Переворот (ч.20)

В Москву мы доехали с трудом, пробираясь сквозь метели и прочие непогоды. Пару раз нам приходилось останавливаться из-за сильного снега. — О, Господи, мы наконец-то доехали… — ворчала я, выбираясь из кареты. С другой стороны вылезал Миша. — мда уж… аккуратно, тут скользко, — предупредил он меня. Но было уже поздно — я стремительно летела носом вниз изучать удивительный мир почв. — БляяААААААА! — закричала я, но вдруг мой полёт остановился. Оказалось, Миша успел схватить меня за шиворот. — О, спасибо! — улыбнулась я и встала на ноги. — Будь осторожнее, — закатил глаза Миша, и мы направились внутрь царской резиденции. Кроме швейцаров нас никто не встречал. Ну и ладно. Не горю желанием встречаться с каким-нибудь Петром. Мы разминулись в коридоре: Миша ушёл готовиться к коронации, а я направилась в свои покои, которые мне выделили ещё во время первой поездки в Москву. Стоит написать Кате о моём плане. *** Первый раз с Екатериной мы встретились в столовой за ужином. Весь приём пищи я украдкой поглядывала на неё, и она не могла не заметить. К счастью, Пётр не соизволил явиться на ужин. Ну и прекрасно. Надеюсь, он сейчас мучается от голода по своей прихоти. После ужина, как я и ожидала, Екатерина сама ко мне подошла: — Здравствуйте, Александра Петровна. Мне показалось, или вы что-то хотели? — спросила будущая императрица. Я кивнула: — Здравствуйте, Екатерина. Да, я хотела поговорить. Без лишних ушей, — произнесла я с улыбкой. Катя заметно напряглась, но всё же ответила: — Хорошо. Пойдёмте в мои покои, там будет безопаснее. Мы шли молча, напряжение витало в воздухе. Понимаю её — за подготовку переворота могут казнить не только её, но и всех соратников. Но я позабочусь о том, чтобы ничего не вылезло наружу. — Так, о чём вы хотели п-поговорить? — слегка заикнулась Екатерина, когда мы пришли. Я вздохнула и начала: — Кхм… до меня дошли сведения о том, что вы готовите переворот… — не успела я договорить, как Екатерина побледнела как мел. Я поспешила объясниться, а то она кажется щас грохнется в обморок: — Но я собираюсь вам помочь. Екатерина мгновенно изменилась в лице: — Ч-что? — まあクソ (Ну блять…) — вздохнула я. — У меня есть несколько верных мне подразделений, которые я могу подключить в случае необходимости. Кроме того, меня уважают в гвардии, и я могу оказать на них нужное влияние. — Это… конечно хорошо, но зачем это вам? — Екатерина старалась сохранить спокойствие. Я ответила: — Как раз хотела озвучить условие. — Как только я произнесла эту фразу, Екатерина ещё больше напряглась. — После переворота, когда вы станете императрицей, вы должны будете вернуть столицу в Петербург. — Ээм, и всё? — Катя слегка опешила. Я усмехнулась: — Ну хотите, я ещё новый дворец построить попрошу? — Нет! Не стоит, — она нервно улыбнулась и добавила: — Спасибо за предложение, я… посоветуюсь с кое-кем и обязательно с вами свяжусь. Я улыбнулась. Одно дело сделано. *** — Да его и императором назвать нельзя! Он вывел войска из Пруссии, отдал все наши завоевания! Он собирается втянуть нас в бессмысленную войну! И самое главное: этот… собирается ввести католичество в России! — восклицал средний Орлов перед офицерами гвардии. Последний факт, конечно, надуман, но подействовал весьма эффективно. Вокруг меня суетились множество людей, желая что-то спросить или уточнить. Но на них я перестала обращать внимание ещё минут 15 назад. Заворожённо наблюдая за огнём в камине, я погрузилась в свои мысли. Орловы приняли меня в свою «команду» для переворота чуть ли не с распростёртыми объятиями. Мне это показалось странным, но я промолчала (я так умею?). Теперь мне приходится сидеть на каждом их «тайном» собрании, о которых знает пол Питера, и слушать всю эту историю раз за разом. Я была рождена для хихи хаха, а не вот для этого всего (Ладно, поныли, а теперь нужно выдать им мой шедевро — план по свержению императора. — Кхм, господа, я хотела бы кое-что предложить… *** 28 июня 1762 года. Петергоф. 06:34. Я сидела на крыльце, нервно покачивая ногой. Июньский ветер приятно охлаждал лицо, но приносил с собой тополиный пух, от которого я время от времени чихала. Я вновь пробежалась глазами по своему костюму: тёмно-синий жилет был идеально застёгнут, а эпалеты поблёскивали на солнце. Через плечо была перекинута голубая лента. Улыбка невольно возникла на моих губах. Кажется, именно этот образ Питера показывала мне Катя в своём телефоне, когда мы ещё учились в восьмом классе. Из летнего дворца поспешно выбежала будущая императрица Екатерина. Она, в отличие от меня, была облачена в роскошное платье. — Они ещё не приехали? — нервно спросила Катя. Я вздохнула: — Как видишь, нет. Стоило мне произнести эти слова, как из-за угла показалась карета, мчавшаяся на всех порах к нам. Это был Алексей Орлов. Я мгновенно вскочила на ноги. — Быстрее, быстрее! Нельзя медлить, это может стоить вам жизни! — кричал Алексей, пока мы садились в карету. Я закатила глаза: — нехер было опаздывать. *** Добравшись до Петербурга, нас уже встретило несколько полков гвардии — тех, что привела я и ещё пара верных Екатерине офицеров. Вскоре стали подтягиваться и остальные. Верные Екатерине и мне офицеры вывели свои гвардейские полки на присягу «Императрице и Самодержице Всероссийской». Меньше всего надежды было на поддержку Конной гвардии, ведь в этом полку на нашей стороне действовали лишь офицеры с низкими чинами. Тем не менее, они смогли убедить своих товарищей присоединиться к перевороту. Вслед за гвардией в короткое время присягнули Сенат и Синод, а также часть населения. После этого гвардия выступила из столицы в сторону Петергофа. *** 12 июля. Я лично наблюдала за отречением императора — за всей той обидой, злобой и растерянностью на его лице. Это была победа. Я победила. Я кое как сдерживала ухмылку, но судя по лицам остальных присутствующих, получалось у меня не очень. Но больше меня смущала реакция Миши. Почему он просто стоит без единой эмоции на лице? Это скучно. Я думала, он хотя бы обидится на меня… Да я пикми гёрл которая всеми способами привлекает внимание мальчика, а что? *** Я прыгала от радости по комнате. На столе лежал указ о перемещении столицы государства в Петербург. Господи, я уже готова была расцеловать Катю от счастья! *** 1763 г. Январь. 01:45 Я клевала носом над листом бумаги. Всё эти манифесты и законы уже двоились в глазах. Я уронила перо, чернила брызнули на текст манифеста. — бляяя…, — протянула я, разглядывая кляксу. Громко вздохнув, я стала покачиваться на стуле. Вот же дёрнуло эту Екатерину законы переделать! «Я так сделал, и оно работает, а как оно работает, вас ебать не должно» — самое подходящее под эту ситуацию. А сама она кстати спать ушла, оставив весь этот пиздец на меня. Тихо скрипнула дверь. Я от страха чуть не упала со стула: — Господи! Зачем ж так пугать?! , — вскрикнула я, смотря на вошедшего. Это был Московский. Тот проигнорировал мой крик и сел рядом на второй стул: — тебе, я смотрю, очень нравится по ночам сидеть? — ага, прям кайф, — фыркнула я, — а ты же вроде на меня обиделся, не? Миша закатил глаза в ответ: — никто на тебя не обижался, ты надумала. Что тут у тебя? — вау, ты что, решил мне помочь? , — я протянула ему уже готовые указы и один недописаный, с кляксой. — так уж и быть, помогу тебе, по доброте душевной, — протянул Миша и мы стали разбираться. *** — Екатерина Алексеевна, какие мужья, вы чего… — протянула я, глядя на императрицу как на умалишённую. — ну чтож ты, Александра! Тебе уже 17, нужно уже и замуж! , — выдала она. Позади стоял, посмеивался Миша. — да за что… а ты вообще сейчас тоже не женат, так что нечего ржать! , — выкрикнула я, переводя свою агрессию на Мишу. И да, за это время Миша зачем то развёлся с Камалией. Я была главным их шиппером, так что мною это воспринялось как плевок в лицо. Но мне они сказали что, мол любовь прошла, и они хотят остаться друзьями. Ну и ну их. — кстати да, Михаил Юрьевич…), — обернулась императрица к Мише. Тот замер, — хотите я и вам невестку подыщу? — я пожалуй откажусь… — осторожно сказал Миша. — ну и ладно. Александра, вы куда, мы ещё не договорили! , — окликнула меня Катя, когда я уже пыталась сьебать. — давайте я как нибудь сама, без вашей помощи женюсь? , — примиряюще предложила я. Екатерина уступила. — ладно, так уж и быть ***