Часть 1

Не плачь, не плачь, не плачь. Эту мантру Порко повторял про себя с самого утра. Сегодня был день похорон его брата. Он узнал о смерти Марселя всего пять дней назад. То, что они не продержались и дня, прежде чем его съели, пытаясь защитить бесполезного воина, ничуть не улучшило ситуацию. Выбросив из головы мысли о случившемся, Порко спустился по лестнице и вошел в кухню дома, чтобы присоединиться к родителям. Он никому не признался бы в этом, но объятия матери или поглаживания отца по голове всегда улучшали его настроение. Однако у Порко было предчувствие, что сегодня именно он будет утешать своих родителей. Его бедная мать плакала не переставая с тех пор, как они получили известие. Его отец умел держать себя в руках, он всегда был таким. Но Порко понимал — он изо всех сил старался подавить свои эмоции, желая остаться сильным ради своей (теперь уже уменьшившейся) семьи. Присев рядом с родителями, Порко обхватил дрожащие плечи матери, пытаясь успокоить ее. Он не был уверен, чего они ждут, чтобы отправиться на похороны. Его отец, должно быть, думал о том же, поскольку внезапно произнес: — Мы готовы? Мужчины встали, и Порко пришлось уговаривать мать присоединиться к ним. Он посмотрел на отца и ответил на его вопрос: — Да, идем. *** Поездка в карете до церкви длилась менее получаса. Она была наполнена безмолвной скорбью, которая не покидала воздух. Порко сидел рядом со своей мамой в одном конце кареты, а его отец сидел напротив них. Мальчик никогда бы не признался, что в детстве он всегда был маменькиным сынком. Да и сейчас он оставался им. Мама крепко сжимала его руку, словно опасаясь, что ее младший (а теперь уже старший и единственный) ребенок выскользнет из ее рук. Когда карета остановилась и перед ними открылись двери, Порко пришлось заставить свои ноги двигаться. Я не хочу этого делать, я не хочу этого делать, я не хочу этого делать. Эта фраза сменила предыдущую мантру в его голове, а печаль сменилась ужасом. Когда вся семья вышла из кареты, Порко снова ухватился за руку матери. Он говорил себе, что это для того, чтобы успокоить ее, но в глубине души понимал, что это и для его собственного блага. Во дворе церкви Порко увидел несколько знакомых лиц. Некоторых он был рад видеть, некоторых — нет. Затем он увидел маленькую черноволосую девочку, которая подошла ближе. Пик. Когда она приблизилась к скорбящей семье, на ее лице появилась грустная улыбка. Первой заговорила мать Порко. — Пик, милая, как ты? — она пыталась улыбаться сквозь свое горе, обращаясь к девочке. Пик показалось странным, что кто-то, только что узнавший о смерти старшего сына, спрашивает ее, все ли в порядке. Но это свидетельствовало о том, что Галлиарды — хорошие люди. — Хорошо. В последнее время у меня болят ноги, но я справлюсь, — честно ответила она. — Почему бы тебе не прогуляться немного с Пик? У нас есть немного времени до начала службы, — предложил отец Порко. Мальчик кивнул. Пик взяла его за руку и повела прочь, желая отвлечь от всей этой ситуации. — Итак, скажи честно, как ты и твоя семья на самом деле держитесь? — она хотела знать правду, но не хотела заставлять его рассказывать ее. В конце концов Порко уступил. — Ну, у меня все не так хорошо, как хотелось бы признать. Что насчет моих родителей, то папа пытается держать себя в руках для всей семьи, а мама плачет без остановки. Я пытаюсь ее утешить, но ничего не получается. Пик почувствовала, как слезы зажгли ей глаза, но не позволила им упасть. Она не могла, ведь это не она потеряла члена семьи. — С другой стороны, — начал Порко более легким тоном, — похоже, теперь я унаследую зубастого титана. Это сократит мою жизнь, но, по крайней мере, я хоть раз буду полезен. Пик показалось, что она не совсем правильно расслышала последнюю фразу. Быть полезным хоть раз? Это то, что Порко думает о себе? Она уже собиралась затронуть эту тему, но отец Порко, назвавший его по имени, прервал их. Они говорили дольше, чем думала Пик, а служба уже начиналась. Когда оба воина вошли в церковь, Порко сел рядом с родителями, а Пик — рядом со своим отцом. Порко потянулся за рукой матери, чтобы успокоить и ее, и себя. Он изо всех сил старался не обращать внимания на ее дрожащие плечи и скрытые рыдания, поглаживая кожу большим пальцем. *** Когда служба закончилась, Порко не знал, что чувствовать. Он почувствовал облегчение, но в то же время и пустоту. Как будто это было последнее событие в его жизни, которое имело какое-то отношение к Марселю. Он все еще успокаивал мать, как только они вышли из церкви. Все, кто присутствовал на службе, стояли во дворе, готовясь похоронить гроб. Порко показалось забавным, что они хоронят гроб. Не похоже, чтобы тело Марселя находилось в нем. Отец забрал мать из рук мальчика и повел ее туда, где стоял отец Пик, чтобы поговорить. Порко собирался присоединиться к ним, когда хриплый голос позвал его по имени. — Галлиард. Он обернулся и увидел своего командира, Тео Магата. Раздраженное выражение, которое обычно появлялось на его лице, сменилось… печалью? Магат протянул обе руки. — Подойди. В этот момент Порко больше не мог этого выносить. Он рухнул в объятия Магата и тут же разразился рыданиями. Рыдания, которые он сдерживал пять дней. Нет, четыре года. Единственным звуком, который Порко мог слышать за своими слезами, были успокаивающие слова Магата, пытавшегося его утешить. — Все в порядке, с тобой все в порядке. — Он ушел, — сквозь слезы проговорил мальчик. Магат крепче прижал его к себе. — Вы двое были неразлучны, когда были младше. Он так любил тебя. — Я тоже. Но никогда не говорил ему об этом. Наверное, Марсель думал, что я его ненавижу, пока он… — рыдание, прорвавшееся через горло, прервало его слова. — Галлиард, он никогда не испытывал к тебе ненависти. Слышал бы ты Марселя, он всегда без умолку болтал о твоих достижениях. Эта новость заставила Порко замереть. Достижения? Он не мог припомнить ничего, что было бы хоть немного знаменательным из того, что он сделал сам. Когда Порко, в конце концов, успокоился, он услышал испуганные голоса родителей, зовущие его по имени. — Мистер и миссис Галлиард, он здесь, — мальчик почувствовал, как грудь Магата задрожала. — Фельдмаршал, спасибо вам, — сказал отец Порко, начав массировать спину сына круговыми движениями. В конце концов Порко оторвался от своего командира и вытер глаза. — Как ты себя чувствуешь? — Магат заговорил снова, понизив голос, чтобы не привлекать к себе внимания. Порко фыркнул и пожал плечами, желая оказаться в уютных родительских объятиях. Магат заметил это, поэтому вернул мальчика родителям и наблюдал за тем, как они уводят своего плачущего сына. Родители отвели Порко к карете, в которой они все находились до этого, и закрыли двери, желая как можно скорее попасть на похороны. Несколько минут семья сидела в тишине, нарушаемой только всхлипываниями Порко. Карета внезапно дернулась вперед, давая понять семье, что их везут к месту погребения. На протяжении всей поездки мать Порко держала сына за руку и водила по ней большим пальцем, пытаясь вернуть в чувство. Из-за того, что Порко был занят своими мыслями, поездка прошла как в тумане. Единственное, что удерживало его в мире, — это ладонь матери. Карета резко остановилась, и кучер открыл дверцу для семьи. Когда они вышли из кареты и направились к месту погребения, Порко снова обратил внимание на Пик и ее отца. Однако, как только взгляд оторвался от нее и начал блуждать по окрестностям, он увидел человека, которого хотел бы никогда больше не видеть. Райнер Браун. Порко не мог поверить, что этот человек осмелился прийти на похороны мальчика, в смерти которого он был повинен. Однако, когда мальчик снова взглянул, то заметил, что Райнер выглядел так, словно предпочел бы сейчас находиться в другом месте. Вокруг его глаз появились красные круги. Казалось, будто он… плакал? С чего бы ему плакать? Ну, он всегда был чувствительным, когда они были маленькими. Наверное, от старых привычек трудно избавиться. Но внимание Порко привлек не только Райнер. Неподалеку от него стояла семья Грайс. Порко ничего не имел против этой семьи, но они были последними людьми, которых он хотел бы видеть сегодня. Вид Кольта, поправляющего галстук на шее младшего брата, вернул его в те времена, когда они с Марселем были младше. Всякий раз, когда семья Галлиард отправлялась куда-нибудь, мать заставляла своих сыновей надевать галстуки. Порко никогда не понимал, как правильно завязывать галстук, поэтому Марселю всегда приходилось делать это за него. Марсель говорил ему, что расскажет, как это делается. Но этот день так и не наступил. Голос отца вывел его из задумчивости. — Ладно, пойдем. О, точно. Порко так сильно сосредоточился на лице Райнера и семье Грайс, что почти забыл, где они находились и по какой причине. Когда мальчик повернулся, чтобы увидеть скорбные лица родителей, в поле зрения появилось еще что-то. Порко чуть не упал, если бы отец в последнюю секунду не схватил его за руку. Гроб. Точнее, гроб Марселя. Ну, он был пустым. Если учесть, что извлечь тело, поглощенное титаном, было невозможно. Когда люди, несущие гроб, начали подводить всех к пустой могиле, ладонь Порко протянулась к плачущей матери, чтобы взять ее за руку. Он нуждался хоть в чем-то, что могло бы отвлечь его от охватившей паники. Все присутствующие окружили место захоронения, ожидая момента, когда носильщики опустят пустой ящик в яму. По мере того как гроб приближался все ближе и ближе к земле, мать Порко закричала, заставляя своего живого сына держаться за нее. — Ш-ш, все в порядке, мам. Я рядом, — прошептал Порко на ухо матери. Женщина лишь крепче прижала мальчика к себе. Когда гроб уже почти опустился на землю, Порко невольно закрыл глаза. Звук, с которым гроб ударился о землю, он никогда не забудет. Прощай, Марсель.