрывки писем, исследований, фотографии и печатный текст. В письмах находились догадки о существовании мифических существ, живущих в ночи и не переносящих свет, буквально прожигаемых фотонами. Этой теме были посвящены целые переписки, собранные в одном месте. Множество лиц людей в пышных старинных нарядах были обведены красными чернилами и соединены линией. Записи ученых свидетельствовали о наличии особого вещества в крови этих личностей,придающего ей неестественный оттенок. Исторические справки кричали, что настоящие люди жили и живут в свете дня, что было полнейшей выдумкой для современных реалий. Все знают, что люди еще с древности понимали вред солнечных лучей для кожи и особенно для глаз, приспособленных лишь к темноте. Настенные часы пробили три удара. Ночь подходила к концу и студенты возвращались в общежитие. Летом день наступал чертовски быстро. Уизнер был поглощен чтением и погружением в непонятное для него исследование. Теории заговоров парень слышал часто, но ставить под вопрос природу человечества не приходилось. Стук в дверь смешался с громким стуком секундной стрелки. Не дождавшись разрешения для входа, в проеме появился высокий студент с широкой улыбкой и рыжей шевелюрой. Он громко поздоровался. Клод содрогнулся и быстро спрятал  тетрадь в свои личные дневники, страницы которых были нарочно залиты чернилами. Снова Франц. Родственник, который о нем заботился, но этой заботой душил. Рыжий поэт спросил о здоровье Клода и шутливо поинтерествался, прочитал ли тот "Пылающие сердца". Желание высказать все свое недовольство романом не смогло победить желания избавиться от непрошенного гостя. Быстро округлив диалог и соврав, что роман прекрасен и Франц абсолютно прав в его толковании, Клод уже хотел желать брату спокойных снов, когда тот, почти закрыв за собой дверь, повернулся и  заговорщицки прошептал: – Огонь нужен лишь тем, кто слеп во мраке. После неоднозначной фразы Франц противно усмехнулся и закрыл дверь. Клод сидел неподвижно. Он вспомнил, что эта фраза была из красной книги, но улыбка поэта не давала ему покоя.Франц никогда так не улыбался. Рука сама потянулась за тетрадью, пока разум находился в смятении. Математик открыл ту страницу, на которой остановился. В статье из газеты красными чернилами было подчеркнуто из разных строк: рок, тьма, жизнь, кровь.На следующей странице: летучая мышь, человек. Сначала Клоду было неуютно, он отпил немного  горького вчерашнего чая, который оставил на столе. Математик попытался собрать слова в предложение, но получалась несвязная чепуха. После недолгих размышлений студент пришел к обоснованной мысли, что брат его разыгрывает. И все слова нужны лишь для того, чтобы напустить страх на парня. Действительно, поэт же знал, что в библиотеку придется вернуть "Пылающие сердца", а если бы Клод не заметил на полке  тетрадь, то Франц бы навестил его и подкинул "исследование" незаметно. Это же очевидно! Юноша выдохнул и хрипло рассмеялся. Как , оказалось, его просто обмануть. Интересно, до чего же довел это "исследование" прохвост? Математик перелистнул все документы и открыл последнюю страницу. На белом листе снова было нарисовано Солнце. Ничего особенного. Занимательной была надпись на форзаце. Широкими буквами выведенное внизу обложки: "НАЧАЛО". В голове Клода щелкнула догадка. Он открыл блокнот и взял в руку карандаш. Читая с последней страницы подчеркнутые слова и записывая их в обратном порядке, студент составил на бумаге предложение: "Человек - это летучая мышь. Кровь дает ей жизнь, а тьма является роком." Да, идеальное изречение для легенды про вампиров.Брат хорошо поработал. Часы отсчитали четыре удара и горизонт окрасился желто-зеленым. Клод подошел к окну и взялся руками за черную шершавую ткань штор, помогающих скрываться от света. Помедлив, он снова задумался. "Огонь нужен лишь тем, кто слеп во мраке". О вампирах или же о нас говорил Франц? Пятый удар. Клод повернул голову, отшатнулся и рывком зашторил окно.Солнце уже висело над землей и щедро раздавало свои лучи каждому.Он упал на колени и приложил ладони к глазам, шипя ругательства.Плотные капли цвета индиго, лишь на свету блестящие синим, сквозь пальцы падали на пол в такт стуку часов. Огонь насмехался над летучими мышами, которые никогда не увидят красок дня и грел настоящих людей, живущих под яркой звездой.