Польша и пожар (ч.12)

— и тогда…эй, ты меня слушаешь вообще?! , — прикрикнула на подругу Саша. Та сонно разлепила глаза и протянула: — да, да, слушаю… — Саша на это закрыла книгу и положила её на кровать рядом: — всё, я не буду больше читать. Я тебе не подкаст для сна! , — надулась столица и отвернулась от Кати. Она вздохнула: — тогда спи давай, тебе же завтра выезжать рано, — Саша на это спросила: — а ты со мной не хочешь поехать? , — Уралова уверенно отказалась: — нет, мне дела надо делать и за хозяйством следить. Тебе кстати тоже, если ты не забыла. То, что вы с Московским помирились ещё не означает, что он не будет тебя гонять, — напомнила подруге Катя. Романова, хоть в темноте этого и не было видно, закатила глаза и буркнула: — ясно всё с тобой. Спокойной ночи — спокойной ночи на следующий день Саша уже ехала, с большим сундуком красивых камушков и самоцветов, украшений и прочей местной лабудой, домой — в Петербург. Столица задумалась. А когда это у неё вошло в привычку называть Санкт-Петербург своим домом? Хотя, она ведь живёт там уже не один год, наверное, уже можно? Погружаясь в воспоминания о прошлой жизни, Саша не смогла сдержать усмешки. Почему то теперь вся та жизнь показалась одним большим приколом. Но об этом позже. Пов: Александра Романова Так, пока еду, стоит вспомнить, какие там на горизонте войны. Вроде самая ближайшая — война за польское наследство? Точно, там нам опять с Швецией драться. Ну, союзники в Европе у нас уже есть, я сама об этом позаботилась ещё во времена Петра 2-го, так что переживать не о чем. А потом что? Опять поди какая нибудь Турецская война? Будет смешно, если я права. Ну похуй, буду решать проблемы по мере их наступления. Ехала я долго. Пиздец как долго. Мне кажется, в одной из таких поездок, я точно сдохну со скуки. Но вот, спустя две недели страданий я наконец то добралась до своего, теперь уже родного, Санкт Петербурга. Так как я благополучно никому не написала, что приеду сегодня, меня естественно никто не ждал. Но мне это и надо, хочу появится неожиданно) В моих покоях всё осталось как было, разве что письма на столе не было. Кинув вещи, я первым делом решила поздороваться и преподнести подарок, теперь уже, полноправной императрице. Знать бы ещё, где она. Спустя минут 30 поисков, Елизавета обнаружилась в небольшой картинной галерее при дворе. Я с ухмылкой подкралась к ней и напугала: — ПРИВЕТ!!! , — выкрикнула я за её спиной. Та отскочила от меня в испуге, а потом с облегчением выдохнула: — Сашенька! Чтож ты меня так пугаешь?! — хехе, извини), — мы с Лизой обнялись, и я протянула её ларец: — вот, держи, обещанные сувениры, — улыбнулась я. Императрица, взяв в руки подарок усмехнулась: — а я, как ты и просила, дала Московскому затрещину, — я на это начала ржать: — так вот почему он извинится решил… — и так, смеясь мы дошли до её кабинета, попиздели там ещё часа так три, а потом Лиза обьявила: — К слову сказать, я восстановила Москве звание твоего наставника, — я на это ошалела: — ЧЕГОООО, — какое нахуй наставника?! Я думала всё, учится уже не надо! А Елизавета лишь покачала головой: — я всё понимаю, но обучение ты так и не закончила, — я испустила страдательный вздох, осознавая, что она, вообще то, права. Но я не хочу учится! «Нет слова не хочу, есть слово надо. И вообще, давай ешь суп», — вспомнила я очень важные наставления от матери. Эх, вот сейчас бы мне кто так сказал… Спустя пару дней Московский с женой приехал в столицу, ну и естественно, у нас начались уроки. Камалия кстати иногда присутствует на наших занятиях, стебёт Мишу немножко и подсказывает мне, когда я что то не знаю. Шикарная женщина, я её уже обожаю. На одном из уроков, я решила попробовать уломать Юрьевича, чтоб не учится: — ну Миша, ну тебе ж тоже не хочется со мной заниматься, так давай лучше пойдём, кофейку попьём? , — жалобно протянула я, делая глаза как у кота в сапогах из шрека. Но Московский беспощадно отмахнулся и завёл старую шарманку: — нет. Вам только учиться, учиться и учится, практика и отдых в следующем пятидесятилетии., — мне захотелось плюнуть ему в лицо. Спустя неделю Сидя на уроке Михаила Юрьевича, который увлечённо рассказывал о взятии Казани, юная столица почуяла неладное. Сердце ноет что-ли? Странное ощущение надвигающийся опасности, хотя вроде всё хорошо… Или нет? Всё тело резко будто пронзило тысячей игл. Саша даже не поняла что происходит, как на ладонях сначала появилась копоть, спустя секунду уже красовались свежие ожоги. Глаза расширились от страха и удивления. Неужели это то, о чём рассказывала Катя? Пожар…? — Александра Петровна? , — опомнился Миша и спохватившись, без лишних слов потащил Сашу в медпункт. Медсёстры пытались как-то помочь столице, но разве могут люди бороться с природой городов? Единственное, что можно сделать, это дать пострадавшей вина для притупления боли. Что они и сделали, а после, удалились, не в силах помочь. Михаил, как бы она его не подбешивала, посмотрел на ученицу сочувственно и с пониманием. Оба сидели молча, лишь иногда Саша всхлипывала от боли. А разве нужны здесь слова? Столица задумалась. Любое сочувствие к ней Сашу отвращало, как бы ей не было плохо, она обязательно сорвётся на человека, которому не повезло ей сопереживать. Подобное позволяется лишь самым близким, коим Романова Мишу не считала. Но его взгляд раздражения не вызвал… Но все эти размышления прогнала новая волна боли, заполнившая сознание. Физически восстановилась Саша уже спустя несколько дней, но чтобы справиться со страхом ушло больше недели. Только теперь, после настолько сильного пожара, до неё стало доходить, что значит быть городом. Это означает чувствовать всю боль его жителей, все пожары, наводнения, блокаду. Лишь сейчас Саша о ней задумалась. Но сознание юной столицы, видимо, сжалилось над ней и спрятало все эти мысли куда то очень далеко и надолго. 23 февраля 1733 г. пов: Александра Романова Когда сегодня, в день защитника отечества, нам с Елизаветой отдали письмо русского посланника Людовика Лачинского, я не особо удивилась, но пришлось отыграть бурю эмоций. Я уже давно задумывалась об этой войне и плюс минус, не без помощи Кати конечно, выстроила план действий. Историю я особо менять не собираюсь, я лишь больше внимания уделю рекламной политике. Так вот, нам зачитывают послание: -По отпуске последней моей реляции под № 6-м прибыл сюды курьер от цесарского посла графа Вильчека из Варшавы, а имянно третьяго дня в исходе 9-го часа поутру, с ведомостью о смерти короля Польского, и тот час Его Цесарское Величество призвал к себе главнейших министров, с которыми о том прилучае говорить изволил. А вчерашняго дня была у принца Евгения конференция, в которой, как мне с здешней стороны сообщено, положили на мере ко двору Вашего Императорского Величества и на Берлин отправить курьера с депешем в той силе, чтоб все три двора старались Станислава Лещинского от польского престола отлучить, да в короли произвести всем трем державам угодного, чего ради определяется здесь некоторая сумма денег к склонению польских вельмож, — молодой генерал закончил, отдал письмо и с разрешения императрицы удалился. Мы стали думать над планом действий. — В Речи Посполитой фактически руководит Фёдор Потоцкий, сторонник выбора Лещинского как наследника Польского престола, так? , — уточнила я у Лизы. Та согласна кивнула и я продолжила: — Потоцкий, Потоцкий… Не хорошо… — протянула я. Для России действительно невыгодно, если на престол сядет ставленник Потоцких. Это из-за того, что этот род контролирует пограничные с Россией территории. Елизавета ободряюще улыбнулась: — ничего, у нас же тоже есть союзники — Литовское дворянство, — я на это кивнула, но уверенности в них если честно, у меня нет. Не просто так же мне Миша уже девятый год вдалбливает: «НИКОМУ НЕ ДОВЕРЯЙ!!!» 4 августа 1733 года русский посол Лёвенвольде заключил в Варшаве с саксонскими комиссарами договор, согласно которому Россия и Саксония вступали на 18 лет в оборонительный союз, гарантируя друг другу все их европейские владения и выставляя вспомогательное войско: Россия — 2000 кавалерии и 4000 пехоты, Саксония — 1000 пехоты и 2000 кавалерии; курфюрст признавал за русской государыней императорский титул, а по достижении польской короны должен был стараться, чтобы и Речь Посполитая сделала то же самое; обе стороны приглашали к союзу Пруссию, Англию и Данию; курфюрст обязался употребить все силы, чтобы Польша отказалась от притязаний на Лифляндию; императрица же обещала содействовать курфюрсту в его намерениях относительно Польши переговорами, деньгами, а в случае необходимости и войском. Переговоры в Польше прошли не очень. Мы хоть и заключили мир, но единственное, что удалось сделать мне — это посраться с Варшавой. Камалия даже потом пошутила, что ненависть к Варшаве, видимо, передаётся вместе со статусом столицы. Русские войска под командованием П. П. Ласси ещё 31 июля 1733 года перешли границу и 20 сентября появились возле Варшавы. Часть шляхты 24 сентября 1733 года в полумиле от Праги, в урочище Грохове, под защитой русских войск избрала на престол Фридриха Августа. Я честно хотела там быть, но мне не разрешили. Сказали я мелкая ещё, да и вообще девушка, так что иди нахер. Но потом пошли нахер они, а я обиженно хавала апельсины. В январе 1734 года Ласси занял Торн, жители которого присягнули Августу III и приняли русский гарнизон. Ласси смог привести к Данцигу лишь 12 000 солдат, которых было недостаточно для штурма города, так как численность осаждённых превышала силы осаждающих. Помимо поляков в городе также находились французские инженеры и некоторое количество шведских офицеров. Кроме того, их надежды поддерживало присутствие в городе французского и шведского послов Монти и Руденшёльда. Пока что война идёт не очень, но я то знаю, что мы победим. Как говорил мой батя: «Русские везде победили, и где участвовали и где не участвовали. Ваще везде» 5 марта 1734 года к Данцигу прибыл фельдмаршал Миних, сменивший Ласси. 9 марта русским войскам удалось захватить предместье Шотландия. 18 апреля начался обстрел города из наконец-то прибывших орудий. В это же время пришла французская эскадра, однако французский десант не нашёл возможности войти в город, так как Миних взятием форта Зоммершанц перерезал сообщение Данцига с его гаванью Вейхзельмюнде, поэтому французы вновь сели на корабли и вышли в море. И всё-таки молодец Петя первый, что флот нам сделал, без него бы мы не справились. Даже Миша уже это признал. А тем временем, грядёт ещё одна война, но теперь на Востоке…