Часть 1

— Спасибо бо-о-ольшо-о-е-е за помощь... — сказал юноше кандидат в президенты, поймав свою нижнюю челюсть у самого только что подстриженного газона, на что тот уложил баскетбольный щит на грузовик и ответил обворожительной, застенчивой улыбкой. — Не за что, обращайтесь! — Это кто? — шёпотом спросил будущий президент своего охранника, ёжась от невообразимой картины: как юнец несёт баскетбольный щит! ОДИН НЕСЁТ, тогда как его устанавливали пятеро здоровых мужиков! Охранник нервно сглотнул и прохрипел: — Не знаю. Бродяга, кажется. Вроде как из другого города приехал в Сеул. Работу искал... Увидел, что мы пытаемся этот щит перетащить втроём и вызвался помочь... — Догони немедленно! Найми мне его в охрану личную, немедленно! — заорал будущий глава страны. Начальник охраны выбежал за ворота и вернулся ни с чем. — Как сквозь землю провалился! Нет его нигде! — Из-под земли достань! Бегом! И чтоб без парня этого не возвращался! — рыкнул без пяти минут президент вытирая со лба холодный пот. — Такие как он на вес золота! Мне нужен этот Золотой Самородок! — Господин Ким, умоляю, расправьте лобик и улыбочку верните на ваше прекрасное личико! — нервно улыбаясь, просил художник, рисующий портрет будущего лидера маленькой, но великой страны Южной Кореи. — Конечно! Как скажите, Тэхён! Я постараюсь не мешать вам работать своими эмоциями, — ответил Ким Намджун, заставляя себя сесть в кресло, чтобы снова позировать нанятому им молоденькому, но очень одарованному талантом художнику-экспрессионисту. ... А Золотой Самородок тем временем с тоской осматривал стенки очень глубокого колодца, в люк которого провалился заглядевшись на Ламборджини Урус - огромный, мощный внедорожник, заезжающий во всё ещё открытые ворота особняка и на парня за рулём такого мощного красавца, с такой же мятной чёлкой как и авто. — Я что, сквозь землю провалился, реально? И как теперь отсюда выбираться? — судорожно набирая вызов на телефоне вновь и вновь и глядя жалобно на высвечивающиеся, лишающие всякой надежды на спасение слова: НЕТ СВЯЗИ - скулил парнишка. ... Уже потеряв всякую надежду Золотой юнец сидел и плакал на дне канализационного колодца, как вдруг ему под ноги упало что-то. Вслед полетели и неистовые ругательства, затем появилась голова с мятной чёлкой и чупа-чупсом, торчащим из матерящегося рта: — И как тебя теперь оттуда доставать, а, телефон? Афоня, дорогой, не хочешь мне подсказать? — позади заглядывающего раздался хриплый голос начальника охраны, который излазил, оббегал весь район со своими людьми в поисках пропавшего парнишки. Он посветил вниз своим небольшим, но мощным фонариком, всегда висящим у него на поясе и истерически засмеявшись, разрыдался. — Ты чего, Седжин? — испугавшись такой реакции соработника и осторожненько вглядываясь в глубину колодца, спросил мятноволосый водитель Ламбо. — Да я ж его уже десятый час по всему нашему околотку ищу! Шеф сказал без Золотого Самородка НЕ возвращаться. Из-под земли, но достань! А ОН реально под землю провалился! — испуганный юноша тихо всхлипывая и трясясь от холода наконец вылез на прогретый вечерним солнышком асфальт и, стуча зубами друг о дружку, проговорил: — Спасибо, что нашли меня. Вот ваш телефон. — Не разбился? Вот эт ДА! Афоня! Миленький! Живой! — приплясывая на месте, радовался водитель, чмокнув на радостях паренька в щёку. — Спасибом не отделаешься! — пробурчал начальник охраны водителю и обратился тут же, не сбавляя обороты к спасённому парнишке: — Теперь от меня ни на шаг! Будешь со мной работать, понял?! — он накинул на Самородка свою тёплую куртку и стал растирать его спину и руки, всунув ему перед этим в ладони кружку с горячим кофе. — И не вздумай заболеть, а то Шеф мне за тебя голову оторвёт. — Голову оторвёт? За меня? Почему? Я же не из золота, во мне нет никакой ценности, — моргая часто наивными, огромными глазками, прихлюпывая большими глотками согревающий, ароматный напиток, идя послушно рядом с огромным своим спасителем, бубнил юноша. — Бемби, не иначе... — хмыкнул водитель Ламбо, тряхнув мятной чёлкой, глядя через смеющиеся щёлочки век в эти невинные большие глаза. — Юнги, отстань! Господин Ким ждёт его! Весь мозг мне уже своими звонками выел: "Нашёл? Ты нашёл мой Золотой Самородок? Где мой Золотой макнэ? — Да уж, Золотой Самородок из-под земли! Невероятно! Бомбически просто! — слушая рассказ водителя и охранника, всплёскивал руками красавец повар, подставляя новому, очень юному работнику свои блюда оставшиеся с ужина. — А он действительно уникален, этот малыш. Малыш Бемби, Золотой Самородок, каких только имён тебе не на придумывали... Кушай, кушай, мальчик мой! — на что тот только смущённо улыбался, наклоняясь ниже к тарелке, чтобы спрятать свои огромные глаза, продолжая с невероятным аппетитом поглощать стряпню Джина. Потом не поднимая взгляда сказал тихо: — Меня вообще-то Чонгук зовут Чон Чонгук, можно просто Куки. А у вас есть банановое молоко? — Нет, бананового нет, но с завтрашнего дня, БембиКуки, будет! Для тебя теперь всё будет, что ты захочешь, Золотце моё! — ответил вошедший в столовую будущий президент. Охранник устало выдохнул, гладя парнишку по нежным волосам: — Да любой его каприз за ваши деньги, Господин Намджун. Ой! Простите, без пяти минут президент Ким! В столовую ворвался хохочущий звонко, в элегантном алом костюме изящный молодой мужчина: — Не без пяти минут! А уже ПРЕЗИДЕНТ! Выбрали! Намджуна президентом выбрали, только что окончательные результаты голосования объявили! — Хосок! Дорогой мой, спасибо за отличные новости! Чимин уже знает? — президент приобнял своего советника и похлопал по спине, тот приобняв в ответ, отстранился резко и испуганно моргая вскрикнул: — Ой! Забыл! Вашего кузена же, Чимина, встретить надо было в аэропорту! Самолёт ещё час назад приземлиться же должен был! Он опять заблудится или не тот адрес назовёт, мы же только неделю назад сюда переехали, он здесь ещё не был! — с этими словами, Хосок дёрнул за рукав водителя, мол, бегом со мной, и рванул к парадным дверям. Сокджин торжественно отодвинул стул и указав на него ладонями, не менее торжественно объявил: — Прошу сесть, господин президент Ким Намджун! Это дело надо отметить в кругу семьи так сказать. А то потом репортёры набегут, гости, встречи, банкеты! Надо хорошенько подкрепиться и обязательно поспать, чтобы синячков под глазами не было... — Намджун кивнул и сел. Тихо влившийся в уютную столовую, художник замер в потрясении от увиденного им взгляда огромных карих глаз маленького Бэмби в теле Льва. Опустившись на вовремя подставленный ему охранником стул, только и смог вымолвить: — Глаза... Этот взгляд... Я непременно должен его запечатлеть на своём полотне! Это невероятно- такие глаза и невинность в теле могучего льва! Глаза Бэмби в теле львёнка! Львёнок Бемби- невероятно! — Конечно, Тэхён! Но только после того, как закончите мой портрет! А то как-то неприлично президент без личного портрета! — ответил Ким Намджун. Чонгук подавился и закашлялся: — Кто президент? ОН? ВЫ? Я теперь охранять президента что ли буду? — тот лишь расплылся в улыбке, похлопав юношу по плечу: — Да, Золотце, теперь ты весь мой! Только мой! — Не МОЙ, а НАШ! — исправил его Сокджин. — Но я же ничего не умею... я не охранял никогда никого, — растерялся Куки. — Ничего страшного, малыш! Мы тебя всему научим, а не захочешь, заставим! — хмыкнул довольный своим новым подопечным богатырь Седжин. — Не слушай ты никого, Куки-Бемби, кушай, Золотце, кушай! Аппетит я смотрю у тебя отменный, будет теперь кому готовить, — с улыбкой добавил Джин, подставляя ванильное молоко с пирожным юноше, глаза которого горели неподдельной детской радостью: — Это мне? Я Бемби? - меня так мама называла... Я Золотце? - так меня дедушка звал... Лишь виновато улыбающийся новоиспечённый президент крутил в руках, не зная куда деть оторванную только что от кружки с кофе ручку... — Такое чувство, что вы меня давно знаете и я вам как родня... — промямлил Чонгук. — Так и есть. Мы как Семья самородков и не огранённых Алмазов! Я только таких и собираю в свою команду! — облегчённо выдохнул президент, отдавая сломанную кружку протянувшему руки Джину. — Не КАК, а СЕМЬЯ! — поправил его Шеф-повар Сокджин. — Здорово... Тогда можно я здесь останусь? — робко спросил БембиЛьвёнок, доедая третье пирожное. — Теперь, даже если захочешь уйти, не отпущу- ты мой! Ой, прости, Джин-и, НАШ Золотой Макнэ! — глядя щенячьими глазками на шеф-повара, и вновь виновато улыбаясь за пролитое на Куки недопитое молоко, ответил Ким Намджун.