should’ve known by the way you were showing off

Юля — сука. Виталик понял это на первом вечере, когда они только сели за стол. Ее взгляд искрил далеко не добротой и уж точно не гостеприимностью, наоборот от нее разрядами тока исходило напряжение вперемешку с готовностью загрызть за неправильно брошенный вздох в ее сторону. С такими барышнями целомудренные мужчины обычно не связываются, потому что, честно говоря, себе дороже. Палец в рот не клади — откусит по локоть и не поперхнется. И Виталик искренне считал себя целомудренным, выбрав стратегию антигероя. Он всеми силами старался сбить гламурную пенку с вышколенного, будто ей удалось в реальной жизни включить ретушь, личика. Та охотно велась на провокации, открыто хамила и, по довольной улыбке режиссера Ольги, было ясно, насколько колоритно их саркастические перепалки смотрелись в кадре. Правда, Юле не всегда удавалось в его словах рассмотреть шуточную форму подтруниваний, и она со всей злобой кидалась на него, пытаясь задеть побольнее. Виталик удивлялся, потом умилялся, и все это в итоге вылилось в закрутившуюся ураганом в груди агрессию. Юля смотрела зло и цеплялась к его словам, зачем-то отругала его, как мальчишку, за просьбу отойти перекурить. Виталий тогда еще удивился про себя, мол, как за такой прелестной оберткой может скрываться настолько гнилая девушка. Впрочем, Жене она вроде как симпатизировала, он смеялся от души, практически задыхаясь, раскраснелся весь. А Марина вообще никаких эмоций не показывала, сидела себе со страдальческим выражением лица и жевала салатик. Это немного сбило гонор Виталика, и до конца вечера он поутих — впрочем, Юле спокойствие оппонента не мешало на него нападать. Уходя со съемок, мужчина чувствовал себя будто бы даже униженным, потому что не смог выдержать удар и ответить так, чтобы Юля своими же словами подавилась. А обращать внимание на желание заткнуть Юлю не крепким словцом, а шлепком по заднице или рукой на тонкой шее не хотелось. На второй день ужинов, теперь уже у Евгения, Юля тоже заявилась без настроения, зато под ее дорогой, что было видно невооруженным глазом, шубой скрывалось маленькое черное платье, прям как Коко Шанель завещала, с ажурными вставочками, довольно глубоким декольте и тонкими бретельками, предполагавшими отсутствие бра. Виталик, каким бы борцом за натуральность не был, пропустил пару выдохов, увидев грудь Юлии, абсолютно шикарную, упругую грудь, в такой близости к себе, а не через вульгарные фото. Ужин людей, интересы которых никак не пересекались, протекал скучно до жути, исключая Марину с ее бестактными вопросами Жене насчет его отношений на одну ночь. Юля от нее не отставала. — Ты был женат? — высокомерно, с долей снисходительности спросила она, покачивая бокалом белого сухого вина в руке. — Нет, — Жене явно не нравилась эта тема, его глаза уперлись в тарелку перед ним, а плечи немного опустились. На некоторое время все замолчали, увлеченные едой. Хотя эти слипшиеся равиоли очень сомнительно могли увлечь. Женя вдруг, будто что-то вспомнил, встрепенулся. — Дорогие! У меня же для вас припасено развлечение. Каждый из вас сегодня попробует себя в роли бармена. — он махнул рукой в сторону барной стойки, где уже были подготовлены четыре стопки и три вида ликера для сегодняшнего напитка. — Будем готовить знаменитый «Б-52», — уточнил Женя. Виталик мимоходом бросил взгляд на Юлю: та скривила лицо, словно съела лимон. Мужчина вздохнул — она была действительно непонятным и сложным человеком. Юля нехотя поплелась за всеми, по пути закатывая глаза и что-то бормоча себе под нос. Что-то очень похожее на «ну и хуета». Виталик усмехнулся. Когда Женя стал показывать, какие симпатичные коктейли получаются, она тут же повеселела — глаза, уже немного затянутые пьяной поволокой, подобрели. Марина первой залила свою стопку, слушая указания Жени. Она закончила, и Женя аккуратно подпалил верхний слой — апельсиновый ликер. Тут-то у женщины и возникли трудности. Видимо, она достаточно сильно боялась огня, чтобы пить полыхающий синим пламенем коктейль. Юлю это развеселило не на шутку. Она облокотилась на смеющегося Виталия, не сдерживая и свой смех. — Горит сарай, гори и хата! — она положила руки опустившемуся локтями на барную стойку Виталику на плечи. Им двоим было смешнее всего. У самой Юли все получилось так, будто она этим занималась не первый раз. Она гордо положила коктейльную ложку, показывая всем своим видом, что ожидает похвалы. — Поаплодируем бармену Юлии! — вскинул руки Евгений, и компания чуть навеселе захлопала. — А ты че не хлопаешь? — недовольно спросила Юля у Марины. Еще и губы так по-детски надула. Виталику, видимо, хорошо алкоголь дал в голову, раз ни на что с этих губ — пельменей, сказал бы он — до конца вечера переключиться не получалось. К приему гостей у себя Виталий готовился особенно тщательно — Юленьку-барыню хотелось удивить приятно, чтоб она наконец-то сменила гнев на милость. В идеале, конечно, было бы пригласить ее прогуляться, но вряд ли обычный таксист потянет прогулку с такой барышней. И шашлычки постарался приготовил, и мороженое сам сделал. О закусках позаботился, чтоб дожидаться гостей было не так скучно. Предугадать поведение Юли было невозможно, как и в тот день. Девушка пришла первой, изящно одетой в красивый костюмчик с шортиками — Виталик оценил — но при этом совсем без настроения. Молчаливо, едва не забыв поздороваться, она прошла в дом. Даже его великолепная собачка, черный милый комочек, который раньше на всех производил приятное впечатление, ее не развеселил, а, кажется, только расстроил еще больше. — Ты сегодня без настроения? — аккуратно-вежливо, стараясь не сбить настрой прошлой ночи, спросил Виталий. Немного склонился в сторону девушки, оперевшись локтем на ручку кресла. — Нормально все у меня с настроением, — флегматично ответила она, однако по лицу было видно, что недовольство плескалось через край. Потому Виталик решил не лезть ей в душу и открыл принесенное нею просекко. Потихоньку начали подтягиваться гости. Марину Юля окинула злобным взглядом, скрестила ладони в замок и села так, чтобы всем своим видом показать, насколько ей некомфортно от шморгнаний носом рядом. Евгению, к которому Юля была наиболее лояльна, тоже не удалось разрядить атмосферу. За первым блюдом разговор не вязался в большинстве своем из-за того, что все опасливо косились на Юлю, от которой разило раздражением. — Виталий, а вот ты работаешь в такси, — начала Марина, попробовав свежий огурчик. Виталик кивнул. Он был готов хвататься за любую ниточку завязывающегося разговора. — Расскажи нам, были ли у тебя такие истории…поучительные? Виталик сто раз себя потом сожрал за то, что вообще решил рассказать именно эту историю. — Короче, был случай. Приехал на лесной массив за дедом — дед лет семидесяти, а он говорит: «едем за проститутками», к метро, — кажется, заинтересовать публику удалось, потому что все удивленно замерли в ожидании продолжения. — Ну, ни для кого не секрет, что есть на лесном метро, — подразумевалось, конечно, огромное количество женщин по вызову, стоящих на обочинах трассы, — Юль, ты знаешь, не? Юля резко побелела как-то, закусила в напряжении нижнюю губу. Женя обстановку не улучшил, рассмеявшись. Закончить Виталику уже не дали, потому что Юля взвилась, как настоящая фурия, со своего места, схватила сумку и, ничего не объясняя, вышла из-за стола по направлению к выходу. Все опешили. Она выбежала во двор, вызвала такси. Пока ждала водителя, Виталик пришел в себя и поспешил к ней в полнейшем ахуе с желанием узнать что не так. Шутка — скорее, даже подтрунивание — говорилась без желания обидеть. Возможно, в чем-то женщин он все еще не понимал. — Что случилось, Юль? — он открыл дверь машины, уже готовой трогаться с места. Юля даже не обратила на него внимания, занятая телефонным разговором. — Закрой дверь, пожалуйста. Выбора у Виталия особо не было. Вечер, кстати, был испорчен, потому что такое не принимать близко к сердцу невозможно. На последний ужин, к Марине, шли с опаской все — непонятно, на что еще способна их стервозная Юлия. Обычно Виталика стервы не привлекают, он любитель женщин спокойных, смешливых, без всяких закидонов. Но в этом случае что-то пошло не туда и не так — Юлю хотелось до мурашек, ползущих от макушки до пят, до подрагивающих пальцев рук и до пульсирующих вен на виске и шее. У Марины довольно уютная квартира с загадочной, задымленной аурой благодаря развешанным картинам на стенах и расставленных по всем комнатам мольбертам. Виталик не особо их оценил, потому что жажды к искусству в нем никогда не наблюдалось. Для него все эти глубокие смыслы, спрятанные, словно жемчуг, на дне сознания человека, были не больше, нежели рисунками начинающего художника. Женю тоже не особо впечатлило творчество Марины, судя по его скучающему виду. — Как вы думаете, Юля придет? — они уже сели за стол. Женя озвучил мысли Виталика. — Слишком много разговоров о ней за моим столом, — мягким, как обычно, голосом, но при этом явно обиженным заметила Марина. — Давайте не будем. — Конечно, — вскинул руки Женя, на что Виталик согласно мотнул головой. Они заговорили о великом — искусстве и о том, как Марина находит вдохновение, как вообще решила стать художницей, было ли в ней в этом с самого рождения. Женщина буквально расцвела — видно, что она горела своим делом. И тут, буквально оборвав ее на полуслове, раздался дверной звонок. Виталик замер, а Марина вымученно улыбнулась и пошла открывать. — Расстроилась? — шепотом спросил у него Женя. — Сто процентов, — по Марине действительно было видно, насколько ей приход Юли стал поперек горла. Юля зашла в комнату, и у Виталика — ему показалось — зрачки на секунду превратились в сердечки, отражая то, которое было у Юли на серьгах. Она улыбалась вполне доброжелательно. — Мариночка, прекрасно сегодня выглядишь, — девушка села в кресло. — Да вы все! — добавила она, осмотрев Виталия и Женю. — Ты сегодня прям ангел, — игриво заметил Виталик. — А что произошло вчера? Юля удивленно приподняла брови. — Ну в тебя вчера как будто черт вселился, — Виталик всеми фибрами души желал узнать, неужели неумелой шуткой можно было настолько задеть взрослого самодостаточного человека. — Это ты в меня его вселил, — Юля снова приняла оборонительную позицию. — Ты о чем? — Ты знаешь, о чем я. На этом их диалог был завершен Мариной, которая вежливо предложила подать закуску. Блинчики с икрой оценили все, кроме Юли, которая окрестила их сухим лавашом. — Марин, ты замужем? Марина откинулась на спинку кресла, закутавшись в плед. Тактично промолчала. Юля, видимо, не поняв или просто проигнорировав невербальный ответ, повторила свой вопрос. — Не твое дело. — Хорошо, а почему у тебя в сорок лет нет детей? — на этом моменте Виталик опустил голову, признавая, что диалог зашел в угол, при чем не особо комфортный и допустимый при светской беседе. — Я не собираюсь ни о чем тебе рассказывать. Юля только закатила глаза. Марина ушла за вторым блюдом. На тарелках, которые она поставила перед гостями, лежал неочищенный от шкурки лосось, покрытый непонятным соусом цвета давно скошенной травы. На вкус, даже для непривередливого Виталия, оказалось так себе. — Это что, паштет? — недовольно практически взвизгнула Юля рядом с ним и тут же выплюнула все, что успела положить в рот, в салфетку. — Как можно было до этого додуматься? Фу. — Не хочешь — можешь не есть, — Марину явно такое неуважительное поведение достало, и она решила максимально себя от него оградить. За десертом началось то, о чем Виталий хотел бы забыть в принципе. — Слушааай, — протянула Юля, — а ты говорила, что твои картины были на выставке в Лувре? Как они туда попали? — На самом деле мне посоветовали одну женщину, которая занимается, — Марина перебирала колечки на руках, — большими выставками… — Так, а фотки есть? — Марина ее вопрос проигнорировала, повернувшись полностью к мужчинам и рассказывая им. — Так фото есть? Ну, зачем ты врешь? Виталик подавился воздухом. — Типа, если бы мои, — Юля ткнула себя в грудь наманикюренным пальчиком, — картины хотя бы секунду находились в стенах Лувра — я была бы первой, кто с ними сфоткался, и всем бы показывала, что, смотрите, мои, — девушка повысила голос, — картины висят в Лувре. Алло! Речь Юли была жесткой, но в ней проблескивал здравый смысл. Марина предпочла ответить простым: — Можешь не верить, мне не принципиально. Юля продолжила напирать. — Юля! — окликнул ее Виталик. — Успокойся, пожалуйста. — Я не терплю, когда мне лгут, а она, — девушка указала на Марину рукой, — этим и занимается. Конечно, по мнению Виталика, можно было разрешить спор, просто показав фотографии. Их же не могло не быть, в самом-то деле? Вечер сгущал краски. — Юля, я тебя не звала. Так что можешь уходить. — В этот раз я останусь. — Юля правда осталась, несмотря на то, что Марина не пригласила ее на свой мастеркласс и до конца ужина вообще не обращала внимания в ее сторону. Виталик, хоть и понимал, что Юля заслужила определенное наказание, чувствовал за нее обиду и не мог сконцентрироваться на расплывчатых заданиях Марины. Результаты узнавали в напряженной тишине. Раскрывали открытки со своими результатами как можно быстрее, желая избавиться от общества друг друга побыстрее. В Марине Юля явно задела ахиллесову пяту, обидев до конца жизни. И это понимали все. Виталика поздравили сухо и сдержанно, а сам он обрадовался лишь наполовину, потому что это был последняя возможность подкатить к Юле. И ее хотелось использовать, но, честно, поджилки тряслись. Когда прозвучало долгожданное: «снято!», все сорвались со своих мест. Юля, услышав, что она свободна и с ней свяжутся, ускакала, не попрощавшись ни с кем из участников. Виталик побежал за ней, молясь, чтоб ее никто не ждал на улице. — Юль! — крикнул он во все горло. Девушка остановилась, но поворачиваться не спешила, видимо, узнав по голосу. — Юль… — мужчина растерял все дыхание, пытаясь догнать ее. — Что? — Боже, насколько же она невыносимая: в голосе так и сквозила снисходительность с не очень хорошо прикрытой злостью и грубостью. — Можно тебя поцеловать? — скороговоркой выдохнул Виталик. — А? И, конечно, Виталик понимал, что не очень красиво поступал, и был готов получить по яйцам за хамство, но уверенно подался вперед, сталкиваясь с губами Юли, сладкими и блестящими, своими. В самом низу живота сжалась пружина — дорвался. Уличный мороз щипал их за раскрасневшиеся от близости носы, и Юля оттолкнула Виталия от себя. — Ты ополоумел? — вскрикнула девушка, держа руки на груди напротив. Виталик только махнул головой: зубы дрожали от того, насколько Юленьку хотелось распробовать. Может, укусить посильнее, чтоб синяк остался. — Можно еще раз? — отрешенно улыбаясь, спросил мужчина. Юля задохнулась своими же возмущениями, когда Виталик, не дожидаясь ответа, схватил ее большими медвежьими лапами и притянул к себе, грудью к груди. Удивленное «ох» — последнее, что успелось сказать перед тем, как ее поцеловали вновь. Девушка сжала руки в кулаки от бессильной злобы, как посмел этот нахал?! Виталий вдруг прикусил упругую нижнюю губу Юли и оторвался от нее, хватая холодный воздух отрывистыми вдохами. — Все-таки накаченные? — руки он убирать не собирался, все еще держа Юлю совсем близко к себе. — Пошел нахуй, — натурально прошипела она в ответ. Градус ее раздражения еще с ужина повышался. Виталик хмыкнул: — Блядь, как же ты меня заводишь, — и сжал кольцо объятий сильнее. — Ты меня блядью только что назвал? — вырваться Юля не пыталась, но вот кулаки чесались врезать мерзкому, отвратительному… — Самой настоящей, — Виталик просунул колено между ног девушки, чуть поднял его, сминая платье, и коснулся внутренней части бедер. Теплых, мягких бедер. Даже через джинсы это чувствовалось. Юля хлопнула его по плечу, пытаясь сжать ноги. — Последний раз целую и можешь решать, хочешь ты продолжения или нет, — шепнул ей на ухо Виталий, понимая, что развлекаться подобным образом зимой на улице совсем не в кайф. И поцеловал. Юля приложила немного усилий, вырываясь из хватки. Оправила растрепавшиеся волосы и задравшееся платье, зыркнула зло. — Вызвать тебе такси? — спросил мужчина, одергивая на себе наспех накинутую куртку. — Мне казалось, ты и есть такси, — девушка сложила руки на груди, — может, теперь, учитывая все обстоятельства, — она показательно обвела взглядом место, где они стояли, намекая на недавние события, — ты будешь возить меня бесплатно? Виталик удивленно округлил глаза. — К тебе? — все еще не веря, спросил он, готовый в любую минуту бежать к машине. — Я надеялась, что ты мне покажешь свой настоящий дом, — конечно, Юля не потеряла свою стервозность во рту Виталика. Кивнул — покажет обязательно. — Щас собаку только заберу, — всколыхнулся он. — Она твоя? — Моя, — улыбнулся Виталик, — как и ты. Он обхватил холодное лицо Юли руками и, чуть сжав щеки, чмокнул в выставленные губы. — Мудак! — крикнула она, когда Виталик находился уже на пол пути к дому, все еще полного съемочной группы. Мудак, ага. Разогретая машина и мерное дыхание спящей на задних сидениях собаки, оказывается, очень благоприятно влияет на и так искрившее возбуждение. До хоть чьей-нибудь квартиры они не дотерпели. Виталик съехал с дороги на обочину, ближе к лесу — дом, где проходили съемки, находился за городом. — Убьешь меня? — деланно жеманным тоном спросила Юля, одновременно стягивая свою белую шубку. — Сожру, — рыкнул он в ответ и потянулся к не скрытой тканями шее. Достаточно было провести губами по коже, чтобы вызвать у Юли судорожный выдох и мурашки, током пробежавшие по ней. Юля сползла по сидению вниз, разводя ноги, когда Виталик чуть сжал ее грудь и проехался ладонью вниз, по животу. — Ты хорошая девочка, Юль? — шепнули ей на ухо и тут же задрали юбку платья до самой груди. Юля мотнула головой. — Нет? Все, на что она была способна — выдать из себя отрицательное «м-м». Следующим, что она услышала, был звук трескающихся колготок. — Ты порва…ааах, — Виталий коснулся пальцами ее промокших трусов, чуть надавив на половые губы. — Порвал твои колготки, да. Надеюсь, ты меня простишь? — ткань трусов была отодвинута в сторону, а указательным пальцем Виталик безошибочно аккуратно прошелся по чуть взбухшему клитору. Юлю выгнуло дугой, правая коленка особенно резко дернулась вверх и больно ударилась о бардачок. — Если ты достаточно, — она сжала ручку на двери, снова запрокидывая голову и окончательно растрепывая укладку, — попроси…просишь Виталик улыбнулся и сильнее надавил пальцем на клитор: Юля выругалась сквозь зубы, свободной рукой перехватывая запястье мужчины в попытке то ли притормозить, то ли побудить к более активным действиям. Виталик не знал наверняка и узнавать не собирался. Нога, на которую пришлось навалиться всем весом, чтобы достать до Юли, затекла и неприятно покалывала. Виталик такое явление всегда ассоциировал с серым экраном в помехах на телевизоре. Отвлекшись на свои ощущения, он вновь еле касался Юли, сбавив скорость и нажим, что девушке явно не понравилось — она отпустила его запястье и, надавив на затылок, притянула Виталика к себе. — Ты будешь что-то делать вообще? — возмущенно шепнула она и не слишком нежно прикусила мочку уха. Виталик решил ничего не отвечать, вместо этого фалангой среднего пальца войдя в Юлю. — Бля’ь, — обрывчато взвизгнула она. — Тише будь, — посоветовал ей мужчина и полностью погрузил палец во влагалище. — Тепло… — А ты ожидал, что там будут уличные минус семь? — Юля опустила на него, прижавшегося подбородком к ее груди, глаза. — Откуда в тебе только силы…? — спросил Виталик, не собираясь продолжать такую саркастическую беседу, тут же рывком поднялся к лицу Юли, чтобы едва ли не разбить ей губу резким столкновением. — Больной?! — возмущенно крикнула девушка и попыталась сжать короткие волосы в кулак — не получилось. Виталик только закатил в наслаждении глаза от острых ногтей, грубо прошедшихся по коже головы. — Извини, — и все же поцеловал, сминая недовольство вместе с губами Юли. Он не обращал уже внимания ни на онемевшую ногу, ни на неудобное положение спины — только целовал девушку, пытаясь в таком же темпе ласкать ее внизу. Юля спустя считанные секунды оттолкнула Виталика от себя, заходясь громким стоном, на что Буба с заднего сидения издала недовольное бухтение, и, дернув ногами в предоргазменной судороге, кончила. Пальцы мужчины сжало на несколько мгновений с невероятной силой — казалось, еще чуть-чуть и те сломаются, после чего количество смазки ощутимо увеличилось, стекая по пальцам вниз, к ладони. — Что ж, — тяжело выдохнула Юля, — было…м, — она замялась, видимо, не привыкнув делать искренние комплименты, — неплохо…довольно-таки. — Неплохо? — Виталий аккуратно вытянул пальцы и сел на свое место полностью, впрочем, пока не поворачиваясь к рулю полностью. Нога ужасно неприятно дернулась, а покалывания расползлись от бедра до самых пальцев. — Могу ли я, — он пошевелил средним и безымянным пальцами, выпачканными в смазке, между которыми протянулась ее тонкая ниточка. — повысить свой уровень до «невероятно»? — и, смотря в карие глаза напротив, опустил пальцы в рот, слизывая с них смазку. Юля неотрывно наблюдала за ним, все еще не сводя ноги. Колготки разошлись еще сильнее, теперь полностью оголяя ее молочные бедра. — Хм, — она вдруг пришла в себя, одернула платье и скрестила коленочки, — я думаю, что вполне могу…протестировать тебя еще раз. — улыбка, чуть шкодливая, заставила Виталика рассмеяться, уперевшись руками в руль. Юля тоже весело усмехнулась. — И не один. Мотор заревел, перекрывая разразившийся заливистый смех Юли.