Лунный свет

Он бежит... Бежит и падает. И с каждым новым падением встаёт быстрее, и с каждым разом всё тяжелее бежать, словно при касании руками земли он хватает её огромными горстями. Смотреть назад страшно, поэтому нужно бежать вперёд. Шея становится всё тяжелее, и кажется, сейчас она просто отвалится вместе с головой. А его догонят. Бег всё замедляется, тело уже чуть не сложилось втрое, а ноги двигаются так, будто он находится в воде по бедро. Животный страх овладевает разумом, и остаётся единственный инстинкт. Бороться больше нет сил и смысла, а потому он останавливается. Холодное касание проходит у него по шее и спускается по руке до самых кончиков пальцев. Отчаянный хриплый вдох. Он пытался поймать ртом воздух, весь в поту, горяч, словно только что вылез из котла. Всего лишь сон... Но рука онемела, как и шея. Он потрогал её второй - холодная, как лёд. Дальше она проскользила по той линии к шее, и лишь по ней струился хлад. Однако под одеялом было противно жарко и мокро - а комплект был новый, вчера стиранный. В окно ледяным глазом смотрела Луна, наблюдая за несчастным. А может, это она за ним гналась? Холодная Луна, и он бежал от её света... Он встряхнул головой. Не надо о таком думать, нужно ещё спать - время лишь около двух. Поэтому парень откинул одеяло и закрыл глаза. Не прошло и пяти минут, как его взяли четыре руки - за плечи и под грудь. Он попытался открыть глаза, но их словно склеило. И не пошевелиться. Кто это? Откуда он здесь? Парень попытался выдавить хотя бы слово из первого вопроса, но горло пережало, а воздух полез обратно. Он чувствовал каждую клеточку, каждый дюйм своего тела. От кончиков пальцев ног и рук до макушки. И везде тонкие струйки холода. Даже слезу не выдавить. В таком режиме у него проходила каждая лунная ночь. И лишь в полном мраке, когда облака застилали небо, а видно было только то, что нарисует воображение на пустом кромешно чёрном листе, ему удавалось видеть сны, в которых ему тепло и уютно, где он счастлив. Но такие повседневные проблемы становятся незаметны в длительное время, к ним привыкаешь. И лишь когда находится сбой в закономерности, начинаешь обращать внимание на происходящее. Так и случилось с ним: он решил прогуляться в глубокую лунную ночь - ему не спалось. Страшно. Очень страшно. Все те сны не давали насладиться прекрасной светлой ночью. Она теперь скорее пугала его, пугала холодом прекрасного серебряного цвета, пробирала насквозь, не давая вдохнуть и прочувствовать прелесть влажного свежего воздуха. Но дома было страшнее - там кровать, там сны, там погоня и ледяные муки. Неуёмные мысли обо всём этом не давали стоять на месте - пришлось обойти все места, которые были ему известны и даже те, куда он доселе и не смотрел. И лишь под утро, когда луна спряталась за тёплым солнечным светом, он направился домой, в постель. Спалось невероятно прекрасно, но лишь до обеда. А после его посетила мысль о том, что такая ночь как-никак приятнее, чем сонная. Нужно просто лечь рано вечером, проснуться с восходом Луны и продолжить сон уже тогда, когда она будет скрыта за дневным теплом. Но есть одно "но", куда же без него. Такой режим оказался неприятен даже больше, чем ночной сон, и люди начали на него косо поглядывать. Постоянно убегающий от чего-то человек, так ещё и диким взглядом загнанного зверя озирающийся на каждого прохожего и на каждый шорох. Поступили жалобы. Нужна альтернатива. Идея пришла не сразу, и всё это время он мучался. Только теперь не от снов, а от бессонницы под поиском решения проблемы. *** Принял решение купить занавески. Спрятаться от всего. Гениально! Ведь для чего убегать, когда можно спрятаться, чтобы не нашли? Всего-то создать свой уютный уголок, где можно закрыться от проблем, закрыться от всего... Следующая ночь обещала быть ясной и светлой. И крепкие сомнения одолевали его голову. Страшно. А вдруг не получится? Что тогда? Вновь мучения? Страшно. Он не мог уснуть. Как же быть? Ему некуда деваться. Убегать он уже не может, а уверенности в укрытии нет. Он заварил себе трав, выпил, дабы успокоиться, и с мыслью "Будь, что будет" рухнул на кровать. Ему снилось поле. Широкое и бескрайнее, но засыпанное снегом. Голубое небо сливается с землёй у горизонта, а облака будто все спустились на землю - настолько чистый и пушистый был снег. И ни единой души вокруг, даже солнца, несмотря на чистое ясное небо, не было. И всё это за гранью, он там не был, но видел. Словно наблюдатель, а не участник. Так тепло... Последующая неделя закрепила его уверенность в этом изменении интерьера. Ни одного страшного сна или видения, хотя жуткое чувство, будто его ищут, всё же было. Дела стали налаживаться, отношения с соседями понемногу улучшались. Настроение стало более постоянным, ровным, пропали синяки под глазами. Всё стало хорошо, даже можно сказать... Как раньше? А как было раньше? Он уже и не помнит, и не хочет помнить. Главное - сейчас всё хорошо. Прошло ещё около недели. Он вольно прогуливался вне дома, осматривая каждую ветку каждого дерева и почему-то радуясь всему. Такие, казалось бы, простые маленькие веточки принимают самые причудливые формы и вместе образуют неповторимые композиции чудесных сплетений. Люди не обращают на него внимания, на его интерес к подобным простым чудесам. А он видит. Видит то, чего не замечают прочие, на что раньше не смотрел и он сам. И верно ему когда-то давно сказали (кто - память запрещает знать):"Человек привыкает ко всему. А когда привычное отходит, становится ещё более непривычно, чем было." - Здравствуйте, - обрубил цепь мыслей женский голос. - Я невольно обратила внимание на то, что вы уже с десяток минут здесь стоите. Можно у вас поинтересоваться? - А? Да-да, конечно, - он обратил внимание на свою руку, всё ещё держащую ветвь рябины, и отдёрнул ладонь. Ему почему-то стало неловко. - Я тут просто... Просто гулял... Так что вы хотели бы спросить? - Вы местный? Несколько неожиданный вопрос, учитывая, что приезжих здесь ну очень мало. - Вы потерялись? - Я другой вопрос задала. Но вообще, я здесь проездом, и, видимо, надолго. Месяц может. Он счёл это грубым, но ничего не сказал. - Да, я местный. А что в таком случае от меня требуется? - Покажите окрестности. Я только разместилась неподалёку, решила прогуляться и узнать, что здесь и как. А раз уж вы так внимательно всё рассматриваете, должно быть, вы довольно хорошо всё здесь знаете, даже то, что прочие обычно не замечают. Он согласился. Всё-таки это просто девушка, ничего страшного в этом нет. Да и было в ней что-то такое, чему было очень трудно отказать. Может, небесно-голубые глаза? Живые алые губы? Или белоснежные мраморные зубы за ними? Нет, вероятнее всего, он пошёл за этим белым сияющим лицом и за чёрными, словно сотканными из самой ночи, волосами. *** Он и сам не понял, как дело дошло до того, что возвращалась она уже в обнимку с его рукой в кармане тулупа. И он уже провожал её домой, потому что как она сегодня ни старалась изучить и запомнить местность, отпускать её одну было слишком глупо и довольно жестоко. Но вся эта ситуация ничуть не расслабляла и не напрягала его. Настолько, что он потерял ощущение времени и пространства. И когда они уже стояли перед её дверью, он понял, что эту дверь он очень хорошо знает - соседская. И никогда он не ведал, живёт ли здесь кто-нибудь, но то, что его жилище находится всего в десятке-другом метров от этого места, он знает точно. Его пробило на ледяной пот. Почему-то довольно холодное "пока" с обеих сторон и через несколько минут он уже у себя. Одежда тяжёлым грузом свалилась у порога и лишь через время оказалась на своём положенном месте. Он даже и не заметил изменения в устоявшейся обстановке дома: окна почти полностью покрылись ледяным узором мороза, края двери теперь были белыми от инея, да и подоконники в этом от неё не отставали. Странно, но так оно и было, а ему было не до того. За вечерним чаепитием перелил кипятка в чашку, заваривая траву, и чуть не ошпарился. "Да что же со мной такое?" - спрашивал он себя. Казалось бы, ничего необычного: где-то же она должна была остановиться. Но что-то необычное в этом всё же чувствовалось, что-то нависшее и неизбежное. - Утро вечера мудренее, - успокоил он себя, откладывая размышления на завтрашний день. Да и трава уже начинала действовать, и глаза уже непроизвольно слипались, а тело просило передышки. Не снимая остальной одежды, он рухнул на кровать. *** Ночь вступала в силу, набирая могущество над этим миром. Приоткрытое всевидящее око Луны шарилось по земной поверхности, взглядом своим облизывая каждую веточку, каждую снежинку, каждую частичку этого мира, столь малую для названия каждой из них по имени, но столь важную, что без неё мир будет не полным, не таким, каким мы все привыкли его видеть. Помимо Луны за всем наблюдали её помощники, малые, но значимые не менее её самой. Частички ночного неба, всегда наблюдающие за миром даже днём, - звёзды. Некоторые из них даже объединились в созвездия, чтобы была компания: обсуждать события, будь то приятные или нет. Но в эту ночь все они искали то, что недавно стало незримым для них, оно скрылось и боялось вновь показаться. Казалось, отдельный Лунный Луч спустился на землю и бродил в поисках этой частички, почему-то больше остальных заслуживающей внимания. Вот он бродит по пустым улицам, оставляя за собой лишь холодный отблеск вместо следов, уверенно петляющих по направлению к его дому. Луч остановился, когда до него осталось лишь пару метров. Как и подобает роду лучей, всё так же бесшумно он проскользил по ступеням к двери. Стук в дверь. Но он не достиг его ушей, скорее на его же счастье. Луч быстро облизал окна и второпях растворился в ночной тьме. *** Утро началось с незамысловатого завтрака: яичница с белым пшеничным хлебом, после - чай. Он всё также пребывал в таком состоянии, словно его подвесили к потолку и задали вопрос, ответить на который он никогда не сможет. Но лишь когда он даст этот ответ, он сможет спуститься. Довольно скоро он вновь вышел прогуляться, на этот раз уже в поисках её, той, кто вчера вызвал у него столько вопросов. Но на улице её не было, а дверь её дома никто не открыл, и сколько бы он ни стоял, вслушиваясь внутрь помещения, ни единого звука он не уловил. Остальной день тянулся, как смола. Он провёл его на улице, ища луч солнца, что сможет оживить его и согреть, но он словно ускользнул и парил где-то в небесах, поглаживая облака своими тёплыми касаниями. Но он тут, на земле, и лишь снежинки и некоторые ветви деревьев устало и холодно смотрели на него. Они думали о многом. Вероятно даже о нём, о том, знает ли он вообще, что ищет, и знает ли, что найдёт. Наверное, нет. Скорее всего нет. Он уже предвкушал холодный завтрак на ужин и неприветливые объятия одеяла в кровати. Вероятно, так бы оно и было, но когда он вернулся домой поздним вечером, что уже на небе появились первые звёзды, но ещё не взошла Луна, он увидел синеватое свечение из глубины дома. *** Он даже забыл закрыть дверь. Пройдя дальше в поисках источника света, он обнаружил ту девушку. Но она была вовсе не та, что была вчера. Её чёрные волосы стали невероятной длины, глаза светились светло-синим светом, а сама она сияла серебром. Нагая девушка сейчас сидела на его кровати, прикрытая лишь шёлком собственных волос. – Думала, ты не придёшь, – произнесла она звенящим голосом. И этой фразой она заставила его опомниться и начать говорить. – Я тоже так думал. – Словно заворожённый, он медленными шагами стал приближаться к ней, не осознавая, что начинает раздеваться сам. – Кто ты? – Подумай ещё. Он уже босиком шагал по промороженному полу, теперь покрытому инеем. Он пытался встрепенуться, чтобы скинуть оцепенение, вскричать наконец "Да что здесь вообще происходит?!". Но он не знал, что делать. – Ты... Призрак? – Если ты так зовёшь Хозяйку Ночи, то пусть буду призраком. Однако всем людям я известна как Луна. – Чего же ты хочешь?.. – Ноги не синели от холода, и дрожи не было. Были лишь он и она в этой комнате. Но он не смог дойти до неё. Словно невидимая стена сейчас его держала, будто бы он был на привязи и его кто-то держал. – Тебя. Ты давно ускользнул от моего взгляда, поэтому пришлось спуститься самой, чтобы взять своё. – Она не спеша встала с кровати и грациозно прошлась по комнате. Она словно парила лёгкой походкой, даже не оставляя следов на белом полу, а чёрные волосы с белыми точками тащились за ней шлейфом. – Почему именно я? Что я сделал? Луна довольно хмуро посмотрела на него, но тут же сменила взгляд, подплыла к нему и провела по его подбородку, словно бы маня за собой. Но тот был бессилен в попытках идти вперёд. – Ты другой. И этим всё сказано. – Что же ты со мной сделаешь? – он не узнавал свой голос, теперь он чуть не сорвался на фальцет. – Я не оставлю тебя здесь. – Луна вновь к нему приблизилась и медленно стала обходить вокруг него. – Ты – моя собственность, так нагло пытавшаяся от меня укрыться под моим же покровом! – Она сорвалась на крик последней фразой, но дальше продолжила уже спокойно: – Ты хочешь меня поцеловать? Не отвечай. Знаю, хочешь. Ведь ты что-то искал, да? А оно упорно скрывалось, не давая себя обнаружить. В дневном свете ты пытался найти то, что можно увидеть лишь ночью. А ты знаешь, чего будет стоить этот поцелуй? Он не мог смотреть никуда, лишь перед собой, ибо она вызвала у него оцепенение, стоило лишь раз заглянуть ей в глаза. Он уже не чувствовал пола под собой – ноги были отморожены, и иней поднимался наверх. – Ты не можешь находиться здесь, ты родился в этом мире по ошибке, так что я забираю тебя в своё пользование. – Она медленно сделала ещё один круг, и его тело до груди стало заростать белым инеем, которого он не чувствовал, потому что сейчас он чувствовал лишь одно – её присутствие. Эта была его последняя попытка оживиться, встрепенуться, сбросить с себя всё, и ему даже удалось немного восстановить натуральный цвет кожи, но это было уже бессмысленно. – Жаль. Не знаю, что ты здесь мог полюбить, любимый. Луна сделала ещё один круг, обвив его ноги до бёдер своими волосами, тянувшимися, словно подол платья, и, сложив руки на его щеках, одарила его долгим поцелуем. С каждой секундой он покрывался инеем всё больше, а холод, проникающий внутрь, выдавливал из него всё, что он имел внутри себя: мысли, воспоминания, чувства и эмоции, которые пока что были лишь перекрыты её красотой и чарами. Синие губы задрожали, а по щеке скатилась слеза, которая упала на пол уже ледышкой...